Тебе не будет больно

Приезд в Шотландию перенёсся немного тяжелее, чем ожидала Джун. Их случайная встреча подтолкнула на мысль, что времени было слишком мало и хочется ещё, хотя бы просто поговорить. Внутри всё стянуло от желания увидеть парня ещё раз от чего на глазах наворачивались слёзы. Глубоко вздохнув, Джун вспомнила, что плакала в последний раз в небольшой комнатке, когда Шуджи рассказывал о своём знании ситуации. Стало как-то даже радостно от этого факта, потому что он тогда пообещал, что ей не будет больно. Они были на расстоянии, не часто общались из-за работы Такэды и разборок Ханмы, однако она и вправду чувствовала, что её плечи стали легче. Стало намного легче жить, дышать и смотреть на жизнь, но беспощадная цифра двадцать четыре не покидала головы. Двадцать четыре всегда было любимым числом девушки, да и её день рождение приходилось на двадцать четвертое июня, так что причина любви к этой цифре в юном возрасте была очевидна, а в моменте с десяти до девятнадцати она просто пыталась выжить, дотерпеть хотя бы до двадцати. Войдя в квартиру, Джун шептала, что ничего не чувствует к Шуджи. Это не из-за симпатии появляется такая тяга к парню; не из-за симпатии у неё ощущение, что половину своего мира она оставила в Японии. Тот факт, что Джун хорошо врёт знают все, каждый прошел через часть лжи, но ей приходится проходить через эту ложь всю сознательную жизнь. С того момента, как её избивал отец, виня в смерти матери и заканчивая тем, что она стоит в пустой квартире и пытается себе доказать очередную ложь. Попытка выкинуть образ Ханмы их своей головы и памяти проваливается, когда на телефон приходит сообщение от парня. Решившись на звонок, та быстро нажала на значок телефона, приложила динамик телефона к уху и начала слушать томные гудки. Быстро сняла кеды и прошла в комнату, выслушивая очередной сигнал. — Что-то срочное? — сразу же равнодушно произнес Ханма, как только гудки закончились. Джун замешкала. Она сама не понимала, зачем позвонила, если могла просто ответить сообщением на сообщение и не прерывать Шуджи от своих дел. — Нет. — быстро ответила та, продолжая копаться в своей голове. В горле появился ком, грудь будто сжали и сделать нормальный вздох не получалось. — Почему ты так решил? Ханма ответил не сразу. Скорее всего опешил от такого вопроса и то, на что он может быть ориентирован. Единственное сообщение за сегодня: «Перестань мне писать». Видимо, тот понял, от чего уже более грубо сказал: — Да от этого никакого толка нет, просто отъебись от меня и Кисаки. Поговори со своим поганым братцем, чтобы он перестал написывать ему поэмы о вреде убийства. Да как только вы появились всё пошло по пизде! Представляешь, да? — Парень начал кричать. — Давай, поплачь, Джин. Да ты изуродовала всё своё тело этими татуировками. Перестань мне писать и звонить! Забудь о том, что между нами хоть что-то было, да вообще о том, что я есть… Джун не стала слушать оскорбления и другие реплики, быстро сбросила вызов и выкинула телефон к другой конец комнаты. Человек, в котором Джун видела близкого и понимающего друга, ушёл. Ничего необычного, люди всегда приходят и уходят, а это лишь вопрос времени. Не смотря на все причины, почему он сделал именно так, девушка хотела написать Рики, но глядя на плачевное состояние телефона бросила эту затею. Широко открыла глаза, стукнула кулаком по стене и вышла из комнаты. Надела те же кеды, взяла брелок с ключами и вышла в подъезд. Решила, что дождется лифт, но если бы она знала о том, что там воняет перегаром спустилась бы по лестнице. Свежий воздух оказался самым лучшим наслаждением этой жизни, так что вдохнув полной грудью та двинулась к стоянке. Черный Ниссан «моргнул» своей хозяйке, когда та нажала на ключи от машины. Села за водительское сиденье, вставила ключ в замок зажигания и повернула тот. Вырулила со стоянки и поехала в клуб, где сама работа. Добравшись до нужного места всего за двадцать минут, Джун заехала на стоянку, поставила автомобиль и пошла к зданию. Охранники сменились, но внутри атмосфера оставалась той же. Пройдя вглубь, мимо танцующих людей, та еле как пробралась к барной стойке. Первым её заметил Льюс, улыбнулся и кивнул головой. Джун