Гори-гори, гори дом...

***

      Продвигаясь по лесу, со всех сторон, казалось, всё двигалось, было много звуков сломанных веток, какие-то шаги. Создавалось ощущение, будто отряд не один в этом месте. Однако, на это внимание обращали только Джереон, Курт и Фреджа. Остальные думали, что это просто звуки леса. Странные, порой пугающие и неожиданные звуки леса… м-да, так себе объяснение. То же самое, что оправдывать существование паранормального простым: «но ведь еда куда-то пропадает!». Еда пропадает потому, что кто-то на ночь глядя жрёт, видите ли, ночной дожор. Надо как-нибудь запастись едой… тьфу ты…       Курт прошёл дальше, чем другие, проверить обстановку. Фреджа старалась держаться рядом с Джереоном, ибо он был самым опытным из всех. А Штрекер… а что он? Он боялся. Он не хотел, чтобы жизни его отряда стояли на кону этой операции. Джереон был готов пожертвовать собой, но не дать своим подчинённым умереть. Да, если эта вылазка будет удачной, то в бою они наверняка справятся, да и повышение могут заслужить, но страх не покидал мысли Джереона ни на секунду. Очередной звук треснувшей ветки. Джереон дёрнулся. Не по себе в этом лесу, ох, не по себе… Штрекер достал карту и начал смотреть по местности, где они могут быть. На карте была стёртая пометка: «проклятый лес, не ходить». Ну супер. Помрут тут все. Не зря русские где-то здесь обосновали свой второй командный пункт. Джереону самому не хотелось умирать, но смертей подчинённых он не хотел ещё больше. С него хватило смерти Германа на его глазах. Промелькнул какой-то силуэт среди деревьев. Протерев глаза, Штрекер уже никого и ничего не увидел. С ума можно сойти в этом лесу…       Ребята подходили к Курту. Он стоял и оглядывался по сторонам, сжимая в руке пистолет. Ненадолго остановившись, отряд услышал отчётливые шаги и хруст веток. Все начали смотреть по сторонам, чтобы определить, откуда был этот звук.       — Ребят, мы здесь не одни, я жопой чую… — тихо сказал Курт, вновь оглядываясь по сторонам.       Джереон положил ладонь на кобуру своего револьвера, стараясь сохранять спокойствие. Он и не выглядел спокойным, но в душе паника просто бушевала, рвала и метала изнутри. Казалось, будто сейчас начнут отстреливать весь отряд поочерёдно из-за этих деревьев.       Ещё один хруст ветки. Сюз прижалась к Раффаеле, а та обняла её. «Айке» сильно испугалась именно этого хруста. Клаус достал револьвер и проверил патроны. На месте. Фреджа огляделась. Густой лес, мало ли, вдруг кто-то действительно здесь есть. Хайке скрестила руки на груди. Если будут стрелять, хотя бы лёгкие защитить надо…       — Ist hier jemand?! — спросил Курт, будто знал наверняка, что здесь кто-то есть. Посильнее сжав рукоять пистолета, Лихтенштейн про себя материл всё и вся.       «Здесь кто-нибудь есть?» — проносился эхом вопрос в головах других солдат отряда. А вдруг их окружили и сейчас отстреляют?..       — Оружие поднять. Чую, у нас будет «тёплый» приём… — Джереон достал револьвер из кобуры и начал целится куда-то в пустоту. Другие ребята последовали его примеру, только Сюз пришлось успокаивать, чтобы та достала хотя бы пистолет.       Застыв на одном месте, отряд думал каджый о своём. Кто-то думал о том, в какой момент они неправильно повернули в своей жизни, что их занесло вот сюда. Кто-то думал о смысле всей этой войны, о смерти, о жизни — о высшем разуме, так сказать. Вновь хруст. Всё ближе и ближе… Штрекер мысленно прощался со своими подчинёнными, просил простить его за все его ошибки и грубость, если они по отношению к кому-то были. Фреджа слегка улыбнулась. «Если это смерть, то скоро я увижусь с Луитполдом…» — думала она. И всё же что-то внутри хотело жить, рвалось наружу, чтобы не дать случиться неизбежному. Сюз подумала о том, что не сможет приехать к своим родителям, сказать, как сильно она их любит и благодарит за всё, что они для неё сделали. Раффаела подумала, что всё то, что она пережила на этой войне — начиная со смерти друга, заканчивая их интрижкой с «Айке» — было лишь моментами её не бесконечной жизни. Курт и Клаус видели в своей жизни уже многое, но сейчас хотелось лишь одного: спрятаться. Скрыться, не появляться в этом лесу больше никогда, забыть всё то, что произошло, но самое главное — жить. Хайке уже продумывала её действия на случай того, что это русские военные — и ведь лишь она допускала то, что здесь могут быть позиции и других солдат Вермахта, чтобы запутать или запугать врага. Всё-таки, «проклятый лес» по рассказам…       Из-за стволов показалась голова. Курт встал в ступор. Это человек. Ну всё, теперь им точно конец — их уже обнаружили, а значит, живыми вряд ли отпустят. Джереон мысленно начал молиться.       — Всем стоять, — немецкий язык. Переводчик, что ли? — кто таковы? Что забыли здесь?       Клаус, посмотрев на вышедшего к ним человека, узнал в нём своего старого друга — Ганца Хольцера, фельдфебеля. Сейчас он уже разгуливал в лейтенантских погонах.       — Ганц, ты, что ли? — Клаус чуть опустил оружие и ступил на шаг к Хольцеру. Мужчина посмотрел на него, а потом с шокированными глазами и широкой улыбкой подошёл к Рейхгегу.       — Рейхгег! Ну ничего себе, вот так встреча! — друзья обнялись. Отряд выдохнул с облегчением — раз друг Клауса, значит, свой. — ты чего тут забыл? И что это за люди с тобой?       — Долго рассказывать. Лучше пусть это фельдфебель Штрекер расскажет, он у нас главный, — Клаус отступил и пропустил вперёд Джереона.       Штрекер посмотрел с недоверием на Ганца, но потом поприветствовал его, вскинув руку к верху. Он был ниже по статусу, но в данной операции — важнее любой немецкой шишки после Гитлера, ведь он исполнял всё то, что приказали. Джереон вкратце объяснил ситуацию. Ганц удивился, вскинув брови, но потом, кивнув, пригласил отряд к лагерю неподалёку. Хольцеру хотелось помочь, всё-таки, за одно сражаются — за свою страну.

