петля

однажды джинн пришла к нему посреди ночи. аделинда провела ее к его кабинету, где он до сих пор сидел за бумагами, и она ворвалась вместе с ветром и шумом дождя. боже, как же он ненавидел дождь. они поздоровались. джинн замерла посреди комнаты, слушая, как аделинда тихо уходит, направляясь по своим делам. затем джинн размахнулась и ударила по столу ногой. чернильница опрокинулась, стукнув об пол. тяжелая обувь джинн с железными носами победила стол. джинн уставилась на кресло, явно подумывая победить еще и его. - вина? - спросил спокойно дилюк, подперев ладонью щеку. бумаги разлетелись по комнате, пятно от чернил расплывалось по подолу его плаща. он скосил взгляд, наблюдая за ним. - ты так хорошо меня знаешь, - пытаясь взять под контроль сбившееся дыхание, выдавила джинн. она была раскрасневшаяся от злости, волосы выбивались из прически, обрамляя лицо, делая ее похожей на архонтов с полотен - те, какими их рисовали до модерна, сияющими и ясноокими. дилюк улыбнулся ей. он так ее любил. их союз, - союз старшего брата и старшей сестры, - не всегда был так же прочен, как земля под ногами. но все же он единственный оставался, когда все остальное уходило. обстоятельства взросления связали их так крепко, что выпутаться было невозможно. иногда ему казалось, что настань пора выбирать - он мог бы поставить ее первей долга. первей всего того, что вечно приходилось выбирать первым. джинн, в свою очередь, любила его чуть сильнее мондштадта. а мондштадт она любила сильно. *** дилюка не было в регионе уже чуть больше года. она получала от него письма. до нее доходили слухи - о том, где он был и что делал. дилюк был дилюком - спасал людей, влезал туда, куда лезть было не нужно, копал под фатуи. его письма были не слишком информативными (на случай перехвата), но сочились то сарказмом, то горечью, то тоской. ей так его не хватало. она посмотрела на свое лицо - уставшее, похудевшее, капли крови слезами застыли на щеке. хотела бы я, чтобы дилюк был здесь, - подумала джинн. горечь, разделенная на двоих - это всего лишь полгоречи. но у них были только письма, сны, холодное будущее, а времени сидеть на месте не было совсем. джинн стерла кровь с лица - кровь одного из бывших людей эроха, рискнувших своей жизнью, чтобы убить ее. подхватила бумаги, которые хотела обсудить с лизой. до вечера у нее было запланировано еще три встречи (не считая всех допросов, которые придется провести). хотелось заплакать, но джинн сдержалась. она всегда сдерживалась, сколько себя помнила - со всеми, кроме дилюка. было ли ему так же плохо там, на подходе к снежной? она была уверена, что да. но нужно было работать, нужно было двигаться дальше - другого выбора просто не существовало. у таких, как они, вся жизнь была расписана еще до рождения. джинн могла позволить себе что угодно - но не быть свободной. она стискивала зубы крепче и старалась не жаловаться - никому, кроме.... ветер раздувал пламя. она боялась (и ждала, затаив дыхание) момента, когда все вокруг окажется в огне.