Обратная сторона рая

— Значит, прорыв. Ровена, нам немедленно нужно заклинание и охх… блять, что ж так больно-то! — Что тебе действительно сейчас нужно, Дин, это немного поспать. Джаэль не кинется в атаку немедленно. Я немного знаю его, ладно, можно сказать, знаю лучше, чем хотелось бы. Он осторожен и будет еще долго метаться туда-сюда, раздумывать и сомневаться. Уверена, у нас еще есть пара дней в запасе. — Нет, Ровена. Мы должны отправляться немедленно. Нам еще через все Чистилище топать. — Если ты не будешь строить из себя Супермена, я так и быть, провешу вам портал. Сил, конечно, уйдет много, но в сложившихся обстоятельствах… К тому же я никогда не скрывала, что питаю к вам, мальчики, истинно материнскую нежность. Нет, Артур, не делай такое лицо, к тебе я питаю несколько иные чувства. Вот, Дин, выпей это. — Ровена, ты уверена? Я узнаю запах. Настойка цикуты, конечно, усыпляет, но чаще всего навечно. — Артур, твои сомнения оскорбительны! Концентрация зелья такова, что Дин проспит несколько часов и все. Или тебе так не терпится тащить его на себе? Это романтично, конечно, боевое братство, скупая мужская слеза и все такое, но первый же гуль отобедает вами не напрягаясь. — Миледи, настало время оскорбиться мне. С гулем я управлюсь, поверьте. — Артур, это нелепо. К тому же мне необходимо поговорить с тобой, наедине. Ничего с Дином не случится за пару часов, поверь мне. — Эй, а ничего, что я тоже тут? Давай свою отраву, Ровена. Хотя я бы предпочел виски. Зелье подействовало как-то странно. Заснуть не получалось, меня словно качало теплой, пахнущей скошенным лугом волной. Боль не отступала, угнездившись где-то под ребрами, но если не шевелиться, то вполне терпимо. Откуда-то издалека доносились кокетливый смех Ровены и приглушенный баритон Кетча, трещали факелы, шелестел шелк подушки, становившейся все мягче, я проваливался в нее и падал, падал… — Они похожи на созвездие. — Ты о чем? — Эти твои родинки. Слушай, я забыл, что там Чак сотворил в четверг? — Ваши книги утверждают, что светила и звезды на тверди небесной. На самом деле все было не совсем так, но… — Получается, одно созвездие ты слямзил, да, мой ангел четверга? И какое же? — Думаю, это созвездие охотника. И самого охотника я забрал тоже. Ты мой, слышишь? Что ты делаешь, щекотно же! — Целую звезды. Когда мне еще выпадет такой шанс? Эй, а это что? — Тебе не нравится? — Где ты это взял? Я уже видел такие, только не помню, когда. — Я выгляжу глупо? — Ты прекрасен, мой ангел. Даже в сиреневых стрингах. Иди ко мне. — Закрой глаза, доверься мне. Что ты чувствуешь? — Тепло. Твои губы. Пальцы. Сильнее, еще. — Будет больно, Дин. — Неважно, я хочу тебя. Давай, сильнее, ну! — Подожди, прислушайся к себе. Сосредоточься, это важно. Прикажи боли уйти, ты можешь. — Черт, не останавливайся. Кас, что ты делаешь, не уходи! Не оставляй меня, прошу. — Не теперь, Дин. Ты должен справиться сам, слышишь? Зелье Ровены убьет тебя, если поддашься. Сопротивляйся ему, Дин. Вернись ко мне… Я вынырнул из беспамятства, судорожно цепляясь за обрывки видения: сиреневый лоскуток шелка на смуглой коже, влажное пятно на нем, россыпь родинок правее пупка, сильные жесткие пальцы и почему-то отчетливый запах пожарища. Еще Кас что-то говорил о зелье, что оно — что? Не помню. Зато ушла боль и колокол в голове перестал наяривать турецкий марш. Интересно, сколько я проспал? И где, хотелось бы знать, шляется Кетч? Я прислушался и замер, когда совсем рядом