Обратная сторона рая

      Нельзя быть в дерьме наполовину. Уж кто-кто, а я это отлично знаю. Я, блять, мастер-классы могу давать — «Дин Винчестер. Стили плавания в дерьме — брасс, кроль, баттерфляй. Без регистрации и смс. Оплата наличными и вперед». Впрочем, ничего нового. Если ты почти сорок лет выбираясь из одного дерьма немедленно вляпывался в другое, то твои реакции отточены до автоматизма. «Здравствуй, новое дерьмо. Я — Дин. Поплыли?»       Но реально, достало. И главное, где — в раю, мать его. В благостном, сука, месте, где ни боли, ни слез, ни дикой тоски быть попросту не должно. Так чего ж мне так херово-то, а? Кругом красотень невзъебенная, тепло и птички разные, рядом близкие и родные люди, казалось бы, отдыхай и наслаждайся, а нихуя. Как-то не так я себе все это представлял. Хотя, если честно, и не представлял особенно. Некогда было. Ну, конечно, пару раз задумывался — как оно все будет — ТАМ. Может, кирдыкнусь и окажусь на пляже, таком, знаете, рекламном, где белый горячий песок, плетеные шезлонги, фигуристые девицы в бикини и без, хихикают и подносят запотевшие бокалы с цветными коктейлями, музыка из бара сплетается с шумом волн — ну все такое, понятно же, да? Или может, в доме у озера, где кресло-качалка и забытый на перилах веранды плед, где из окна на ступени крыльца падает свет теплым желтым лоскутом, в доме, куда так здорово возвращаться, сбросить грязные ботинки у порога и крикнуть тому, кто меня ждет — обязательно ждет — «Эй, я дома»! Стоп. Вот же оно. Дом. Ждет. Кажется, я нашел формулу рая — по крайней мере, свою собственную. Хотя от этого и не легче — как известно, от идеи до реализации — как до Китая раком, даже если ты в раю. Или это конкретно мне не свезло? Кажется, все остальные неплохо так устроились, кроме Бобби, пожалуй. Старый засранец виду не показывает, но я чувствую. Здесь что-то не так, и, походу, я знаю — что. *** — Дин, мальчик мой! — Мам, мама, тише, все хорошо. Эй, задушишь, и что тогда? Вдруг меня второй раз сюда не пустят? — Дин. — Привет, пап. Как вы тут? — Эллен, рад тебя видеть. Джо, иди сюда. Ты прости меня, девочка. Простишь? Эш, сукин сын, что ж ты так отожрался тут, а? Пусти, чертяка, ребра переломаешь! — Чарли… Привет, сестренка. Я люблю тебя. — Я знаю.       Я действительно люблю их. Всем своим истрепанным сердцем люблю. Я бы еще сотню раз умер, лишь бы вернуть их, лишь бы знать, что они в порядке, что счастливы с теми, кого любят. Не здесь, нет — на Земле. Да, они выглядят счастливыми, но все это не то. Это эрзац жизни, это, блять, хуже безалкогольного пива или силиконовой бабы. И Бобби, кажется, понял это. — Ты привыкнешь, Дин. Здесь время течет по-другому. И поверь, все не так уж и плохо. — Бобби, как ты еще не рехнулся тут от тоски? Тебе ни разу не хотелось разнести тут все к ебене матери, просто чтобы почувствовать себя живым? — Не ори, Дин. Он может услышать, и ты подставишь всех нас. Он не любит неповиновения. — Кто — он? Джек? Да не может быть! И где тогда Кас? Ты же говорил, он помогал ему создавать этот контактный зоопарк? — Все не так просто Дин. Уже были случаи… Те, кто был недоволен, просто исчезли, и никто ничего о них больше не слышал. — Блять, Бобби, да что происходит-то? — Заткнись, кому сказал! Он похоже, слышит даже мысли, понимаешь? — Бобби обнял меня за плечи и зашептал в ухо, — Билл Харвелл пропал полгода назад, ну, по местному