Клетки

— Это как будто гетеро-Тиндер, только умноженный на два, и за подписку мы платим несколько тысяч. А, ну и в конце мы ещё родственниками становимся. А-а-а-а-а! Как? Не сойти? С ума? — Эш бросил планшет в другой конец дивана. Эмбер решила, что её работа — принести его обратно. После нескольких попыток она, правда, плюнула на это дело. Ну, по крайней мере, выглядел айпэд так, будто именно это она и сделала. Беззаботно разбрасывающийся гаджетами хозяин посмотрел на неё умеренно-осуждающе, вытер экран рукавом толстовки и попытался вернуться к работе. Потому что именно как работа это и ощущалось. — Мы не станем родственниками, — сказал Фабиан, пролистывающий ту же часть сайта на своём ноутбуке. — Скажи это нашему потомку, у которого 50% ДНК будет от одной из этих — совершенно незнакомых, прошу отметить — женщин. — Скажу, когда она или он сможет понять, что это значит. — Чёрт, думаешь, не получится сделать вид, что мы с тобой вдвоём справились, не привлекая молодых, здоровых женщин до 25, без вредных привычек, имеющих хотя бы степень бакалавра, привлекательных и с какими-нибудь интересными увлечениями? — Ну, мне бы не хотелось настолько много врать. Я бы ограничил вымысел фразами, вроде: «Мы всегда знали, что у нас родишься именно ты» или «Не знаем, как так получилось, но ты удивительно похож на нас обоих». — Вечно ты придираешься к мелочам. — Мгм. Что ты думаешь про Саммер? — Сейчас посмотрю… О-о-о, нет! — Всё дело в том, что она бакалавр наук в области молочного животноводства? — Нет, что ты, меня невозможно заподозрить в дэйридисмиссинге! — фыркнул Эш. — Это всё её внешность. — Окей, буду подозревать тебя всего лишь в лукизме. — Да нет! Она похожа на Блейк Лайвли! А кто из нас с тобой на неё похож? Вот именно! Когда ищешь, ориентируйся на женскую версию меня или себя. Или какую-то помесь. — Э-э-э… Вообще не могу представить женскую версию тебя, — заключил Фабиан, после интенсивного разглядывания Эша в течение минуты. — Да почему? Я же могу. — Даже не знаю, как на это реагировать. — Обрадоваться можешь. Вот, посмотри, Джессика: похожа на стандартную Джессику, но и на тебя тоже. — Хм, правда? — слегка недоверчиво всмотрелся в экран О’Райли. — Ты можешь не заметить сходства, потому что бывает, как с собственным голосом: на записи он кажется незнакомым. Вот и тебе твоё лицо незнакомо, когда оно у посторонней женщины. — Это всё так логично. — И я о том же. Ну что, получается? — Нет. — Как тебе помочь? Побриться могу. Или позвонить моему менеджеру, чтобы мне зарплату понизили. Или расскажу кому-нибудь в Твиттере, что я женщина, у меня не было серьёзных отношений до 31 года, запомню реакции и с этим лицом приду к тебе. Нормальная идея? — Или вот ещё одна: ты выбираешь по внешним параметрам, а потом мы вместе делаем шорт-лист. — А ты тогда готовишь ужин. — Но я же и так… — Вот тебе повезло! Даже ничего дополнительного делать не нужно.       Когда Эш шлёпнул на накрытый стол подставку для планшета, Фабиан бросил на него вопросительный взгляд. — Это не телефон, — в своё оправдание сказал Фишер. — Всё равно нельзя. — Если мы не посмотрим приветственные видео сейчас, это отодвинется и опять придётся поздно ложиться спать, а нам сказали придерживаться правила двух семёрок: не менее семи часов сна в день и не более семи бокалов вина в неделю. Ну же! Там не более минуты на каждую. Я тут таблицу сделал, будем расставлять оценки, в конце посмотрим, кто выиграет, — Эш показал блокнот с не слишком детальной и не слишком ровной таблицей. — Это как-то… — Поздно переживать из-за объективации. Но если тебе прямо невыносимо, поехали в Мексику — там ты не узнаешь, кто твой донор яйцеклетки. Всем распорядится слепой случай и специалист, который возмо-о-о-ожно учтёт наши пожелания. — Хорошо, смотрим.       Прослушивание проходило не очень просто. Буквально в одном случае они уже на десятой секунде хором сказали нет, и Эш быстро нажал на паузу, а Фабиан зачем-то добавил: «Мы вам перезвоним» — с остальными пришлось помучаться. О’Райли норовил дать всем 10 из 10, за что его пообещали уволить. Или лишить десерта. Эшу тоже приходилось нелегко, и его оценки звучали примерно, как «Восемь… целых и… семьдесят пять сотых. Нет, шестьдесят семь сотых». Далее прошли словесные дебаты, в ходе которых звучали аргументы, вроде «Она начинает свой рассказ с фразы: «Я Водолей», это что вообще?! Ты хочешь, чтобы наш ребёнок определял себя, как созвездие?! Что это за идентичность такая? Нет, я консервативный родитель и не позволю такого!», «Она раз двенадцать употребила слово «клёвый». Что с синонимами, Пайпер?», «У неё на фоне очень хаотичная доска для заметок. Я не хочу, чтобы в нашей семье оказался человек, у которого муд-борд для вечеринки к пятилетию включает одновременно Свинку Пеппу, Блейза и Барби» или «Нет, ну конечно, я не икона моды, и уже слышал, что в моём возрасте надо чуть реже носить художественно порванные джинсы, но этот свитер? На живом человеке? До такой степени не подходящего цвета? Ты понимаешь, насколько сильно детей буллят за такой лук?». Это помогло вычерпать пул претенденток, оставив там троих. Уже почти не переставая зевать, Эш написал в агентство, чтобы назначили онлайн собеседование с выбранными женщинами.       В кровати его рука, после некоторого колебания, всё-таки проникла в боксеры Фабиана, внезапно не со стороны резинки, а через штанину. Видимо, этот манёвр привёл обитателя этого предмета одежды в недоумение, потому что он как будто попытался сделать вид, что дома никого нет. — Давай утром, — пробормотал Фабиан. — Вообще, довольно хорошая идея, — согласился Эш. Минут через пятнадцать, когда можно было подумать, что все уже спят, он спросил шёпотом: — Ты можешь вспомнить, чем мы раньше вечерами занимались? — Чем-то точно занимались. И похоже, это было менее утомительно. — Иногда у меня даже хватало сил отскакать на тебе отсюда до Лейк-Миллз. — Иногда после этого у меня хватало сил сделать то же самое в обратную сторону. — Это же временно? Скоро будет проще? — Ты знаешь ответ. — Да. Это просто адаптация. Мы адаптируемся. Мы привыкнем. Не забудь про планы на утро. — Ты тоже.