раздались голоса: — Артур, ты ведь понимаешь, что он никогда не будет твоим? Я знаю Винчестеров, они ничего не делают наполовину, что в бою, что в любви. Он будет вечно влюбленно смотреть на своего ангела, а ты — на него. К чему это самоистязание? — Ты вряд ли поймешь, Ровена. — Опять этот мужской шовинизм! Почему все, кому случилось иметь этот смешной отросток между ног, считают себя априори умнее? Я же предлагаю тебе идеальное решение — оставайся со мной. Вместе мы сделаем Ад великим, мы всегда были идеальной командой. — Я не оставлю Дина. — Артур, ну что за дурацкое упрямство! Он вернется к Кастиэлю, к семье, а где среди всей этой идиллии место для тебя? Вечно вздыхающий угрюмый отвергнутый любовник? — Я еще раз говорю, ты не понимаешь, Ровена. Я сделал свой выбор. — Хорошо, скажу прямо. В этой войне у вас нет шансов. Даже если вы замедлите шедимов, убить их вы все равно не сможете. Армия Джаэля раздавит вас, если не в этот раз, так в следующий. Ваш перебежчик — ангелок не сдастся, это очевидно. Ты погибнешь, Артур, причем абсолютно напрасно. Мое же королевство им не по зубам, что бы там себе не мечтал этот коротышка. А если останешься, мы сможем держать оборону и искать способ победить. — Ты предлагаешь мне предательство? — Давай не будем бросаться громкими словами. К тому же, тебе не идут белые перчатки, помнишь? Предательство для таких как мы — лишь фигура речи. Я называю это — поступать разумно. — С некоторых пор я стал неразумен. Закончим этот разговор, миледи. Мой ответ не изменится. — Жаль. Ты дорог мне. Но помни — предложение остается в силе. Если ты поймешь, что я была права — возвращайся. Способ связи тебе известен. — Я все сказал, Ровена. Довольно. Смотри, Дин приходит в себя. Эй, просыпайся, Белоснежка, гномы заждались. Как ты? — Ммм, что-то не припомню, чтобы тут кормили яблоками. Отвратительный у тебя сервис, Ровена. Ни бухла, ни яблочного пирога. Заклинание хотя бы дашь? — Я всегда держу слово, Дин. Все необходимое уже у Артура. Если ты в порядке, я создам прямой портал к точке, откуда вы вошли в Чистилище. Но я удивлена тем, как быстро ты восстановился. Твои новые навыки впечатляют. — Я полон сюрпризов, Ровена, тебе ли не знать. — Да уж, кому как не мне, раз за разом спотыкаться о Винчестеров. Что ж, прощайте. — Спасибо, миледи. Ваша помощь неоценима. — Идите уже. Удачи вам, мальчики. *** — Ну и где мы? Нихрена это не та точка. — Вероятно, Ровена напутала с векторами. Надеюсь, ненамеренно. — Да уж. Я слышал, о чем вы там… — Знаю. Ты лежал слишком неподвижно, спящие выглядят иначе. — Кетч, ты уверен, что выбрал правильно? Шансов у нас действительно с Метатронов хер. — Дин, я все решил, и уже давно. Давай закроем эту тему и поищем дорогу. Как-то это представляется более перспективным, не находишь? — Нахожу. Дорогу бы теперь найти. Блять, сзади! Левиафан раззявил зубастую пасть, я рванул мачете из-за пояса, теряя драгоценные секунды, попытался оттолкнуть Кетча с линии удара, но он среагировал быстрее, стремительно повернулся и коротким точным джебом в челюсть отправил монстра в нокаут. Тварь лязгнула челюстями, взвыла и рассыпалась серым пеплом. Кетч озадаченно уставился на собственный кулак: — Не понял. Это какой-то неправильный левиафан. Мутант? — Да вроде обычный. Как ты это сделал? Слушай, может ты у Ровены подцепил чего? Ты там ел или пил что-то? — Нет. А также не курил и не нюхал, если тебя интересует. Половым путем способности вроде бы не