лишь кивнула и, оттолкнув девчонку, подобралась к стойке, положила на ту локти, глядя на Рики. — Какие люди! — Обрадовался тот, когда увидел девушку. Сразу начал улыбаться, переключая внимание на серьёзное лицо сестры, после чего более осторожно спросил: — Что случилось? — Я приехала по одному вопросу, ничего необычного, так что продолжай — я подожду твоего перекура. — О, тогда я сейчас доделываю заказ и могу отойти на пару минут. Парень вернулся к коктейлям, а девушка отошла от стойки, дабы не мешать клиентам. Уже спустя пару минут Рики вышел из-за барной стойки и жестом пригласил пройти на улицу. Он взял Джун за руку и повел к выходу, а когда они оказались на улице отпустил руку и потопал в сторону. Завернув за угол, тот достал пачку сигарет из кармана, закурил одну из них. Джун повторила действие и со смешком предположила: — Хуев насосался и на сигареты перешёл? — Да как ты это делаешь? — Рики посмеялся, однако кивнул. — Что за вопрос? — На счёт Кисаки. Перестань ему писать. Парень удивился такой просьбе. Изогнул бровь и скептически посмотрел на девушку, после чего затянулся. Промолчал, пока не докурил сигарету. Кинул окурок в мусорное ведро, после чего серьёзно начал: — Я ему не пишу уже месяца полтора, может два. — Джун перестала понимать ситуацию. Сильнее затянулась, продолжая сверлить Рики взглядом. Тот, видимо понял, что ей стоит объяснить этот момент. — Он меня заблокировал, хотя я не понимаю почему. — Меньше нужно читать поэм о том, что убивать плохо. — Этого не было. С того разговора, в Японии на балконе, я не затрагивал эту тему. Мы вели разговоры на разные темы, но на эту — ни разу. Почему ты вообще подумала, что я буду лезть таким способом в его жизнь? У него, что, своей головы на плечах нет? Он умный парень, так что я не думал его отговаривать, да и о тюрьме ничего не было. Джун задумалась. Почему Шуджи только сейчас говорит о том, чтобы Рики перестал писать Кисаки, если они уже длительное время не общаются по желанию того? Детали пазла не желали складываться в единую картину. Но что больше волновало — так это то, что Рики вовсе не пытался останавливать Кисаки в плане убийства, но почему то Шуджи он начал казаться скучнее. Размышления прервал Рики. — У него было довольно странное сообщение. Какая-то большая драка против того парня, которого он хотел убить. Странно, что я отправил ему ещё пару сообщений в попытке узнать исход, а на следующий день меня бросили в черный список. А с чего ты вообще взяла, что я с ним общаюсь? — Мне Шуджи так сказал. Написал мне, мол не пиши сюда больше. Я ему позвонила, а он начал, что как только они встретились с нами у них всё пошло по наклонной, Кисаки стал скучным и не нужно написывать ему о вреде убийства, а в конце, — Джун осеклась, явно не желая проговаривать весь их «диалог», но продолжила, — сказал, что бы я его забыла, да и вообще всё, что только связанно с ним. Рики затих. С замешательством посмотрел на Джун, которая стояла так, словно рассказывала о своей рутине. Да, можно сказать, что это рутина, потому что единственный человек, который ей был близок и тот, что остался с ней после всего дерьма — это Рики. Только он не пропал из её жизни, подавал сигналы жизни даже обычными сообщениями и курьерами с небольшими букетами гортензии. Он всегда был на её стороне, даже если та была не права, всегда был рядом в тяжёлые моменты и успокаивал девушку. Потеря Шуджи не такая ведь большая? — Давай я завтра заеду к тебе и мы попробуем разобраться с этим, — предложил парень. Девушка не задумываясь махнула головой в отрицательном ответе и без слов пошла к машине. Рики продолжал кричать что-то, вот только все слова так нудно тянулись в голове, превращаясь в нечленораздельные звуки. В голове образовалась каша, ноги были ватными, от чего тело качалось. «Мы даже не попрощались». Дойдя до машины, девушка камнем рухнула на водительское сиденье. Рассудок и картинка мира начала возвращаться, когда перед глазами пронеслась фура. Оглядевшись по сторонам Джун надавила на тормоз, отъезжая к обочине. Указатель показывал на то, что та уехала из города, даже не понимая этого. Голова жутко болела, а воображение, никого не щадя, подбрасывало картинки