***

      — Не дочистил автомат, ефрейтор. Чисти дальше, — говорил обер-вахмистр, проходя мимо нескольких новых людей в их горнизоне. — понабирают… тьфу ты.       — Обер-вахмистр, разрешите обратиться!       — Чего там? — уже раздражённым голосом спросил мужчина.       — У нас отряд херра Вейхса пожаловал. Им нужна подмога наша, лейтенант Хольцер дал своё добро. Вас и пару ваших подчинённых отправляют с ними.       — Что за вздор?! — воскликнул обер-вахмистр. — почему меня? Я что, самый крайний? Я недавно получил ранение, напомню!       — Не серьёзное…       — Но я пострадал! Пусть кого-то другого отправят, а я ещё здесь побуду. Всё, ничего не хочу слушать больше! Передай Хольцеру, что пусть заставит меня пойти туда, а уж потом я подумаю. Свободен, рядовой.

***

      — Это что за самовольствие, Курт Хартман?! Не забывай, кто тебя спас! — кричал Хольцер на обер-вахмистра. А он стоял, склонив голову вниз, как невинный щенок слушает крики хозяина. — вот так ты отвечаешь, вот так ты меня благодаришь за мою благосклонность к тебе? Ты идёшь со Штрекером, и никаких отговорок!       — Но…       — Не пойдёшь ты — пойдёт другой человек со своими подчинёнными, и они будут героями Рейха, а не ты. Это для тебя же может быть плюсиком к карму, идиот. До завтрашнего утра видеть тебя не желаю. Вот вернёшься обратно — тогда поговорим. Вернёшься трупом — ну, значит, судьба у тебя такая. Уйди, прочь, с глаз моих долой!       Хартман вышел из землянки, хлопнув дверью. Это надо же! Да, он младше по званию, но он старше этого лейтенанта! Какого лешего он так общается со старшими? Как его только совесть не загрызла?!       Чуть поодаль Курт увидел отряд Штрекера, сидящий у большого дерева и что-то бурно обсуждающий. Тс… и это с этими ему нужно идти? Да они же слабаки, и почему им доверили это задание? Неужели, Карл-Адольф совсем уже свихнулся и отправил даже не своих подчинённых на заведомо провальную операцию? Вздор, просто вздор!       — А ты говорил, что у нас будет тёплый приём! И был прав, Джереон! Накормили, напоили, подмогу предоставили! — говорил Клаус, отпивая из фляги немного воды. — что может быть лучше? Ну, разве что то, что другие солдаты пойдут за нами. Вот это было бы вообще сказочно!       — Не льсти мне, Клаус. То, что вот так всё получилось — это, конечно, хорошо, но не забывай, что у нас серьёзная операция. Провалим — убьют. В принципе, будут правы, но, согласись, не хочется погибать так глупо. Так что лучше сосредоточьтесь и подумайте, как нам пройти незамеченными. Криста, есть идеи? — Штрекер посмотрел на Хайке.       Девушка задумалась, а потом выпалила:       — Нужно кого-то сейчас отправить в разведку, пока светло, — «Хазер» увидела недоумение в глазах товарищей, поэтому начала пояснять свой план. — в темноте мы можем недооценить силы врага и поплатиться за это своими жизнями, и жизнями тех, кого к нам отправили в подмогу. Если сейчас отправить кого-то под прикрытием, можно примерно определить, сколько их, а там, вероятно, придётся просить ещё людей.       — В принципе я с ней согласен, — сказал Курт, закуривая. — мы тоже так делали в своё время. Ох, и сколько же потерь было только от того, что мы недооценили силы врага…       — И кто пойдёт тогда? — спросил Джереон, оглядывая подчинённых. Раффаела встала и подняла руку. — Айзенбергер? Ты уверена? — девушка кивнула. — как хочешь. Тем более: раз ты не говоришь особо, тебя будет сложно заметить. Только будь аккуратна, ради всего святого и несвятого, Рафф. Если помрёшь раньше времени — будь уверена, Айке тебе это не простит.       — Поняла, херр… херр фельдфебель, — вполголоса сказала Раффаела. Она взяла автомат и закинула его за спину.       — Враг находится примерно в километрах пяти отсюда, по крайней мере, так говорят карты, — выпалил Курт, смотря на саму карту местности. — но не факт. Они могут быть и дальше, и ближе. Ориентируйся именно на эти пять километров, — Раффаела кивнула. — ну вот и хорошо. Всё, давай. Удачи тебе.       — Храни тебя Господь, — тихонько молвил Джереон, перекрестившись.       Обер-вахмистр смотрел на эту ситуацию, и в момент его посетила очень нехорошая мысль: а что, если убить их главаря? Нет главы отряда — нет миссии, нет беспокойства его самолюбия. А даже если этот хвалёный индюк выживет, то он будет не в силах руководить отрядом. Хартман мысленно похвалил себя. Только как теперь это провернуть, чтобы никто ничего не узнал и не увидел?..