передаются? Хотя, постой. Твои же как-то передались? — Кетч, я тебе врежу. — Дин, но это чисто научный вопрос. Все, вижу, ты не склонен к дискуссии. Давай проверим еще на ком-нибудь? — Эй, руки убрал, экспериментатор. Тут монстров полно, на них и тренируйся. — Согласен. О, черт. Накаркал, Винчестер! — Да тут хоть обкаркайся, их меньше не станет. На рожон не лезь, придурок! — Кто бы говорил. *** — Очешуеть. И почему не мне такое счастье? Одно касание — и монстрам кирдык. Интересно, а шедимов ты тоже можешь упокоить? Если мы их замедлим, ты их пальцем потычешь — и проблема решена. — Я не уверен. Вообще не понимаю, как это работает. Вот ты что чувствуешь, когда лечишь? — Да ничего особенного. Просто хочу, чтобы сработало и все. — Угу. Получается, завязано на желании. Я чувствую холодную ярость, желание уничтожить, но что если… — Что если — что? — Если я опасен? Для тебя, для Кастиэля, для всех остальных? Мне не привыкать быть одному, но, черт, я не хочу снова… — Дай руку. Да не шарахайся ты, кажется, я понял. Ну? Руку! Видишь? Ты был прав, все завязано на желании. Вот если ты захочешь меня грохнуть, тогда да, держи свои лапы при себе. — Не могу сказать, что я ни разу не думал об этом. Ладно, на такой случай буду держаться подальше. — Это ты мне сейчас намекнул не нарываться? — Вроде того. Может быть, Кастиэль сможет объяснить, что это за хрень с нами. Вот ты раньше пробовал лечить кого-то? — При нашей работе это случается так же часто, как и убивать. Хотя, знаешь, когда я штопал Сэма, на нем все заживало быстрее, чем когда это делал отец или кто-то еще. Сэмми поэтому и терпел до последнего, если меня рядом не было. — То есть это логическое развитие потенциальных способностей, только в космическом масштабе, так? И в этом случае я — всего лишь универсальный убийца. Тот же монстр, понимаешь? — Отставить панику. Ты солдат, лучший из всех. А насчет монстра… Ты сделал выбор, помнишь? Небесам солдаты нужны не меньше, чем лекари, а уж сейчас и подавно. Нас ждут, Кетч, надо спешить. О, этот труп мне знаком. Вон и башка валяется. Проход совсем рядом, бегом — марш! *** — Привет, родной. Ждал? Эй, эй, что с тобой? Кас, ты что, плачешь? — Нет. Да. Дин, больше никогда, слышишь? Только вместе, ты и я. Никогда, ясно? — Тише, родной, тише. Все хорошо, я вернулся. Мы вернулись. И, Кас, у нас новости. С какой начать? — С Метатрона. Он ведь жив, да? — Ого, ты в курсе? Откуда? — Эзра. Думаю, Метатрон нашел способ связаться с ним. Эзра не отвечает на наш зов, но его видел Джошуа и говорит, Эзра очень доволен и предрекает триумфальное возвращение господина. — Вот говнюк. Надо было тогда послушать тебя, Кетч. Кстати, Кас, Артур у нас мочит нечисть одним касанием. Проверено на левиафане и двух вампирах. Возможно, сработает и с шедимами. Ты, часом, не в курсе, почему это с нами так? Я лечу, он убивает? — Это длинная история, Дин. Я расскажу, но сначала о деле. Что удалось узнать и, зелье, вы получили его? — Да. Лень рассказывать, смотри сам. Хм, а раньше ты рукой… Но так гораздо приятнее. Кетч, зараза, отвернись! — Я должен был пойти с вами. Ты… вы едва не погибли. Но эти сведения чрезвычайно важны. Я немедленно соберу ангелов, удар может быть нанесен в любую секунду. Дин, Артур, начинайте эвакуацию людей. Те, кто захотят сражаться, пусть соберутся у бара. Оружие из арсенала мы доставим и раздадим. — Кас, ты пробовал позвать Джека? — Да, и неоднократно. Он не отвечает. Мне жаль, Дин, но помощи ждать