с Ханмой. Такэда резко откинулась назад, спиной ударяясь о сиденье, закрыла глаза. Пустота, а посреди небольшая ванная, где сидит черный силуэт. Девушка подходит ближе, а очертания человека становилась все чётче, более знакомое. Брюнет сидит в воде, стеклянным взглядом сверля свои колени, которые выглядывали из-под воды. Всё тело в мурашках, когда та видит рядом тусклую фигуру невысокого блондина в очках. Он отчаянно открывает рот, машет руками, но его не слышно, да и парень, сидящий в воде, кажется, его вовсе не замечает. Проходит всего миг, когда тот откидывает голову назад, ударяясь затылком о белую поверхность ванны. Красная жидкость медленно покрывает бортик, стекая вниз, где смешивается с водой. Попытка сделать ещё один шаг в сторону парня оканчивается провалом. Она не может пошевелиться, голоса нет. Она так же отчаянно открывает рот, как блондин. Тот, видимо, почуяв неладное, поднимает взгляд и ошарашенно смотрит на девушку, пытается что-то сказать, но звука нет. Взгляд перемещается на брюнета, которые уже прикрывает лицо левой рукой и начинает смеяться. Она слышала смех, такой истерический. Она смеялась так же, когда Мочизуки в последний раз изнасиловал её. Джун понимала, что парню сейчас не сладко, но не могла понять причины. Пока не уловила маленькую деталь: блондин всеми силами пытался как-то тронуть брюнета, но его руки проходили сквозь него. Оставалось всё так же непонятно, но теперь более запутанно. Картинка начала смазываться. Брюнет всё сильнее и сильнее ударялся затылком о бортик, кровь стекала по длинной шее и лопаткам, мешалась с водой. На какую-то секунду Джун отвернулась, лишь бы не видеть этого, а когда повернула голову обратно, увидела брюнета, затылок которого лежал на бортике, вода была красной, а его глаза закрыты. Открыв глаза, Джун начала кашлять. Сильный кашель отзывался болью в горле, грудь поднималась вверх и быстро устремлялась обратно. На глазах навернулись слёзы, а громкий, сухой кашель продолжал терзать горло девушки. Джун потеряла счёт времени, но когда перестала надрывать своё горло кашлем, то сразу достала бутылку воды с заднего сиденья, быстро открыла её и осушила одним залпом. Выкинула бутылку на соседнее сиденье, схватилась за голову, с силой схватилась за волосы. Лбом упёрлась в руль, но когда вместо черного фона появилась картина с красной водой и спящим парнем. Открыла глаза, подняла голову и заглянула в зеркало. Выдохнула полные лёгкие, проводя кончиком указательного пальца по темной коже под глазами. Со сном у неё всё было хорошо, однако мешки под глазами становились ярче. Изумрудный цвет медленно заменялся на темно-зеленый, и вот, уже в темноте вряд ли Джун отличила свою радужку от кожи под глазами. Тыльной частью ладоней потерла глаза, но под конец надавила на веки до боли в голове. Ужасно хотелось узнать причину, почему Шуджи молчал всё это время, почему он именно так всё сказал. Хотелось дослушать его реплику, может там были ответы на вопросы? Вряд ли, да даже если и так, то в прошлое не вернёшься. Завтра нужно будет купить новый телефон, а сейчас хотя бы до дома добраться, но ночное небо такое красивое. Машины с гулом проезжают мимо, а Джун и не собирается уезжать с обочины. Закрыла двери, включила радио с музыкой, и начала смотреть в небо. Маленькие звёзды у Джун всегда ассоциировались с людьми — так много, но у всех один конец, все по своему одиноки. Утром ехать в офис, заполнить бумаги и попросить о поезде в Испанию, но на работу не хочется. Джун успела накопить достаточно денег, чтобы отдохнуть от всей этой рутины, пожить для себя, повидать другие страны, встретить новых людей. Ханма тоже был новым человеком, который стал настолько близким и сокровенным другом, что без сообщений и его подколов становилась неприятно. Может новые люди помогут забыть его? Джун посмеялась от собственных мыслей. Она бы поверила в это, будь ей лет пятнадцать, но точно не в двадцать. Он не станет ей чужим, после стольких откровений, разговоров. После секса возможно остаться незнакомцами, но после душевных разговорах это было просто невозможно. Сколько всего они вместе прошли, хотя большинство неприятных ситуаций было из-за Джун. Частая тема, что её