Клетки

— Нет. Нет-нет-нет, — Эш отобрал у полулежащего на диване Фабиана ноутбук и водрузил его на стол, после чего приглашающе махнул рукой в ту сторону. — Что это значит? — Сядь за стол. — Почему? Я себя чувствую так, будто Элис увидела, что я читаю с фонариком под одеялом, говорит, что я испорчу зрение и мой мозг пострадает от недостатка кислорода, и заставляет меня включить свет, если мне так уж сильно надо читать посреди ночи. — Ну, почти. Ты забыл, что нельзя перегреваться? — Нет, не забыл. Как видишь, я избегаю визитов в сауны и бани… как и всю жизнь до этого. — О, ты реально там ни разу не был? Ты что! Ну вообще, в Мэдисоне их немного… две, и это не самое впечатляющее, что ты увидишь в жизни, но для начала… Мы обязаны сходить в Lime хотя бы раз до того, как у нас начнутся проблемы со свободным временем и заболевшей няней. В Strawberry Haze мне гораздо меньше нравится — там от одного диспенсера с лубрикантом до другого надо часами блуждать в лабиринте! Никакой клиентоориентированности! И у них дурацкая звукоизоляция в приватных кабинках — ясно же, что она должна быть очень посредственной, а там она слишком хорошая. — Ужасное упущение. Надеюсь, они поставят картонные двери, не достающие до пола, к тому времени, как мы соберёмся. — В твоём голосе слышна ирония. — Да не-е-е-ет! Ужасно хочу проверить, насколько много… или мало во мне эксгибиционизма. А если повезёт, меня облапают незнакомые люди. В лабиринте. Где отчаявшиеся путники из последних сил ищут лубрикант. Вот уже кажется, что нашли! Но нет, это мираж, тут же растворяющийся в пару. — Ты такой поэтичный. Но ты всё перепутал, в Lime всё хорошо с размещением диспенсеров. Вот только… там же теперь, наверное, и санитайзеры повесят? Одни от других сразу будут отличимы? Потому что, если нет… — А насколько там липкий пол? — Это всё страшилки из девяностых. Как и то, что тебя кто-то будет лапать, если ты просто идёшь по своим делам. Но у тебя есть время подумать, они же, наверняка, закрыты сейчас, — Эш грустно вздохнул. — Короче говоря, не смей перегревать тестикулярное пространство ничем, включая ноутбук. — Эмбер горячее ноутбука, — отметил Фабиан, указывая на собаку, которая поспешила занять освободившееся на коленях место. — Эмбер! Не делай так, а то у тебя не будет брата. Или сестры. Или будет, но позже. Или дороже. В любом случае, никто из нас в дополнительных трудностях не заинтересован. Ты можешь пока лежать просто рядом со своим отцом. — Эй! — Что? — Почему я отец? — Потому что я буду папа. Нам нужно как-то поделить обозначения. — Мы не делили, ты сам себе присвоил! Я не хочу быть отцом. Отец О’Райли… ни за что. — Ты просто не привык ещё. Ты гораздо больше похож именно на отца, чем я — просто признай это. — Да какие дети вообще пользуются словом «отец»? — Воспитанные? — Воспитанные в XIX веке? «Отец, можно мне пойти позабавиться в саду? Сын конюха присоединится ко мне в игре в индейцев — и вы сами наставляли нас с сестрицей, что к низшим классам негоже относиться с презрением». — Вот зачем ты это сказал? Я теперь хочу всё бросить и смотреть «Аббатство Даунтон». Или нет. Что-то ностальгическое из начала 2000-х. Какое у тебя было любимое реалити-шоу? — Как это тебя от «Аббатства Даунтон» за секунду отнесло до шоу нулевых? — Не знаю. Гормоны, наверное. Боже-е-е-е, этот период воздержания просто бесконечный! — Второй день. Из трёх. — Я и говорю! Кошмар. Не подходи ко мне слишком близко. И не смотри так. Я сейчас сделаю попкорн, который что? — Тоже нельзя ставить на колени, пока он не остынет? — Правильно! Поцеловал бы тебя, но это чревато, так что сиди нецелованный.