исчислению. Календаря тут нет, я по-своему считаю. Так вот, Билл тоже начал в баре загонять на тему «Скучно и грустно и некому рожу набить, и не рай это вовсе, а зона», а на следующий день его не стало. Вот только что сидел за стойкой — миг — и стул пустой. Эллен рыдала и оббегала всех наших, но никто Билла не видел. А потом к ней пришли и очень убедительно посоветовали не гнать волну, иначе ее дорогая Джо тоже может стать лишь горьким воспоминанием. — Что? Кто приходил к Эллен? Это вообще рай, нахуй, или Северная Корея? И где наконец, чертов Кас? — Дин, такое дело… Понимаешь, Кас тоже пропал. Еще до Билла, но я думал, он просто шибко занят, а оказалось — его нет уже очень давно. Я спрашивал наших, сопоставлял факты, и мне кажется… — Что кажется? Бобби, не тяни кота за яйца, ну! — Голос Бобби внезапно изменился, став высоким и неестественным: — Метатрон, Джошуа, давно не виделись! Чем обязан? — Пока ничем, Роберт, пока — ничем. Понимаешь, о чем я? — Догадываюсь. — Вот и славно. Ну здравствуй, Дин. С прибытием, как говорится, — Метатрон потирал руки так быстро, что казалось, он крутит в них мячик, — вижу, Роберт рассказывает тебе про наше скромное житье-бытье? Знаешь ли, я ужасно рад тебя видеть, героев ведь все любят, не так ли? А ты у нас самый главный герой, — Метатрон пискляво хихикнул и обернулся к Джошуа, — верно, Джош? Ты самый главный наш герой и смутьян, но мы тебе рады, Дин. Выбери себе уголок поуютней и наслаждайся покоем. Ты его заслужил, о, еще как! А что может быть слаще покоя и хорошей истории? Вот и отдыхай, а мы с Джошуа тебе поможем. Джош у нас главный по пейзажикам, подбирает на любой вкус, так сказать, даже на самый изысканный. Хочешь — пляжи Борнео, а хочешь — Мичиганские озера. Или может, тропики Амазонки? Не стесняйся, Дин, заказывай. Меню почти не ограничено. — Охуеть, Метатрон. Откуда ты нарисовался тут? Разве Амара не прикончила тебя? — Дин, Дин, Дин! Что ж так грубо? Мы же в Раю, все-таки. И открою тебе маленький секрет — я вовсе не так прост. Амара тоже ошибалась на мой счет, как и ты, как и все вы. Но это и к лучшему — ведь мы теперь здесь, в нашем общем чудесном Раю. — Что-то мне не особо нравятся твои чудеса, Метти. Где Кас? Если я и буду говорить с кем-то из вашей пернатой братии, то только с ним, ясно? — Все тот же гордый и суровый Дин! Думаешь, все еще можешь надавать мне по морде? Я не забыл этого, но не бойся, я так добр и великодушен, что давно простил тебе это человеческое невежество. — Да пошел ты со своим прощением! Повторяю еще раз — где Кастиэль? — Дин, кажется, ты не понял условий игры? Здесь, как говорится, вопросы задаю я. Ну или вот Джошуа может, с моего позволения, конечно. А раз уж мы так славно беседуем, давай я объясню тебе кое-что. Ты у нас парень простой, интеллектом не обезображенный, так я скажу прямо: тебе позволено быть здесь, поз-во-ле-но, понимаешь? Выбери себе норку, как хоббит, забейся в нее и не отсвечивай. Гуляй, общайся, напивайся в стельку, трахайся в свое удовольствие — наш Рай чрезвычайно демократичен. Ни тебе похмелья, ни цирроза, ни нежелательной беременности, представь, какое это счастье? И не мути воду, ведь ты не хочешь снова потерять свою милую мамочку? А вместе с ней и дорогого папочку? Или эту бледную девицу, как ее, Джо, кажется? Или вот нашего славного старого Роберта, верно? — А ты не ебанулся ли часом, Метти? — я хотел вломить ему