длинный язык с прямолинейностью — это враг народа, но она никогда на это не обижалась. Спокойно посылала людей, которые мешали жить и развиваться, давили на больное и глумились. Янтарные глаза. Сколько детской глупости, но влюбиться в глаза — возможно, Джун сама вляпалась в эту кашу. Всеми силами пыталась выбраться, но зарывалась сильнее, страдая от этого. Удивительно, что все люди, в которых была влюблена та, делали ей больно. Рано или поздно это все происходило. Она бережно относилась к Шуджи, пытаясь всегда его поддерживать, почувствовать хоть какую-то взаимность, но ничего не было. А внутри всё разрасталось, чувства становились крепче, почти ощутимы на физическом уровне. Он был каким-то другим. Сразу показывал себя не с самой лучшей стороны, будто предупреждал об опасности, но потом шло веселье и азарт. Она знает, что он её не примет, нужно отпустить, но становилось жутко и холодно от одной мысли, что тот сон может произойти в реальности. Какова причина таких изменений? Джун стала скучной? Он бы так и сказал, не стал приплетать Рики и Кисаки, а просто сказал всё так, как есть. Что-то было не так. Голова начинала болеть. Вдруг послышался знакомый голос. Джун слишком резко поворачивает голову в сторону заднего сиденья, но никого там не находит, но продолжает слышать бархатный голос Шуджи. Что-то нечленораздельное, но такое знакомое. Его смех и голос слышались там, где его не было вообще. Это было предательство разума. Тело будто чувствовало его прикосновения на руках и щеках, но никого рядом не было. Она продолжала вглядываться в пустоту перед собой, будто там появится Шуджи и пошутить, как это обычно бывало. Прошла минута, пять, десять, а касания всё так же ощущались, но Джун ничего не видела. Возможно, она сходит с ума. Сходит с ума по его улыбке. Да, она частенько такая странная и пугающая, но в её искренности вообще нет никаких сомнений… в отличии от улыбки Джун. В голове вертелась фраза Рики: «Улыбка — лучшая иллюзия для человека.» И вправду, Джун не могла просто не согласиться на это. Сколько бы боли она не прошла, она всегда улыбалась и скрывала все переживания, грусть и обиду на мужчин. Скорее даже не на мужчин, а на собственную слабость и легкомысленность, хотя все дети в десять и одиннадцать лет слабые. Даже Шуджи был слабым, но уже знал о том, что творит Шуг, смотрел порнографию с участием Джун… От этого факта могло бы быть отвратительно и стыдно ещё в старшей школе, но сейчас ясность ума и понимание ситуации под другим углом прямым текстом говорит: ты никого не провоцировала и не виновата в своих искренних чувствах. Да, Шуджи видел те ролики, но даже когда он узнал о том, что там была Джун не отвернулся от неё. Продолжил общаться с ней так, будто ничего не знает, хотя каждый раз напоминал о том, что он знает о её прошлом, так что врать — затея так себе. Если Шуджи сказал, что толка от общения не было, тогда зачем он тогда заступился за неё? Чтобы переспать? Мог взять силой, как это делали все остальные, но почему тогда в его глазах было столько искренности? В их последнюю встречу он вел себя иначе, больше молчал и просто наблюдал за людьми, меньше говорил о Кисаки и их банде. В голове не укладывается факт того, что всё было ложью. Что могло пойти не так? Да как они вообще познакомились. Первая встреча их была на вечеринке, когда Шуджи знатно выпил, но был один. Он тогда тоже мало говорил, однако тогда была их первая встреча и было логично, что тот не выпалил всю правду о себе, прочувствовав горе Джун. Вторая встреча была там же, но уже и с Кисаки. Да даже когда они приехали в Инвернесс выглядели они хорошо и счастливо, особенно Кисаки. Он даже умудрился взять пару фотографий с его участием со стены Джун, чтобы вспоминать эту веселую поездку. Шуджи тоже был счастлив, так что не так? Расстояние меняет людей, она понимала. В какой-то момента в голове что-то щёлкнуло. Когда он узнал о тату, эскизе и места порадовался за девушку и поддержал, а сейчас говорит, что она изуродовала себя. Ну не мог он так быстро поменять своё решение, особенно когда так яростно поддерживал и даже уговаривал сходить в салон, чтобы до конца перекрыть шрамы. За окном уже начало светать. Нежно-розовое