неоткуда. — Мы справимся, Кас. В первый раз, что ли? И у нас теперь есть козырь в рукаве, верно, Кетч? — Так точно. Мы справимся. Кастиэль, перебрось нас к бару. — Просто сделайте шаг. Встретимся там. *** — Бобби, нет! Ты идешь с остальными, и не спорь. Мама, ты тоже. — Не указывай мне, Дин. Я остаюсь. Довольно я пряталась. Джон и я будем сражаться, и точка. — Знаешь, Дин, я, конечно, старый мухомор, но дробовик пока не роняю. Так что не загораживай обзор, сынок, и займись чем-то более полезным. — Бобби! — Я все сказал, Дин. — Да как вы не понимаете! Если вы погибнете, ни один ангел не сможет вернуть вас. Я не хочу терять вас снова, ясно? — Куда уж яснее. Только мы давно в курсе, парень. Так что прекрати изображать наседку и зря сотрясать воздух. Наверное, это выглядело как дозор обреченных. Горстка защитников — двадцать три охотника и пять ангелов вытянулись цепью позади нас. Мы втроем стояли, касаясь друг друга плечами, Кетч то и дело сверялся с клочком бумаги, повторяя слова заклинания, я в левой руке сжимал склянку с зельем, а пальцы правой переплел с чуть подрагивающими пальцами Каса. Мне ужасно не нравился его потерянный вид, и я не придумал ничего умнее, чем припоминать забавные моменты, зная, что он их тоже увидит. Я вспомнил, как однажды Сэм взял с собой на пробежку Чудо и разыгравшийся пес стянул с него спортивные штаны, изрядно повеселив других бегунов. Сэм возмущенно вещал об этом и грозно тряс пальцем перед собачьим носом, а Чудо скашивал глаза в мою сторону и ухмылялся совершенно по-человечьи. Кас легко сжал мои пальцы и улыбнулся. «Ага, работает», — и я показал ему, как спер из квартиры жертвы призрака-мстителя злополучный журнал «The Advocate», и как потом пытался спрятать от Сэмми глянцевый компромат. Журнал норовил выскользнуть из внутреннего кармана куртки раз десять, я вел Импалу и при этом так ерзал и корчился, заталкивая его обратно, что Сэм всерьез озаботился вопросом: а нет ли у меня острой формы геморроя? Кас сдавленно хрюкнул и я понял, что на правильном пути: — Выше нос, родной. Мы справимся. — Я верю тебе, Дин. — И я, — коротко отозвался Кетч. Для закрепления результата я начал уже вслух рассказывать, как Сэм макнул меня мордой в пирог со взбитыми сливками и тут земля под нашими ногами тяжко дрогнула в первый раз. За спиной кто-то охнул, зашелестели разворачивающиеся крылья. Кас поднес к губам наши сплетенные пальцы, коротко поцеловал и выпустил мою руку, крепче перехватив клинок. Кетч пихнул меня плечом: — Пора. По твоей команде. — Ждем. Вылезут первые и начинаем. Метатрона хотелось бы взять живым, но тут уж как пойдет. — Есть. Второй толчок, третий. Стена бара треснула и качнулась, заваливаясь внутрь, тонко и жалобно зазвенело стекло, отчаянно вскрикнула Эллен. В десяти шагах от нас земля лопнула, выплюнув фонтан жирной липкой грязи и удушливое серное облако. Разлом стремительно разрастался, над краями воронки задрожало серое марево, похожее на шевелящиеся истрепанные лохмотья. Кас почувствовал это первым: — Магия! Они экранировали разлом. Наше заклинание над ним не сработает. — Придется дать им вылезти. Когда будут в двух шагах, начинаем. — Дин, смотри! Все же Метатрону удалась дрессура. Шедимы двигались плотным ровным строем, шеренга за шеренгой поднимаясь над воронкой. Я начал было считать и сбился на четвертом десятке, когда вслед за рядами монстров появилось жуткое подобие упряжки, тащившей нечто, отдаленно напоминающее римскую