со всей дури, размазать в кровавую кашу эту ухмыляющуюся рожу, но меня словно придавило бетонной плитой весом в сто тонн. Я не то что замахнуться, я руку поднять не мог. А потом меня скрутило такой чудовищной болью, что единственное, на что я еще был способен — не завыть и не свалиться ему под ноги, умоляя прекратить пытку. Я держался, понимая, что надолго меня не хватит. Бобби кинулся к Метатрону, едва ли не кланяясь, и это добило меня окончательно: — Метатрон, хватит, прошу! Дин просто еще не разобрался в нашей реальности, он не знает правил. Отпусти его, я сам ему все расскажу, все как надо, он все поймет! От нас не будет проблем, клянусь! — Надеюсь, Роберт, — вздохнул Метатрон и взмахнул рукой, будто стряхивая прилипшую грязь. — Ты сам все правильно понял после нашей предыдущей беседы? Вот и умница. А тебе, Дин, стоит запомнить только одно: — он наклонился ко мне и рявкнул: — Это мой Рай, ясно? И либо ты поешь те псалмы, которые я назову, либо… — он усмехнулся и я захрипел от боли, — Либо вот это. Впрочем, арсенал у меня большой, безразмерный, можно сказать. Как и моя фантазия. А теперь перейдем к лучшей части нашей программы! -он ослабил давление, и я наконец-то смог нормально вздохнуть, — Время подарков! Джошуа, друг мой, осчастливь нашего дорогого упрямца, сообразно его заслугам и желаниям. Конечно, — он рассмеялся мне в лицо, — бюджет не резиновый, так что Дин, не обессудь, отеля Хилтон не будет. Но кое-то приятное мы тебе обеспечим.       Джошуа вытаращился на меня, как на диковинное насекомое, хмыкнул и плавно начертил в воздухе круг, засветившийся пронзительно-синим. Я тупо хлопал глазами, глядя как в полумиле от нас вырастал из ничего двухэтажный коттедж, точно такой, в каком я жил с Лизой и Беном. Низкий белый заборчик, пышные кусты с какими-то здоровенными алыми цветами, подъездная дорожка и две машины на ней, синий велик Бена брошен у крыльца, на лужайке весело крутится автополив и радуга встает над хрустальными брызгами. — О-о-о, чудесно, не так ли? — Метатрон просто лучился счастьем, — это так мило, найти здесь любящую семью, которая ждала тебя все эти годы! Ах, Дин, как я великодушен, верно ведь? И я даже не жду от тебя слов благодарности, раз уж мы выяснили, что ты никогда не был красноречив. Издержки воспитания и прискорбные пробелы в образовании, но это не твоя вина. — Лиза и Бен здесь? Они что, тоже мертвы? Когда.? — блять, получилось жалобно, голос сорвался в стон, — Когда они умерли? — Что ж, я подготовился. Я всегда был предусмотрителен и всегда предпочитал шахматы кулачному бою. В этом и есть разница между нами, Дин. И между мной и твоим драгоценным Кастиэлем тоже. Мозги — вот что всегда побеждает, Дин. А что касается времени их смерти, о, это было давно, они успели соскучиться. Помнится, женщина умерла в той больничной палате — внезапный спазм сосудов, знаешь ли. А мальчишку пришлось немного поджарить током, раз уж он столкнул на провода аппаратуры кувшин с водой, когда его мать внезапно отключилась. Ничего не поделаешь, печальное стечение обстоятельств. Но теперь, — он торжественно вскинул руки, — теперь семья воссоединится в мире и любви! Кстати, ты ведь в курсе, что Бен действительно твой сын? Плоть и кровь, что есть, то есть. И гарантия твоей верности нашим новым ценностям, не так ли? Проще говоря — я начну с них, если что. Так что, хорошей тебе вечности, Дин. Идем, Джошуа.