небо манило взгляд к себе, а солнце поднималось всё выше и выше. Машин на дороге становилось всё больше и больше, а музыка по радио оживленной и веселой. Её не хотелось слушать — становилось противно. Джун выключила радио, потянулась за пачкой сигарет в бардачке. Закурила, приоткрыв окно автомобиля. Мыслей становилось меньше, голова легче. Просидев до девяти утра в машине на обочине, Джун всё же вернулась в город. Сразу заехала в магазин и купила себе новый телефон, а по приезде домой вставила симку от старого телефона. Ей писали с работы, Рики тоже написал несколько сообщений, даже звонил. На работу все же надо было ехать. Нажала на кнопку чайника и под шум воды скрылась в комнате. Не смотря на то, что градусник показывал почти тридцать градусов тепла на улице, тело Джун покрывалось мурашками, было жутко холодно. Надела черные брюки, рубашку и белый свитер. Посмотрела в зеркало и решила, что смывать остатки туши с ресниц не будет — всё равно потом приедет домой и будет спать. Когда кнопка чайника щёлкнула, девушка вышла из комнаты. Взяла пакетик растворимого кофе и высыпала содержимое в кружку. Залила всё кипятком, перемешала и стала греть руки о теплую поверхность. Кофе не было уже через пять минут, как и девушки дома. Она уже ехала на работу по выученному маршруту. В офисе её встретила начальница и попросила больше не игнорировать её сообщения. Джун умолчала о настоящей причине поломки гаджета, но её оправдание приняли и попросили сдать отчёт. Сидя за своим рабочим столом, Джун монотонно печатала текст на компьютере, а стоило ей прикрыть глаза, как сразу появлялась картинка недавнего сна. Решила, что будет лучше, если сегодня она попросит небольшой отдых на завтра, а сейчас загрузит себя работой до самой ночи. Несколько пустых стаканчиков из-под кофе стояли на тёмном дереве стола, пока Джун пыталась потереть глаза, но пальцами упёрлась в линзы очков. Сняв очки, сильно зажмурилась и принялась массировать виски, как сзади её окликнул парень. — Джин. — Та повернулась, увидев перед собой размытое пятнышко, еле напоминающее человека. Он активно приближался к ней, так что девушка взяла очки и надела их обратно, после чего мягко улыбнулась. — Ты как-то плохо выглядишь. Хорошо спишь? Джун качнула головой. Парень нежно улыбнулся и опёрся на рабочий стол девушки, поставив на поверхность один стаканчик кофе, а из второго сделал глоток. Лаин — добрый и молодой парнишка, который проходил здесь практику, а после окончания учебы и вовсе устроился. Они с Джун сразу нашли общий язык, иногда встречались в кафе или парке. Улыбчивый и добрый паренёк с черными волосами и карими глазами, мягкой улыбкой и позитивным настроем на жизнь. Пару лет встречается с девушкой и планирует сделать ей предложение, купить небольшой домик и воспитать ребёнка. В офисе только от него можно было почувствовать тепло и трепет, он каждый день светился и рассказывал забавные истории из жизни. Многим он не нравился, потому что был слишком ярким и открытым, но Джун эти черты нравились. Она всегда прикрывала его задницу, после чего он каждый раз угощал ту хорошим ужином в ресторане. Приходил, конечно, не один, а со своей девушкой. Она тоже была такой светлой и так подходила Лаину. Два интересных человека, которые прошли через многое. Никогда не надавят, вовремя отступят и ко всему относятся с пониманием. — Как прошла поездка в Японию? — Семейка — те ещё жуки. — Лаин хихикнул, а Джун почти сдержала свою улыбку. Взяла стаканчик и сделала глоток кофе. — Так много вопрос и просьба перевести абсолютно всё, вплоть до надписи на трусах. Господи, я там даже на итальянский переводила, потому что в языках запуталась… В общем, так себе, мнение понравилось. Лаин внимательно слушал, попивая свой кофе, покачивал головой и улыбался. Джун глянула на того, после чего вернулась к последним строкам отчёта. — Сегодня корпоратив, пойдёшь? — Парень ставил стаканчик на стол, заглядывает в монитор компьютера и ждёт пока будет поставлена последняя точка, а файл отправится директору. — Ну так что? — Я уже забыла об этом, честно. Во сколько он начинается? — Джун смотрит на часы. Почти девять вечера. — Через пол часа. Я, вот, думаю, что если ты