***

— О мой бог, что это? — Эш остановился перед белой дверью. И не какой-то лабораторно-белой, а покрашенной местами облупившейся масляной краской. Её общему луку никак не помогал всё ещё висевший, слегка покачиваясь от ветра, рождественский венок и изрядно поцарапанная стеклянная вставка. — Не будем спешить с выводами, — не очень уверенно сказал Фабиан. — Она не открывается. — Ты даже не прикоснулся к ней ещё. — Она должна сама открываться! Я не хочу к ней прикасаться. — Ну, давай не будем заходить, покричим в окно, пусть нам подадут стаканчики и просто где-нибудь в кустах тут… соберём материал. — Спорим, все знают, что мы пришли сюда дрочить? — Это не так называется. — О да, конечно, не так. — Заходи уже, я уверен, что там работают профессионалы, и мы совсем не почувствуем неловкости.       Неловкость началась сразу же, мгновенно. Медсестра на ресепшене совсем не пыталась шептать, когда говорила: «В комнату сбора биоматериала заходим строго по одному. Нельзя использовать смазку, никаких слюней, не вздумайте напялить презерватив и переливать из него. В стакан нужно собрать всё. И я имею в виду, ВСЁ. Там есть всё необходимое, но сначала зайдите помыть руки. Всё, первый может отправляться, второй остаётся у меня заполнить документы». Эш решил продемонстрировать свою отвагу перед лицом невзгод и почти не дрожащими руками проложить путь для О’Райли. Он придал своему голосу беспечность и поинтересовался, куда идти. — Дверь за вами, туалет в конце коридора. Вернётесь сюда, я дам контейнер.       И действительно прямо за их спинами была дверь из тех, что обычно ведут в комнату уборщика. Опознавательных знаков на ней не было — и на том спасибо.       Руки Эш мыл довольно долго, чтобы они успокоились, согрелись и приготовились к миссии. Пришлось признать, что несмотря на самую неподходящую обстановку из возможных, он, в общем-то, был готов прервать мучительный трёхдневный целибат. К счастью, медработница больше ничего не сказала, передавая стаканчик, который показался слишком узким и маленьким. Очень хотелось спросить, что делать, если он переполнится, но что-то подсказывало, что ему ответят взглядом, призывающим не льстить себе. Фабиан глазами передал свою уверенность, что всё получится. Эш открыл дверь…       Это было ужасно. Комната напоминала одновременно самую унылую холостяцкую гостиную и полупритон в заведении, совмещающем функции секс-шопа и видеосалона для людей, которым смотреть порно дома почему-то недостаточно. Шириной она была почти ровно с телевизор, стоящий прямо напротив входа на тумбочке, служащей также поверхностью для размещения коробки с салфетками (и это были Great Value — даже не чёртов Kleenex!), очень залистанных журналов и пульта. Справа от двери, завершая изысканное убранство, стояло кресло с небрежно брошенной на него медицинской простынёй, из тех, что отличаются повышенной шуршащестью. Жалея, что не взял перчатки, Эш с помощью салфетки попередвигал журналы и не нашёл ничего подходящего: почему-то это заведение не потрудилось добыть хотя бы те, в которых были пары, а не очень одинокие женщины, обожающие депиляцию всего тела и одежду размера XS — в данный момент отсутствующую, но всё же. Тогда салфетка обернулась вокруг пульта и экран тут же заполнил крупный план вульвы. Впрочем, и в вагину удавалось заглянуть, когда оттуда ненадолго доставали пальцы, которые, как вскоре удалось выяснить, в перерывах находились у этой женщины во рту. — Ну конечно, ей можно пользоваться слюнями, а мне нет, — возмущаясь такой несправедливости, пробормотал Эш. Женщине, похоже, становилось всё веселее, Фишеру — наоборот. Он подумал, что будь он на её месте, у него бы уже затекла нога, и вообще, её поза выглядела настолько же удобной, насколько беспроблемным кажется способ пить, повиснув вниз головой. Мир окончательно утратил краски и захотелось использовать салфетки, чтобы вытереть подступающие слёзы. И тут он понял, что слышит голоса сквозь дверь. Следовательно, обладатели голосов слышали происходящее у него. В панике он уронил пульт, подобрал, убавил звук, осознал, что это тоже так себе идея, и где-то на шестом переключении наткнулся на кулинарный канал. Два человека с неестественным энтузиазмом готовили лазанью. Он пожал плечами и сделал погромче, достав телефон.       