***

      Человек всему учится постепенно: ходить, говорить, одновременно вести машину и петь, отвечать людям в двух рабочих чатах и размышлять, нет ли третьего, о существовании которого не знаешь, выбирать донора яйцеклеток. — Почему она сидела в профиль? — спросил Эш у Фабиана, когда завершился первый звонок по зуму. Было не очень понятно, откуда ответ будет у О’Райли, если у них обоих имелось одинаковое количество информации. — Потому что это её рабочая сторона? — Ты тоже подумал, что она скрывает асимметрию лица? — Я вообще не это… — Надо придумать, как сделать так, чтобы рассмотреть всё. К счастью, у Эвелин, например, нашёлся OnlyFans, так что за какие-то 1,99 я получил исчерпывающую информацию. — К счастью, да, — Фабиан выглядел так, будто увидел своего пастора на пляже в G-string. Или, того хуже — жену пастора. — О, у неё там всего двадцать пять подписчиков, это вместе со мной, так что не беспокойся. — Я не беспокоился, но теперь вот да. У Эвелин точно всё хорошо? Какие-то у неё способы заработка все… — Прекрати шеймить человека за то, что она продаёт изображения своего тела — не такие уж и неприличные, прошу заметить, так что двадцать пять — объяснимое число, и то, что это тело может произвести! Видишь, я даже не сказал, что опасаюсь за моральный облик будущего или будущей О’Райли-Фишера — мало ли кто как зарабатывает в колледже. — Я работал администратором в бесплатной клинике. И гулял с собаками. — А я в рекламном агентстве. Даже не офис-менеджером, а помощником офис-менеджера. И курьером там же. Но я у родителей жил, так что… О, один раз решил пойти в go-go boys. Как ни странно, меня взяли. Я продержался одну ночь. — О нет, только не говори, что… — Что я увидел, что хуже всех? Именно так и было. И там ведь не то что нужна серьёзная балетная подготовка и многолетний хореографический бэграунд — после двух за танец уже можно выдать почти всё, что угодно, если трезвых людей почти нет, а ты — легко одетый и не самый уродливый твинк. Но я как-то смог провалить эту миссию. — Мне кажется, ты излишне критичен к себе. — Да не-е-е-е-ет. Сколько у нас времени до следующего созвона? Двадцать пять минут. Что тут может сойти за барную стойку или платформу? Я продемонстрирую тебе свои танцевальные таланты, а ты решишь, стоит ли это доллара. — А это нельзя сделать на полу? — спросил Фабиан, взглянув на заваленный бумагами стол. — That’s what she said, — выпалил Эш, будто опасаясь, что его опередят, после чего закатил глаза. — Нет! Не тот угол обзора. Если взгромоздиться на возвышение — это зрительно удлиняет ноги — всем известный лайфхак. О, у меня есть страшная история! — Я не могу сказать, что обладаю квалификацией для работы со страхами, но могу выслушать. — Да нет! Не настолько страшная. Ту я тебе не буду рассказывать. Давным-давно, ещё до пандемии, я собрался и поехал в настоящий гей-клуб в Чикаго… — То есть в Мэдисоне они не настоящие? — Нет, конечно! Это как сравнивать MLB и Little League. Подожди-ка, а почему ты спрашиваешь так, как будто никогда не сравнивал? — Потому что я никогда не сравнивал — это как-то прошло мимо меня. Мне кажется, я и в Мэдисоне не везде был. — Да где здесь быть-то? Их три. Два с половиной даже. Хочешь устранить пробелы? — Не уверен. — Хотя… моя история как раз про то, что и со мной что-то начало происходить. В общем, да, я поехал в Чикаго на выходные. Не знаю, может, всё дело в том, что неделя была тяжёлая, но… в какой-то момент моё лицо оказалось всего в футе от этих танцующих ног, а всё, о чём я мог думать — это «Хм, а ведь у него признаки варикоза. Почему так рано? Он знает об этом?». Потом меня отвлекли на какое-то время, но беззаботное настроение так и не вернулось. — А тебе уже начало казаться, что в клубах слишком громкая музыка? — Типа того. — Гипотеза ещё требует проверки, но думаю, ты просто меняешься, — Фабиан почему-то улыбался. — Чёрт. Ты только что сказал, что я старею? — Ничего подобного. И вообще, вспомни, сколько раз нам за последнее время сказали, что мы будем очень молодыми родителями. — Они не то что с восхищением это говорят. — Плевать на них. Итак, готовимся к Эвелин?