пойдешь, то и я. Элли уехала к родителям, а дома скучно, хотя на корпоративе будет эта, — парень скорчил рожицу отвращения, — Несса. Опять напьется и будет совать свой нос туда, где он вообще не нужен. — Она даже трезвая лезет не в своё дело, — поправила Джун, выключая компьютер. Решив, что домой она не сильно то и торопится, решила согласиться. — Хорошо, пошли вместе, всё равно скучно. Переобувшись, Джун вышла из офиса. Лаин нагнал её быстро и уже сидел вместе с ней в машине. Дорога до нужного ресторана заняла всего пару минут. Внутри уже сидели почти все сотрудники, так что пришедшие решили устроиться в углу — подальше от начальства и Нессы, чтобы можно было спокойно поболтать о своём. Правда, первый час пришлось разговаривать со всеми, пока работники не разбились на компании, бурно обсуждая друг друга, не скрывая похоти, зависти и ненависти. Было много разговоров про Джун, её таинственное прошлое и настоящее. А Лаин в это время попивал шампанское, сидя рядом. Зашёл в телеграмм и записал одно видеосообщение своей девушке, после чего отложил телефон и начал рассказывать историю из детства. Мало что было понятно, потому что парень больше смеялся и корчил рожицы. — Так она ему и сказала, — парень прерывается, чтобы от души посмеяться и сделать глоток алкогольного напитка. — Да как ты так смеешь?! — тот раскинул руки в стороны, от чего все сотрудники сразу покосились на парочку. Джун не замечает этих взглядов, как и Лаин. — Прикинь! Она так долго за ним ухаживала, а когда до него доперла ситуация и начал действовать, то он ей просто перестал нравится. Ситуация и вправду забавная, но такая реальная. — Тот в последний раз хихикнул, а когда понял, что все затихли обернулся и уставился на людей. — Ну, раз вам так интересна моя персона, то могу со всеми поговорить. Люди сразу же отворачиваются, заводя новые, но слишком тихие диалоги. Несса сидит с молоденьким мальчиком, активно пытаясь накачать его алкоголем, но всегда смотрит на Джун и Лаина, которые вернулись к своим обсуждениям. Девушка косо смотрит на коллегу, пока та не замечает пристального взгляда. — Что-то интересно, Несса? — Джун отвлекается от разговора, переключая свое внимание исключительно на Нессу. Блондинка почти подскакивает на своём месте, когда слышит собственное имя, но по тупому улыбается. — Да мне тут интересно, а не любовники ли вы? Лаин сразу же оборачивается. Посматривает на тяжёлый взгляд Джун и искренне заинтересованный взгляд Нессы. Внутри Джун что-то трескается, руки сжимаются, от чего бокал с шампанским начинает подрагивать. Холодный взгляд был бы способен заморозить огонь, но вместо него перед ней сидит кареглазая блондиночка в откровенном платье. Не будь здесь столько народа из офиса, то девушка сразу бы послала коллегу на три веселые буквы с таким вопросом, однако неподдельный интерес во взгляде своих коллег подталкивает на мысль, что эта тема и вправду была столь желанной и необходимой для сегодняшнего вечера. Лаин почти начинает извиняться перед Джун за то, что заставил её прийти сюда, однако быстрый ответ перебивает парня. — Что, прости? Девушка сначала не понимает вопроса, но через какое-то время повторяет его громче. Джун вскидывает брови, отпивая напиток, после чего смотрит на Лаина и начинает звонко смеяться. Тот, видимо, поняв намёк, начинает искренне смеяться, пару раз ударив по плечу девушку, сидящую рядом. — Вам это правда интересно? — Лаин обращается к коллеге, которую только что ударил. Та медленно кивает, после чего парень чуть ли не начинает плакать от этого. — Так все ваши разговоры строятся на сексуальной жизни двух главных красавчиках офиса? Директор, не в обиду. Мужчина тоже посмеивается, но только из-за того, что уже выпил свою норму и смеётся почти со всего. — Несса, дорогая моя, закрой свой рот. Моя личная жизнь, а тем более личная жизнь Лаина не должна тебя интересовать больше, чем собственная. Прекрати лезть в чужую жизнь и раздавать ненужные советы и указы на жизнь. Твой угол жизни явно пошёл не совсем в ту сторону, раз ты ничего не видишь. Раз не видишь, то хотя бы слушай разговоры своих коллег, они не так активно украшают мою жизнь, в отличии от тебя. Прекрати, правда, уже все