Вселенная не собиралась быть благосклонной к нему в этот день: связи в этом логове разврата и обмана (ведущие утверждали, что домашняя лазанья всегда лучше ресторанной, хотя Фишер знал, что это вообще не так) не было. А очень профессионально ведущий себя Эш не хранил в телефоне порочный контент, потому что а) опасался неосторожным движением руки устроить слишком уж занимательную рассылку для какого-нибудь школьного округа и б) он хранил всё в облаке. Слишком поздно в голову пришла мысль, что следовало принести в себе вспомогательный инструмент, и сейчас бы одним нажатием кнопки в приложении… Но где гарантия, что медсестра на ресепшене не догадалась бы обо всём по его лицу и на весь Риджвуд не потребовала бы немедленно сдать запрещённые предметы, потому что она просто любит заставлять людей страдать? — Соберись, — шёпотом потребовал Эш, расстёгивая штаны и опускаясь в кресло. Телефон едва помещался на подлокотник. Если с собой нет подходящего контента надо пытаться работать с на первый взгляд не подходящим. Что-нибудь или кто-нибудь из галереи точно должны были помочь.       Всё-таки долгие годы практики вкупе с вынужденным воздержанием не прошли зря — лазанью ещё не достали из духовки, а Эш уже чувствовал, что успех близок. Очень близок. И тут он осознал, что контейнер стоит в пяти футах от него. Эту дистанцию нужно было преодолеть в ближайшую секунду.       Дурацкая скользкая простыня и общее положение дел замедлили его достаточно, чтобы приветственный залп, к его ужасу, шлёпнулся на пол. Остальное получилось донести. Стакан не был даже наполовину полон. Краснолицый Эш, испытывая головокружение отнюдь не от восторга, а из-за того, что не ел с утра, чтобы попозже ещё и кровь сдать, вытирал сухими салфетками пол, осознавая, что это, тем не менее, не худший секс в его жизни.       Так или иначе, миссия была завершена, и он не без облегчения поставил контейнер на полку, над которой была красная стрелка и звонок. Наверное, он показал худшее время за всю историю этой лаборатории. Выходя, он представлял, что у Фабиана уже появилась первая седина, а медсестра, почему-то не пользуясь слуховым аппаратом, будет кричать ещё громче.       Оказалось, что О’Райли даже не отошёл от ресепшена, всё ещё подписывая целую стопку бумаг. — Там интернет не ловит, — шепнул ему Эш. — О, тогда надо срочно что-то предпринять, — Фабиан поднял телефон и без предупреждения сфотографировал слегка растрёпанного Фишера. — Готово. Я буду в порядке. А ты в порядке? — Ну, как сказа-а-а-ать… — Всё собрали? — строго спросила опытная медсестра.       Пришлось сознаваться, что нет, и непонимающе хлопать ресницами, когда потребовали оценить объём «потери» и выслушать «нет, мне непонятно, что такое «немного». Сколько это в миллилитрах?», после чего можно было идти сдавать кровь, что, по сравнению с предыдущим испытанием, казалось невероятной легкотнёй, хотя Эш и сбился, считая количество пробирок, которые наполнили из его вены.       С Фабианом он встретился на выходе. — У меня ПМСР, — заявил Эш, без сил повиснув на почему-то более устойчивом в этот момент О’Райли. — Как ни странно, я знаю, что ты этим зашифровал. Да, этот опыт… опасно близко подошёл к званию травмирующего. — Никогда сюда не вернёмся. Я готов в Милуоки ехать, если там есть нормальные лаборатории с WiFi. Да что там! Я бы даже в Чикаго поехал. А мы и поедем в следующий раз. — Хорошо. — Как думаешь, кто из нас победит? — В чём? — Ты знаешь в чём, — Эш приподнял бровь. — Не-е-е-е-ет. Ты же не собираешься устраивать соревнование из результатов спермограмм? — Нет? — Пошли уже поставим галочку на нашей доске с планом.

