Правда в глазах пустышки

. . В комнате душно, настолько что даже выходя из глубоко сна он не знал где глотнуть воздуха, чтобы не задохнуться вновь только не на еву, а в лживой реальности. С висков стекает капелька пота, он часто дышит, а к его промокшей груди липнет пропитанная потом белая футболка. Тело пробивает дрожь и озноб. Жмурясь до боли и цветных кругов перед глазами, он падает снова на матрас своей кровати и сворачивается в клубочек поджимая ноги и обняв себя утыкается лбом в колени глубоко дыша и цокая зубами которые "один на один не попадают" Простыни под ним холодные и взмокшие, впрочем, всё постельное такое... Этому всему было только одна причина - кошмары. Если до этого это был стелларон и обрывки воспоминаний, связанных со стеллароном... сейчас же это была его жизнь. Кафка, её слова. Взгляд... Его друзья... их взгляды на правду... на его правду... чужой среди своих, сосуд стеларона который путешествует с ними под самым их носом, источник хаоса и возвращения в небытие. Невольно влага навернулась на глазное яблоко, туманя всё возможное перед собой и пустыми каплями стекая по фарфорово-ровной коже, изгибах лица и только тогда падая на ткань, которая тут же её впитывает и темнеет. Язык не чувствовался, словно он действительно стал трупом, как и полагается его холодному телу которое не факт что дышит. Может и дышит да вот только теперь. Теперь он не уверен ни в чём. Не в том, что он человек не в том, что он жив. Не в том что... он может доверять сам себе. А себе ли? У него есть личность? Что он хочет...? Имя... у него есть имя - Келус. Единственное что он помнил кроме Кафки, и то... Как можно быть уверенным в чём-то таком, когда ты буквально сам о себе не знаешь ровным счётом ничего, что говорит о мире, о людях и их правилах. О правилах мира Пустой. Да именно это слово точечно описывает свою суть его личности. Как губка пепельноволосый вбирает в себя информацию, чужие эмоции и реакцию на ту или иную ситуацию. Улыбаться все? Почему бы и ему не улыбнуться? Никто не спрашивает - значит он делает всё правильно. Можно сказать, обычная маскировка. Но и в то же самое время: "я ведь не притворяюсь..." можно назвать его вруном? А самозванцем? Предатель? А кого предавать если у тебя даже нет привычек чтобы изменять себе или своему поведению. Каждый день новый и люди в каждом лепят его из своих слов и действий. Лёжа в постели Келус чувствует, как пульсируют виски, головная боль с мнимым писком радио и с бешеными толчками в черепной коробке. Он морщиться и крутиться в кровати не находя себе места для сна и успокоения. Несмотря на холод, что его окутал в голову бил жар и остудить его не помогали увы даже те же самые охладевшие простыни. Пряча лицо в изгибе локтя, он кусает и облизывает собственные губы сжимая из в полоску когда почувствовалась колкая боль а после привкус железа во рту. Прокушена губа сразу стала болеть и беспокоить. Губы у Келуса несмотря на предварительное "смачивание" и до этого были потресканными от морозного воздуха ЯрилоVI. Сглатывая вязкую слюну вместе с металлическим вкусом крови, он начинает дышать ртом. Переворачиваясь на спину, он смотрит в потолок. Правда била в под дых, а её улыбкой можно было вскрыть вены. Один единственный вопрос "зачем?" И на него даже нет ответа, хотя бы приблизительного. Даже не с точки какого-то плана, а с точки взгляда человечности... -как же тошно... от всего... - разговаривать сам с собой и не занимался таким, в пустых помещениях, даже в своей комнате, разговор со своей пустой головой это то ещё испытание на "не сойдёшь ли ты с ума". Потому что в ответ он знает, что никогда не получит ни слова, не звука, не шороха. Знать правду порой так больно... Тот факт, что ты... даже не человек, у тебя не амнезия и жизни до этого у тебя не было, тебя не существовало, ты из ничего, вдруг появился и вот ты существуешь... С неизвестной целью, неизвестно для чего, кого и что делать дальше. Скитаться с ребятами по космосу на экспрессе это... звучит здорово и, наверное, так же здорово как могло подуматься... но если бы он к этому стремился как к цели, а не плыл по течению потому что идти ему больше не куда... Это бы был совершенно другой разговор и ситуация. "...это не то что они должны узнать.." Крутиться одна единственная мысль за которую он цепляется и считает действительно важным, и правильным решением. Не говорить никому, вести себя как обычно, не подавать виду и быть как все... Дальше. Неосознанно копировать эмоции, заниматься рутиной, улыбаться и молчать. Молчать до последнего чтобы не дай бог... кто-то об этом узнал... Келусу страшно. Ему до безумия страшно. Страшно увидеть чужие глаза и в них отвращение. Он не хочет, чтобы в нём разочаровались. Он не хочет что бы плакала Март, или что бы Господин Вельт был зол... Он не хочет видеть Дань Хэна разочарованным... Он хочет, чтобы на него смотрели с тем же эфемерным теплом и приветливостью. Это всё что ему на самом деле нужно. Лёжа на постели его стал пробивать озноб. Покрываясь мурашками он смотрит в сторону двери. Надо сходить в душ... но двигаться вообще не хочется. Но нужно поменять постель, одежду, помыться и снова лечь спать. По сути не известно сколько сейчас времени, день или ночь.. всё таки открытый космос.. но не суть, наверное.. . . . . . . ->