поняли, что ты за человек, не стоит лишний раз подтверждать наши надежды на твой счёт. Когда Джун заканчивает говорить, Лаин её дёргает за рукав свитера. Парень ярко улыбается и показывает большой палец вверх, от чего становится спокойнее. Да, Джун не виновата в том, что так отозвалась о Нессе. Она сама виновата, раз продолжала бурно обсуждать всех и вся, хотя сама ведёт не менее скучную жизнь. Весь остаток времени в ресторане никто и не думает лезть к Джун, в тем более к Лаину. Всё боятся услышать правду о себе, особенно если это будет говорить человек с тяжёлым взглядом и холодным тоном. Она ни к кому не питает симпатию, кроме Лаина, хотя и с ним бывают мелкие перепалки. Парень уже к двенадцати начал ныть, что обычное шампанское ему уже надоело и девушка была с ним полностью согласна. Официант, однако, не мог предложить что-то кроме шампанского, так что Джун начала переговоры на счёт собственного алкоголя. Договориться удалось уже через несколько минут за определенную сумму и Джун пошла в соседний магазинчик. Алкоголь ей продали и вот, уже с бутылкой виски и коньяка она села рядом с Лаином. Бутылку дорогого коньяка отдала парню, а виски оставила себе. Разговоры начинали обретать другие оттенки и вот, уже спустя час парень лежал на столе, жуя дольку лимона. Джун разговаривала с парнишкой, который сидел рядом с Нессой. Тот уже был в стельку от шампанского, но от виски отказываться не стал. Зажмурился и начал кашлять. Чем-то напоминал Кисаки, когда они впервые встретились. Ближе к двум часам все начинали уезжать по домам, так что Джун, прихватив Лаина, побрела к машине. Усадила того на заднее сиденье, а сама вперёд. Выпила бутылку воды, после чего поехала к квартире парня. Он пытался ещё что-то рассказать, но пьяное состояние и глупые смешки перебивали всю историю, превращая ту в кашу. Уже дома Джун сняла неудобные туфли, стянула свитер и кинула его в сторону ванной комнаты. Решив, что нужно срочно поспать, легла на кровать. Она так и не отпросилась у директора, хотя вряд ли завтра кто-то будет в состоянии работать в полную силу, так что всё равно. Та же картина. Чёрное пространство, белая ванна и Шуджи, но уже сейчас он выглядит ещё хуже. Синяки под глазами, кровавые костяшки и множество синяков на теле. Ребра выпивали, скулы покрывала лишь кожа, подчёркивая худобу. Коленные чашечки слишком ярко выраженны. От воды идёт пар, а когда парень поднимает руку, та оказывается полностью красной. Он вновь заносит голову и ударяется о белоснежный бортик ванной, но на этот раз Джун может подойти. Стоит рядом с парнем, придерживая его затылок так, чтобы тот не ударился об болтик. Кровь просачивается сквозь пальцы, капает в воду и растворяется в ней. Ханма поднимает голову, заглядывает в глаза Такэды. Всё, что видит девушка — это стеклянный взгляд карих глаз. Она пытается что-то сказать, но никакого звука нет. Руки парня поднимаются, хватают голову девушки и прижимает ту к своей. Губами водит по носу и щекам, находит губы и жадно впивается в них, кусает и посасывает, пока внутри девушки буря эмоций. Да, это определенно то, чего она хотела, но не при таких условиях и не во сне. Закрывает глаза, сминает губу парня своими и чувствует ужасный холод. Открывает глаза и видит уже синие губы, бледную кожу парня и закрытые глаза. Ноги становятся ватными и тело падает на пол. Руки трясутся. Джун резко просыпается, кашляя. Грудную клетку будто сдавливают, невозможно нормально дышать. Маленькие глотки воздуха не дают шанса на восстановление дыхания, в голова уже идёт кругом. Глубокий вдох отдается болью в сердце, от чего кашель становится сильнее. Прокашлившись до слёз и невероятной боли в груди и горле, Джун наконец делает глоток воздуха без особой боли. Пытается восстановиться дыхание, а по телу бегут мурашки. Руки обжигают кожу голеней, когда ноги упираются в корпус. Бережно обнимает ноги, упираясь подбородком на колени. Посмотрела на часы и сразу же разочаровалась. Не прошло и двух часов сна, а его и след простыл. *** Кошмарные сны продолжали сниться. Уже через неделю Джун начала соображать хуже, движения заторможенными и даже перевод с испанского давался через чур сложно. Девушка спала по два три часа