Гори-гори, гори дом...

      Компания друзей сидела у парка и о чём-то оживлённо разговаривала. Они ушли на шестинедельные каникулы, и можно было спокойно гулять эти шесть недель, веселиться, беситься и всякое другое, что делают дети во время летних каникул. Однако одна девушка не участвовала в активной беседе своих друзей, а только что-то лениво писала в толстой тетрадке, которая являлась её личным дневником.

«Дорогой дневник…

Уже давно нас с друзьями беспокоят ночные кошмары… Как долго это будет

продолжаться? Мы тоже хотим жить, как обычные немецкие подростки! Почему именно наши

сны так схожи?.. Даже не понять — при чём тут война? Может, призраки прошлого

нас беспокоят?

Наши деды и бабушки воевали на стороне Адольфа Гитлера, известного во всём мир

как тиран, сгубивший миллионы советских, еврейских и европейских жизней. И…

Для поисков правды пришлось обратится к одной поехавшей бабульке в нашем городке. Она

считает себя колдуньей. Бред… Лично мы с друзьями в это не верим. Так вот… Пришли мы

к ней, объяснили нашу проблему и хотели уже услышать что-то вменяемое от этой бабки, мол: «я

никак не могу помочь вам, детишки», или что-то в этом роде… Но эта колдунья сказала, что

нам самим предстоит найти ответ на волнующий нас вопрос, перенестись в прошлое. Мы всей компанией

ушли от неё, не поверив ей. Хотя мне стало не по себе… Сейчас сидим и думаем, что будем делать.

Школа закончилась, мы ушли на каникулы, учебный год закончен. Что может быть лучше?..»

      — Пхах! — Адам ткнул подругу в плечо, сидя на спинке скамейки. Девушка вздрогнула, закрыла тетрадь и повернулась к другу. —Неужели ты веришь этой старухе? Она вообще ничего не понимает в колдовстве, поверь!       — Ну, мало ли что… Всё равно меня напрягло это всё, — сказала Фреджа, окинув парня взглядом с головы до ног.       Этот парень всегда был странным, не то, что его стиль… Он будто застрял в конце лихих девяностых — начале двухтысячных, нося толстую повязку на голове, что спасала от то и дело падающих на лицо волос, джинсах с чуть зауженными брючинами, также он носил денимовые рубашки. Точно в девяностых застрял… Ещё и музыку слушает того времени, а из современного слушает только новые альбомы Rammstein и все альбомы Ost+Front, хотя группа относительно молодая.       — Так, друзья, а погнали за город? Там озеро классное есть! — заявил Луитполд, вскакивая со скамейки.       — А если у меня сейчас должна быть скрипка?.. — неуверенно спросила Сюз Шульц — самая тихая в их компании.       Все посмотрели на девушку, а потом засмеялись, повскакивая со своих мест и хватая Сюз за руки.       — Не волнует! Идём, Гюнтер! — позвала Фреджа ещё одного друга. — У тебя, вроде, машина есть. Довезёшь!       — Как только восемнадцать есть — сразу всё на меня сваливается… Ладно, пошли, — смирился со своей участью парень, подходя к большой машине ***       Вечер. Друзья, как обычно, созвонились по видеозвонку и обсуждали планы на каникулы и следующий день. Решили, что сходят на какой-нибудь фильм, который вышел недавно. Хайке вспомнила, что вышел какой-то военный фильм, и премьера должна состоятся как раз завтра. Сюз не сразу, но поддержала эту идею, хотя ссылалась на то, что ей нужно помочь маме. Но её всё-таки уговорили пойти с ними.       — Ну вот и хорошо! — чуть подлагивая, сказал Гюнтер. — Есть кто против?       Никто не сказал, что против, и Гюнтер спокойно вздохнул.       — Ну слава те яйца… Всё, бывайте. Спокойной всем ночи и до завтра!       — Пока, Шмидт! — сказали все друзья в один голос, отключаясь от звонка.       Все подростки умылись, почистили зубы и легли спать, чтобы на следующий день с новыми силами пойти гулять до самого вечера. Вообще эта компания знакома ещё с младшей школы, только в средней школе появились новые люди в виде Хайке и её подружки — Хелфрид. С тех пор компания дружит уже порядка пяти лет. Гюнтер самый старший среди их команды, а самая младшая была Сюз. И сколько бы друзья не ссорились, сколько бы не было у них разладов, всегда они были вместе. Не разлей вода. Не смотря на то, что на некоторых девчонок засматривались сразу несколько парней из компании, всё было спокойно. Никто никому морды не набивал, никто никого не убивал, что и радует.       Хайке Байер была единственной, к кому все парни из компании относились именно как к подруге. Ну, кого может заинтересовать в романтическом плане девушка, которая всё свободное время проводит у себя дома, и её хрен вытащишь на улицу? Хотя Байер тоже хотела быть любимой кем-то. Все её подружки уже встречались с кем-то, либо за ними кто-то уже ухаживал. А она?..

***

      Проснулись ребята от звука выстрелов в военной немецкой форме. Они были вместе. что странно — никто не собирался встречаться настолько рано. Парни сразу подскочили и стали осматриваться. Мимо ехали танки, а на них были флаги Нацистской Германии… Это либо постановка, либо реальность. Хотя, скорее первое. Кто мог удосужиться начать вершить революцию, тем более — за нацистов?       — Шумахер! Оллдрич Шумахер, что с тобой?! — крик Фреджи вывел парней из мыслей и те подбежали к другу, который лежал и харкал кровью.       — Твою мать! Что это с тобой, Оллдрич?! — Адам попытался зажать рану, осматриваясь вокруг. Солдаты проходили мимо, словно и не видели подростков… — Кто-нибудь! На помощь! Человеку п-плохо!       Другие девушки забились в угол соседнего построения, боясь за свои жизни. Пули свистели над головами, убивали других немцев, но у друзей складывалось ощущение, словно они тут — призраки.       Оллдрич ничего не мог толкового сказать, и после очередного плевка кровью, парень откинул голову на стену, закрыв глаза. Он уже не проснётся…       — Нет, Шумахер, не спать! Суд идёт! — прикрикнул Луитполд, попытавшись нащупать пульс. — Ребят…       — Что там? — Гюнтер посмотрел на друга, однако после ответа даже у него начались паника:       — Пульса нет…