***

— Ещё немного, и я бы вызвал полицию, — насупившись, сказал Чэд. — Чего-о-о это? — Эш отошёл в сторону кухни, потому что буквально нигде больше в квартире не было места, где в кадр бы не попали брошюры и листовки со счастливыми беременными женщинами или парами с новорождёнными, папками, содержимое которых выдавали логотипы с присутствием пробирок и спиралей ДНК, целая маркерная доска с планом до лета и пока всего тремя галочками и прочие атрибуты людей, которые что-то тайно замышляют. — Тебе перечислить странности? В ответ на мои сообщения ты отвечал односложно или не отвечал вообще, просто отправляя фотографии Эмбер, что, безусловно, прекрасно, и будь у меня собака, я бы тоже так делал, но довольно неинформативно, когда тебя спрашивают, в порядке ли ты. — Да не может быть, что я только Эмбер отправлял. — Может. Один раз ещё еда была. И ты даже не ответил, что это такое было, а мне реально интересно! Пришлось гуглить и выбирать между предположениями, что это хэшбраунз или топливный диск из коровьего навоза. — Думаю, ты в конце концов угадал правильно. — И ты всё ещё не отвечаешь. — Так не было никакого вопроса. — Ты в порядке? — Конечно! С чего мне быть не в порядке, странный ты человек? — Мне кажется, мы так отвыкнем друг от друга. Будем всё меньше разговаривать, у нас исчезнут общие темы, видеться мы и так уже не видимся… — Я понял, кто тут не в порядке. — Ну… может быть, — Чэд потёр под носом, что не сделало его хаотично растущие усы более уложенными. — Мэри-Энн прививку поставили, я вот жду, говорят, есть шанс дождаться в апреле. А ты? — В очереди. Как и ты, после всех. Слышал про новый вариант вируса? Думаешь, эта прививка поможет от него? — Мэри-Энн говорит, надо ставить, что есть… Давай встретимся, а? — Очень неразумно обсуждать такое сразу после новости о мутации вируса. — Наш спортзал открыли. Там по записи, но попасть можно. — О, мы с Фабианом обсуждали бани. Интересно, открылись ли они? — Отличная идея! Сейчас посмотрю! — Э-э-э, Чэд? — Что? Ну да, смотри, всё с ограничениями, но работает! Вот, спа и массаж — звучит расслабляюще. — Ну, мы, типа, не такие сауны обсуждали, а бани. — Это сейчас какой-то намёк был? А, я понял! Надо в поиске в начале поставить слово «гей». Готово! Тоже работают. Две штуки. — Спасибо, что выяснил. — Ну что, идём? — Какое ещё «идём»? Ты там случайно так составил вопрос, что он стал звучать так, будто ты тоже идёшь. — Ясное дело! Иначе зачем это всё? — Звучит очень странно. — Знаешь что, Фишер, эти твои попытки не пускать меня во всякие интересные места не характеризуют тебя с хорошей стороны! — Ну и пойдём! Не жалуйся потом! — Зачем мне жаловаться? Ты очень странный. О, там ещё и экспресс-тест на ковид можно сделать! Идеально. — Идеальнее некуда. Завтра вечером? — Не угадал. Это круглосуточное заведение, так что едем сегодня. — Фабиан спит уже. — Я расстроен этим фактом, но не сокрушён. В который из двух? — Тебя нельзя так сразу в Lime пускать, так что… — Ура! Тёплое место, Эш и очередное заталкивание зонда в носоглотку — этот вечер вдруг стал волшебным!       Насколько часто Эш совсем недавно сокрушался от того, что никуда нельзя пойти, настолько же сложно ему было сейчас выйти из машины. Крошечная неоновая вывеска розовым просвечивала сквозь плотно падающий снег, на парковке стояло всего пять машин, а он думал о том, надевают ли маски в сауну. Но вот уже подъехал Блинкен и пришлось покинуть зону комфорта, чтобы тут же очутиться в плену Чэдовских рук, которые, кажется, собирались обнимать его целую вечность. — Пошли уже, а то подумают, что мы геи, — проворчал Эш. — Там будет фейс-контроль? Мне надо подмигивать вышибалам или как-нибудь по-особому стоять? — Пожалуйста, не пытайся делать ничего из перечисленного, потому что фейс-контроль проверяет на трезвость и адекватность. — Понял. Давай я тебя приобниму. — Не надо. — Можем держаться за руки. — Эш так на него посмотрел, что Чэд спрятал руки в карманы.       