Смена биографии

— …а для своих девяноста шести дед на редкость моложавый, — удивился врач приемного покоя и даже на всякий случай заглянул в паспорт: не ошиблась ли медсестра с годом рождения на обложке истории болезни. Старика отправили в БИТ и, учитывая общее состояние, даже хотели взять на экстренное аорто-коронарное шунтирование, но дед подписал отказ. И ни на какие уговоры не поддавался. — Достаточно уже пожил, внучек, — вздыхал грузный дедушка, — устал я, не мучьте уж меня…       Под утро, в самый волчий час, в притихшее отделение вошли двое в белых халатах, однако с повадкой совсем не врачебной. Игла в вену — и пару минут спустя запищал монитор, констатируя остановку сердца.       На похороны пришло немало стариков. Святослав Вернидубович пользовался авторитетом.       …ее вообще тут не должно было быть, Остроумова увязалась за компанию, и вот надо же, незадача, у одного из торчков был ствол, и он открыл беспорядочную пальбу, что-то крича про «тварей клыкастых»…       Впрочем, как показала экспертиза, решающий выстрел был произведен в спину, из-за угла. Дело обещало быть громким, все-таки сотрудник, но тут пришли «старшие братья» и забрали все материалы. За телом приехали какие-то никому неизвестные деревенские родственники, так и похоронили где-то на сельском кладбище. После гражданской панихиды в коридорах еще поговорили, но слухи быстро стихли. Не те нынче времена.       Щеголеватый тип с букетом белых роз на пригородной платформе смотрелся нелепо и чужеродно. Еще бы ему было не нервничать! Компания местной гопоты просто не могла его пропустить, они уже приближались, уже рассмотрели неплохие часы и перстень-печатку с красным камнем и мысленно делили добычу… Какой-то неприметный мужичок в натянутой до носа бейсболке и с поднятым воротником торопливо шел по платформе. Щеголь нервно оглянулся — и встал чуть ближе к краю, кусая губы.       Загремел приближающийся товарняк — и мужичонка вдруг метнулся к долговязому типу в белом костюме, изо всех сил толкнул, и… Гопники и то заорали от ужаса, когда тело подкинуло и затянуло под вагоны. Под семьдесят три вагона. И никто не успел заметить, как мужичонка перемахнул через перила платформы и скрылся в кустах.       Происшествие расценили как несчастный случай. Хоронили в закрытом гробу, а больничному начальству настоятельно порекомендовали не акцентировать внимания и поскорее убрать портрет покойного сотрудника. Так что гражданской панихиды на работе устраивать не стали и помянули просто в отделении, только свои…       На стол Бредихиной шлепнулся сверток. Она подняла глаза на посетителя в штатском. Тот, заложив руки за спину, стоял у окна.       Ирина Витальевна настороженно развернула подношение. Увядшие, заляпанные кровью и грязью цветы… и карточка. «Ирине Витальевне Бредихиной с безграничной благодарностью. J.-K. de Ch.» — Позёр… — процедила Бредихина зло. — В прошлый раз был самосвал, кажется, в этот раз товарняк, что следующее? Это начинает привлекать внимание, в конце-то концов, — сказал человек у окна. — Я подумаю об этом, — прищурилась Бредихина.