***

      — По своей составляющей, силы врага не в пятьдесять раз превосходят наши, а лишь в шесть-семь раз, это уже хоть какой-то плюс. Это просто отдельно взятая рота. Не понятно только: рота, и там сразу командный пункт? — Джереон ещё раз посмотрел на карту. — что-то здесь нечисто…       — Может, там просто основной комнадный пункт находится дальше, а эта рота — отдельная охрана? — выдвинул своё предположение Клаус. — ну, то есть… блин, короче: эти люди как охрана, а сам командный пункт — километрах в пяти ещё дальше.       — Будет весело, если оно так… значит, нам нужны все люди, что здесь есть. И ещё с другого участка прислать нужно нам людей. Зашибись, — Штрекер посмотрел на лейтенанта Хольцера. — вы сможете предоставить нам своих людей? Под мою ответственность, я буду следить, чтобы ваши потери были меньше, всячески…       — Можете не продолжать, — Ганц похлопал по плечу Джереона. — я сам пойду с вами, херр Штрекер. Это и наша война тоже. Если придётся умереть — не беда. Мы сражаемся за свою страну, за свой народ. Мои подчинённые уже давно не выходили на охоту за головами русских, так зачем откладывать такой момент, если он сам напрашивается в руки? — Хольцер ухмыльнулся. — я пойду предупрежу всех. Вы можете пока заручиться поддержкой других.       — Есть, херр лейтенант! — Джереон вскинул руку вверх, прощаясь с Хольцером. Когда тот ушёл, Штрекер стал раздавать приказы. — Курт, соеденись с… херром Циглером. Он должен предоставить не менее тридцати людей из своего батальона. Клаус, запасись едой. У нас ещё день в пути будет, а жрать охота. Фреджа, Криста и Айке, подготовьте медицинские повязки, бинты, спирт и всё остальное для первой помощи раненым. Раффаела, ты пойдёшь со мной. У нас с тобой определённое задание будет сейчас. Все меня поняли?       — Так точно, херр фельдфебель!       — Вот и хорошо. Разойтись по своим обязанностям, — Штрекер пошёл вперёд, а за ним пошла Айзенбергер. — значит так. Только Курт и я знаем об этом, — Джереон оглянулся. — Фауст жив. Он находится рядом с первым командным пунктом, который мы уничтожили. Девчонкам об этом не говори. И ещё: вот, возьми, — Джереон протянул Раффаеле кулон: позолоченный, с красивой цепочкой. — это его кулон. Носи его сейчас при себе, где хочешь, но они не должны узнать о том, что Фауст жив. Ему нужно до конца поправится, чтобы вступить с нами в последний бой. Надеюсь, ты исполнишь мою просьбу.       — К-конечно, Дже… реон — Рафф с трудом удавалось разговаривать хоть как-то, но сейчас она даже сказала это в полголоса.       — Вот и хорошо. Давай, иди. Я сейчас зайду к Курту.

***

      — Ну что? Что там с помощью от Циглера? — спросил Штрекер, заходя в один из шатров.       — Он предоставит нам помощь. Сорок людей из своей бригады предоставит также полковник Мейер. В итоге, нас около двухста. Прекрасно!       — А вот это уже хорошие новости, — Джереон увидел рядом с шатром Клауса. — Рейхгег! Что там с провизией?       — Всё нормально, собрал. Дней на пять ещё хватит за глаза! — воскликнул Клаус, усмехнувшись.       — Вот и хорошо. Спроси у девчонок, что там у них. И скажи, чтоб носилки захватили, хотя бы три штуки! — крикнул вслед Рейхгегу Штрекер. Упав на скамеку, парень откинулся на балку, держащую шатёр. — ох, Господи… бешеная неделя нас ждёт, я тебе отвечаю, Курт. Если так и дальше пойдёт, я тебе отвечаю — я стреляться начну. Хоть в отпуск съезжу к… — парень вспомнил, что его «жену» убили советские солдаты. — а, точно… мне некуда идти в отпуск. Чёрт побери всё это!       — Джерри, успокойся, — сонно протянул Лихтенштейн. — некуда идти — значит нахрена тебе этот отпуск? Побудешь с нами, а там, поди, к концу войны майором будешь, — мужчина усмехнулся. — в конце концов — тут почти всем уже некуда идти. Мы — потерянное поколение Великой войны, а вы — потерянное поколение этой войны. Интересно, как её назовут историки?       — Да Бог их знает, как назовут. Ты можешь меня покараулить? Я ненадолго вздремну.       — Да, хорошо, херр Штрекер. Можешь не беспокоится, со мной тебе ничто не угрожает.       — Хорошо, — Джереон устроился поудобнее и начал засыпать.       Курт смотрел на Штрекера и думал: такой молодой, а уже фельдфебель, на его плечи столько свалилось. Страну защищает ценой своей жизни и здоровья. Фауст тоже молод, а уже лейтенант… даже старше по званию самого Джереона. И почему Фауст не требует сделать его главным в отряде? Какое-то чувство долга перед Штрекером? Интересно, что же такого сделал Джереон, что Циглер, будучи старше по званию, является подчинённым фельдфебеля Штрекера?..