Внутри на вопрос, общая раздевалка или отдельная комната, Блинкен уверенно заявил, что хочет в общую, чтобы всецело почувствовать атмосферу. Эш слегка закатил глаза, но спорить не стал.       В раздевалке Чэд вызвал недоумённые взгляды, когда громко со всеми поздоровался. Фишеру очень хотелось начать оправдываться чем-то, вроде «Простите его, он немного слишком гетеро», но Блинкен уже отошёл к своему шкафчику, насвистывая, почти разделся, и, судя по всему, его никто больше не осуждал. Эш по скорости раздевания отставал, так что ему успели продемонстрировать икроножную мышцу и спросить, видит ли он прогресс. Он спихнул ногу Чэда с лавки, убедился, что полотенце держится надёжно и пошёл на выход. Чэд как-то слишком пристально смотрел на его руку. — Чего? — Эш завернул в освещённый лиловыми лампами коридор. — Нет, у меня не появилось кольцо. — Да нет, просто… Я узнал о тебе кое-что новое. — Мне уже страшно. — Я не считаю, что это как-то подрывает твою маскулинность. — Не поверишь, но я понятия не имею, о чём ты, — Эш открыл дверь в первую сауну, где в клубах пара сидела одинокая фигура, никак не отреагировавшая на их появление. — Я знаю про вашу кодовую систему, — понизив голос, прошептал Чэд, усаживаясь слишком близко. — А я нет. — И теперь я не знаю, куда деть ключ, — Блинкен покрутил на пальце резинку с ключом. — Я тебе сейчас скажу куда. — С одной стороны, инстинктивно, я бы на правую надел, но я не хочу, чтобы ты подумал, будто я пытаюсь продемонстрировать своё доминирование, так что… — О боже. Где ты этого набрался? Я надел на левую, потому что держал в правой! Ничего это не значит! — На ногу надену, — кивнул Чэд. — Так только сабмиссивы делают, — покачал головой Эш. — Ты же сказал… — Да давай его сюда! — Эш забрал у него ключ и надел на правое запястье, после чего поднял обе руки и сказал: — Если тебе так сильно хочется знать, вот так стало ближе к правде. — Спасибо за доверие, — Чэд похлопал его по плечу. — Сколько угодно. А теперь давай уже соблюдать правила этикета и помолчим хоть сколько-то. — Давай, — согласился Блинкен. Он закрыл глаза и начал размеренно дышать. Это продолжалось довольно долго — минуты три. Потом он кивнул третьему присутствующему и сказал: — Отличные тату, вам очень идёт. — Тот в ответ на это пододвинулся чуть ближе и начал рассказывать про свои татуировки. Эшу стало скучно уже на 50% левой руки, он сказался перегревшимся и вышел.       Далеко он уйти не успел. — Мне сложно молчать, — вздохнул Блинкен. — Я иногда неделями молчу. Мэри-Энн всё время на работе, а с наступлением холодов соседи перестали сидеть на заднем дворе — мы хоть через забор с ними переговаривались раньше. Я разговариваю с посудомойкой, стиральной машиной, лобзиком и даже картошкой, когда её режу. — Зачем тебе лобзик? — Эш оттащил Блинкена поближе к стене, чтобы их меньше задевали проходящие мимо. — Ну, я там полки в гараже делаю, скамью ещё под окно… Но с молотком и степлером говорить менее интересно. — Кхм… Чэд, насколько ты расстроишься, если я скажу, что позаимствовал одну твою идею? Ты сильно не любишь плагиаторов? — Какую? Ты всё-таки следишь за моим Инстаграмом? А где тогда твои лайки?! — Да я не про это. Пошли в лаунж-зону — не хочу, чтобы ты падал от неожиданности на этот пол — он и правда слегка липкий.