колесницу. Метатрон восседал на покрытой пятнистой шкурой шаткой повозке, помахивая искрящимся копьем: — Вперед, мои пушистики! Фас! Взять их! — Кетч, начали! — я поддел пальцем туго притертую пробку и от души плеснул пенящееся багровое зелье под ноги первой шеренге монстров. Артур рявкнул: — Импретус бестиаро тардиус фестина ленте! Импретус бестиаро тардиус! Импретус, сука! Дин, оно не работает! — Вижу. Клинки к бою! Не отступать! — Их слишком много, не удержим! — Работаем, Кетч. Как всегда. Клинки оказались полезны лишь наполовину — монстров они не убивали, но хотя бы вспарывали пятнистые вонючие шкуры. Кетч честно пытался тыкать в дезориентированных болью тварей пальцами, надеясь на свою новообретенную убойную силу, но, увы, без результата. Рассыпаться прахом шедимы явно не собирались. Метатрон благоразумно держался подальше от боя, вереща издалека: — Взять! Фас! Чужой! Я вертелся ужом на сковородке, стараясь не подпустить тварей к поредевшей группке охотников, запрещая себе думать, кого из близких я никогда уже не смогу позвать по имени. Выпад — удар, разворот — финт, укол лезвием — принять растопыренные когти на плоскость клинка, взмах — поворот — отбить — атаковать. Краем глаза я старался держать в поле зрения Каса, наносящего точные, выверенные удары в оскаленные слюнявые морды. Кас двигался легко, будто танцуя, полосовал дубленые шедимьи шкуры как тесто на лапшу, но мне вдруг стало нестерпимо холодно: — Кас! КАС! Осторожно! Монстр тряхнул башкой, утробно ухнул, пятясь, обходя по дуге разъяренного ангела. Кас вскинул голову, презрительно искривил губы: — Метатрон! Ты попрал Завет! Ты поднял мятеж против братьев своих. Отрекись от Зла, отринь гордыню, прими бремя покаяния. Иначе мы раздавим тебя! — Ой, Кастиэль, мой слабоумный братец. И кто тут кого раздавит, а? Преклоните колени, ибо пришел Тот, кому предначертано. Склонитесь, и возможно, я пощажу вас. И нет, Кастиэль, к тебе это не относится. — Метатрон, я серьезно. Отзови тварей, и мы поговорим как братья! — Братья? — Метатрон затрясся в припадке истерического хохота, раскачивая импровизированную колесницу — С тобой? Ты неизбывный позор Небес, Кастиэль, шелудивая Винчестеровская шавка. Сгинь, недостойный! — взмах Копья и шедимы послушно кинулись к ангелу. — Назад! — я поднырнул под вытянутую лапу, воткнул клинок в горло твари и удивился, насколько легко он вошел. Тварь мотнула башкой, дернулась и повалилась, подмяв своего не слишком расторопного собрата, — Горло! Бейте их в горло! — Дин! — я обернулся на чей-то истошный вопль, но опоздал. Тварь рванула меня когтями за шею, другой лапой целя в живот. Клинок лишь царапнул грубую шкуру, монстр взвизгнул и отпрянул, словно схваченный за шкирку, — Прочь! Кас отпихнул шедима, закрывая меня собой: — Затяни рану, скорее! Ну же, Дин! — Кас, нет! — разъяренный шедим клацнул кривыми клыками, намереваясь оттяпать кусок ангельской плоти, рыкнул и саданул лапой Каса в грудь. Время остановилось, вытянулось пунктирной линией, прочерченной алыми каплями, срывающимися с окровавленных когтей, сжимающих еще трепещущее ангельское сердце. Клинок прошел сквозь горло монстра, пригвоздив его к земле так, что я потом с трудом выдернул лезвие. Кажется, вокруг тела Каса полыхало слепящее белое пламя, едкий дым жег глаза, я захлебывался кашлем, безуспешно пытаясь стянуть края раны, отказываясь поверить, что все кончено. Бобби дернул меня за плечо, поднимая на ноги: — Дин, он мертв. Сынок, все