Гори-гори, гори дом...

      Обустроившись в полностью свободных квартирах рядом друг с другом, друзья собрались у Луитполда и пытались придумать, как быть. Все не понимали, что вообще им предстоит и какое задание их ждёт. Задерживалась только Хайке, которая немного заблудилась в квартирах.       — Давайте подведём итоги: мы все сейчас в хрен знает какой жопе. И также мы не знаем, как выбраться. Что мы имеем в целом? — ребята поняли, что это вопрос был риторическим, поэтому молчали. Слишком хорошо они уже знали друг друга, чтобы вмешиваться в разговоры, когда оно не надо. — Мы имеем двух погибших друзей, а также генерала, который передал нам задание от самого фюрера. Это задание мы должны выполнить, или умрём как дезертиры. Нам оно надо? Нам оно не надо. Поэтому притворяемся теми, кем мы не являемся. У нас выбора нет! — Гюнтер развёл руки в стороны. — Мы же не хотим помереть тут? Не хотим. Так что придётся пожить в чужой шкуре.       — Можно вопрос? — спросила Фреджа, чуть приподняв руку.       — Валяй.       — А если этот отряд просто не приехал ещё? И в скором времени они приедут… А тут мы, — ребята переглянулись между собой.       Тут Фреджа была права. Такое на войне происходило с заветной регулярностью, что один отряд попадает в другое место и совершенно на другую миссию. Но сейчас они вынуждены притворяться, иначе отошлют куда не надо, а парни одним местом чуяли, что здесь они и должны были оказаться изначально.       Гюнтер, окинув всех присутствующих взглядом, подметил, что Хайке так и не пришла. Они уже всё обсудили, а она ещё не тут. Что-то стряслось? Или она вышла подышать свежим воздухом, и в неё попал снаряд? Да вроде звуков обстрела не было…       Неожиданно до комнаты Луитполда донёсся крик Байер. Действительно — что-то стряслось. Компания пулей подорвалась с места и, чуть не выбив дверь, побежали на источник звука. Хайке стояла перед зеркалом и держалась за своё лицо. «Тушь расплылась, что ли?..» — подумал Луитполд, однако по фразе Хайке убедился, что всё не так:       — Посмотрите в зеркало! Это не мы! — воскликнула девушка и отошла от зеркала с испуганным лицом.       Ребята подошли к зеркалу и даже отшатнулись, — в отражении стояли совершенно другие люди. Более взрослые, у Луитполда в отражении была седина на висках; лейтенанты, обер-лейтенанты, гауптманы и один унтер-офицер — Гюнтер. Ребята разглядывали себя в это зеркало и затем все посмотрели на Хайке, которая до сих пор не отошла от шока.       — Что за… Хайке, ты как это заметила? — спросила Сюз, немного подрагивая то ли от прохлады, то ли от страха и шока.       — Я просто искала вас, и забрела сюда… Увидела зеркало, решила подправить мешающиеся волосы, смотрю — а там не я!..       — Ладно… Так, пошли с нами, будем план действий обдумывать, — грубо сказал Адам, выходя из комнаты.