***

      Даже на следующее утро у Эша сохранилось слегка мечтательное выражение лица. Он улыбался, пока готовил кофе, обцеловал всю спину Фабиана, пока тот чистил зубы, с повышенным восторгом отнёсся к омлету с аквафабой и был нехарактерно радостным во время ежеутреннего звонка Элис.       За обедом он не выдержал и спросил: — Ну, уже можно обсуждать? Ты думаешь о том же, о чём я? — Наверное? — О’Райли размешивал салат с пастой, размышляя, что придётся менять в вечернем меню, если в качестве заправки добавить ранч. — Она идеальна! Божественна! Превосходна! — Да, она неплоха. — Я очень хочу детей с её генами. И самое лучшее — она на тебя похожа больше, чем на меня! И не только внешне. Потому что ребёнка с твоими генами я хочу не меньше. — Эш, ты же понимаешь, что мои гены автоматически исключают твои? — осторожно спросил Фабиан. — Догадываюсь. Но мы же почти решили, что на этапе оплодотворения будем играть в лотерею? И пусть победит сильнейший! Вообще не расстроюсь, если это будешь ты. — Я бы даже не стал проверять, чей генетически этот ребёнок в результате окажется. — Я тоже! Зачем эта информация? Но тебе точно нравится Эвелин? — Конечно. Она умеренно серьёзная, но у неё есть чувство юмора. И мне кажется, мы ей тоже понравились. — Всё, я пишу в агентство!       После этого нужно было всего лишь дождаться согласия самой донора. И заплатить за её обследование. И ждать, когда она его пройдёт. И пытаться не торопить, соглашаясь, что у неё есть своя жизнь. И совсем не преследовать её в соцсетях, а просто залайкать все посты за последние два года и написать восторженные комментарии. Пытаться пригласить её на ланч. Пытаться не расстроиться, когда она сказала, что предпочитает не встречаться лично. Спрашивать, не нужно ли ей что-то: витамины, день в спа, купить что-то из её списка желаний на Амазоне? Получить сообщение, что с её анализами всё в порядке и она подходит на роль донора. Отпраздновать это. Отметить в экшен-плане, что примерно через 10 дней начнётся стимуляция, и, если всё пройдёт хорошо, то через три недели у них уже будут яйцеклетки, а меньше, чем через месяц — эмбрионы! Отправить адвокату донора контракт на согласование. Не дождаться ответа в течение суток. Услышать ноль вестей через три дня. На десятый день понять, что цикл начался, а стимуляция нет. Осознать, что это гостинг. Неделю обсуждать, что с вами не так, если вас бросают доноры яйцеклеток. Согласиться, что это с ними, что-то не так. Потом согласиться, что они имеют право передумать. Вернуться в начало, согласившись, что в этот раз не надо искать идеал, нужна та, что выглядит надёжной. Недоумевать, как гетеро-пары, в основном, работают с одним вариантом. Подумать, что гетеро-парам повезло — они лишены мучений выбора. Отбраковывать тех, кто не дотягивает до Эвелин. Осознать, что в агентстве не осталось претендентов. Почти отчаяться.