понимаю, но мы еще живы! Не сдавайся, Дин, не сейчас! — Кас! — Мне казалось, что я кричу, разрывая легкие, кричу так, что все вокруг должны были бы оглохнуть. Сам себя я не слышал, я вообще ничего не слышал, кроме грохота крови в ушах и не чувствовал ничего, кроме глухой, гибельной ярости. Кетч как-то вдруг оказавшийся рядом, шагнул вместе со мной навстречу оскаленным харям: — В Ад. Нахуй. Пошла. В Ад. Мразь. — Слово — удар — труп, так у него получалось. Похоже, у меня получалось так же, потому что твари перед нами дрогнули и кинулись в стороны, не обращая внимания на вопли Метатрона. До него оставалось всего три шага, и я уже знал, что прикончу гадину, наплевав на когда-то мной же отданный приказ взять его живым. Метатрон криво ухмыльнулся, не двигаясь с места и замахал копьем как дирижер оркестру: — Блюдо дня, котятки! Взять их! Разбежавшиеся было твари замкнули кольцо, отрезав нас с Кетчем от группки охотников. Артур хмыкнул: — Что ж, такой вариант смерти мне нравится больше. Заберем с собой пару говнюков, командир? — Да. И его тоже, — я с разворота метнул клинок, почти не целясь. Острие вошло Метатрону в глаз, полыхнуло белым, тело ублюдка грохнулось с колесницы, шедимы взвыли и бросились на нас. Что ж, Кетч был прав — такой вариант смерти ничем не хуже других. Жаль только, что Каса я больше не увижу. Кетч вдруг ахнул и треснул меня рукояткой клинка по затылку: — Джек! Дин, смотри! Джек! Он словно сбегал, торопясь, по ступеням невидимой лестницы, выставив вперед раскрытую ладонь и от этого простого жеста волной расходилась невероятная сила. Тварей корежило и сминало, поднимало вверх, закручивая в воронку сверхъестественного торнадо. Джек остановился у тела Каса, растерянно оглядываясь, словно искал кого-то, кто объяснит, что же все это значит: — Отец? Но почему? Что вы наделали! Он взмахнул рукой и вихрь изогнулся, заскользил по земле, гигантским пылесосом собирая тела тварей, перевернутую повозку и труп Метатрона. Над разломом вихрь завис на пару секунд, словно раздумывая, а потом с грохотом ухнул в стремительно смыкающееся жерло. Стало так тихо, что хриплое дыхание Кетча показалось мне оглушительным. Я прошагал мимо Джека, не глядя на него, опустился на колени у тела Каса, взял его руку и переплел наши пальцы как он, получасом раньше. Мне хотелось, чтобы все исчезли, провалились куда-нибудь, чтобы не слышать всхлипов и голосов, чтобы не чувствовать, как кто-то гладит меня по плечу. В утешении нет смысла, оно только усиливает боль потери. Джек присел на корточки и попытался поймать мой взгляд: — Дин, как это вышло? Почему? — Ты можешь вернуть его? Можешь? — Но Дин… — Если нет, катись к черту, Джек. Проваливай туда, откуда пришел. Все катитесь, ну! — Но Дин, послушай… — Нахуй идите все, что не ясно? Нахуй вас и ваш гребаный рай! Убирайтесь! — Дин! Что ты делаешь? — Ничего. Отъебись. — Но это то, что я придумал, и оно сработало! Голубое свечение стекало, впитываясь в холодеющие пальцы моего ангела, и не было ничего, что могло бы согреть их. Запах пожара заставил вспомнить те первые похороны и свое отчаяние, которое не шло ни в какое сравнение с той пропастью, в которую я сейчас стремительно падал. Джек что-то пытался сказать, дергал меня за рукав, попробовал даже разжать мои сведенные судорогой пальцы. Я отмахнулся не глядя, чувствуя, как подступает тьма, а вместе с ней приходит покой. Я в последний раз поцеловал пальцы Каса, закрыл глаза и рухнул в темноту.