***

      — … Таким образом у нас получается, что отряд на месте… Мы играем их роль. Но встаёт вопрос: если некоторых мы знаем, ну, в смысле, имена, — то с остальными что? Хайке у нас Криста Хазер, Оллдрич — Оллдриг, Царствие ему небесное… Остальных мы не знаем, — размышлял Гюнтер.       — А если… Когда нам будут объяснять задание, назовут наши имена? — предположила Сюз, на что парень ухмыльнулся.       — Неплохая догадка, лейтенант. Молодец. Возможно так оно и будет. В таком случае, нам остаётся только ждать. Насколько мы с пацанами поняли, тела у нас натренированные, следовательно — оружие держать можем. А вот сможем ли стрелять — вопрос этот спорный.       — Хоть бы могли… На нас сам фюрер надеется. Нет, я бы с удовольствием отказалась бы, но умирать не хочу, — Фреджа окинула взглядом друзей и комнату.       Бледно-голубые стены отражали от себя свет солнца, сиявшего за окном. На самом окне были решётки в форме сердец — возможно, здесь жила молодая пара. Или не молодая… Кто знает. Офицеры рассказывали, что это здание вообще раньше было общежитием, и кто где жил — никто не знает: выгнали всех, не разбираясь кто откуда. У стены стояло две кровати, обе односпальные. Жёсткие матрасы, подушки, бортики с одной стороны обоих кроватей были обращены к стене. У противолежащей стены стоял шкаф с чайными серверами — правда, не все были полностью целыми: несколько разбитых чашек из разных серверов валялось на полу, два блюдца были тоже разбиты, но оставались на полках. Несколько чашек и блюдец было треснуто, однако они всё также могли выполнять свою работу. Стекло же у самого шкафа тоже было разбито, немного было на полках, немного валялось на полу вместе с чашками. В углу стояла большая тумба из чёрного дуба с зеркалом, однако зеркало было разбито, и на его месте осталась только впадина, где оно должно было быть. В ящиках ничего особенного не было — проверяли лично Адам и Луитполд. Была только книга на польском языке. И у ребят появилась гипотеза: либо они в Польше, либо в этой квартирке жили поляки, бежавшие из страны. А под окном стояли две маленькие деревянные тумбочки, — а вот в них было побольше сведений о местонахождении группы.       Ещё несколько польских книг, письмо, которое, явно, должно было быть уже отправлено, судя по дате написания — 2 августа 1943 года. Однако, оно так и осталось лежать в тумбочке. Было адресовано оно какой-то Зофье. Почерк грубый, но аккуратный — вероятно, писал мужчина. Место доставки письма — Варшава. Место отправки… Жешув. Польский город на юге страны. Вероятно, группа находилась в деревушке или посёлке городского типа под этим городом.       — Думаю, нам стоит осмотреть и местность здесь. Мало ли… Вдруг будет табличка пограничная, или ещё какая диковина, — предложил Адам. Все дружно посмотрели в его сторону.       — Так-то ты прав, — Луитполд развёл руки в стороны. — но есть загвоздка: ведь некоторые из нас могут подумать сбежать.       А вот тут Луитполд попал в самое яблочко, в самый центр. Несколько людей, в том числе и Гюнтер, планировали это. Однако быть расстрелянным никому не хотелось, вот и сидели все на жопе ровно и ждали, когда их час придёт.       — Узнав они местность получше, — продолжал свою мысль парень. — могут сбежать прямо у нас под носом — только мы их и видели. И к нам начнут приставать с вопросами: «почему не расстреляли?!».       — Разве можно друзей расстрелять?! — ужаснулась Хайке.       — По законам военного времени, не важно, — друг он, или враг твой — ты обязан расстрелять, — Луитполд смотрел на Хайке серьёзно, без всякой усмешки в глазах и сарказма в голосе. — ибо сбежавший от товарищей своих является дезертиром. А за это наказание — расстрел на месте.       Девушка зажалась на стуле, прокручивая сказанное другом в своей голове. Было страшно осознавать то, что независимо от того, кем вы друг другу приходитесь в отряде, того, кто сбежит от товарищей по службе, придётся расстрелять на месте. Удар в спину. Нет, Хайке так не хочет… Она вообще умирать особо не хочет, а друзей убивать — так и подавно.

***

      На свой страх и риск компания отправилась обследовать территорию. Удивительным было то, что кроме пятиэтажного здания, в котором группа и поселилась, было несколько ветхих деревянных домов, в которых никого уже не было. Там хранились немецкие боеприпасы и продовольствие, зимняя одежда и бочки с горючим. Проходясь между этими домами, компания задавала один немой вопрос: где враг?       Тропинки, как тропинки; деревья, как деревья — что не нравится? Прекрасна природа… Только прохладно. На земле лежали зелёные листья, некоторые были желтоватыми. Осень скоро будет… В Варшаве там уже восстание во всю идёт, советские войска по Польше разгуливают, и ты сам не знаешь, где бахнет и кого убьёт… Жутко жить с такими мыслями, но на войне это уже настолько обыденно, что солдаты могут спокойно разговаривать о своей смерти в битве. Это немного пугало девушек, а вот парней даже как-то раззадаривало.       Вернулась компания только через три часа, когда убедились, что находятся под городом Жешув. Они успели и поболтать, и посмеяться, даже пофилософствовать успели. Все пошли по своим комнатам, а Гюнтер остался на улице. Он хотел найти Хильперта и поговорить с ним на одну волнующую его тему.