в сутки, чего было крайне мало, а кофе и энергетики не давали сильного эффекта. Днём казалось, что ночью она уснет и наконец поспит хотя бы пять часов, но её максимум был в виде двух часов поверхностного сна с кошмаром. Это было похоже на бесконечный цикл. Начали мерещится звуки и силуэты в ванной комнате. Находиться в квартире не получалось, везде она слышала его голов и чувствовала запах. Человек, которого здесь никогда не было. Это сводило с ума, так что в середине второй недели Джун отпросилась к Рики. Парни дружно приняли её и почти всю ночь провели в комнате за просмотром фильма. Не лучший вариант, но в этой какофонии было приятней находиться, чем дома с наушниками и бумаги. Лаин всерьёз начал беспокоиться о состоянии Джун и уже на пятый день поделился хорошим снотворным, сочтя, что у той бессонница. Снотворное подействовало, вот только лучше не стало. Стоило закрыть глаза, как появляется пустота и ванна. Сон длился, а парень лежал в ледяной воде. Он не дышал, а девушке оставалось только смотреть на него, пытаясь убежать. Бег не помогал, он лишь по новой прокручивал пленку сна, пока сквозь эту пелену не послышался спасительный будильник. А сейчас Джун едет по трассе в неизвестном направлении, вдавливая педаль газа в пол. Закрытая банка энергетика лежит на переднем сиденье, а рядом валяется уже пустая банка. Цвет кожи стал более бледным, выделяя и без того огромные мешки под глазами. Такэда отказывалась есть, потому что потом её рвало. Энергетики, кофе и пару долек шоколада в день казался наиболее лучшим питанием, но глядя на высокую и слишком худощавую фигуру закрадывались сомнения. Тихая музыка лилась из динамиков, пьяня водителя, но не отвлекая от дороги и машин других людей. Сегодня она отпросилась с работы, хотя директор сам уговаривал ту отдохнуть хотя бы день. Стоило бы поделиться с кем-то своим состоянием. Рики и Лаин слишком переживают, заботятся больше, чем положено. Может позвать Лаина сегодня в бар и попробовать напиться? Рассказать ему о своих снах. Джун быстро прогнала эти мысли. Им это не обязательно знать, а вот билет в Японию, который она купила вчера на завтрашний утренний рейс, явно говорит об обратном. Шуджи не писал и не звонил, как и Джун. Она искренне ждала его звонка или сообщения, но сама боялась звонить или писать. Вдруг он её вообще заблокирует, сотрёт переписку у обоих и всё рухнет. Нет, оно уже рухнуло, но маленькие расточки надежды пытались прорастать сквозь завали. Ударялись в камни и быстро погибали, не находя другого решения. *** Она не знала точно, сменил ли Шуджи квартиру, но осталась ждать знакомого парня около подъезда, в который он заходил, когда Рики подбрасывал его с вечеринки. Не знала точно, но сильно надеялась на встречу. Ей не нужны были разговоры, лишь бы увидеть его, понять, что все её сны — плод воображения больной фантазии и не менее больной психики. Солнце грело чёрную ткань одежды, которая покрывала все тело девушки. Ребятишки бегали по двору, шумно разговаривали и смеялись, но Джун не понимала их. Сил хватало лишь на сохранение сидящего положения. Переводить остановки общественного транспорта казалось дикостью, а тут понимать гомон мелких. Из сумочки она достала наушники, подключила те к телефону и включила спокойную мелодию. Глаза закрывались, но нужно терпеть, смотреть по сторонам в попытке найти знакомую макушку Шуджи. В наушниках играет какая-то симфония Чайковского. Розовое небо обволакивало горизонт, а теплый ветер приятно щекотил кожу щек и шеи. Люди начинали чаще проходить мимо, несколько пытались что-то сказать девушке, но та игнорировала — не понимала их. Рядом стоял пустой стаканчик из-под кофе, а на коленях сидела черная кошка, играющая с рыжими волосами. Животное смотрело на девушку своими золотыми глазами, мяукало и ластилось, а Джун с удовольствие гладила его. Уже через пару часов Джун хотела забить на поиски. Не её проблемы, что ей снится такое, но тело будто стало свинцовым. Решение погреть ступеньку ещё пару минут было принято через несколько минут колебаний. И это было самым лучшим решением в её жизни. Рядом проходила какая-то гопота, громко обсуждая что-то. Пара друзей почти одновременно повернулись в сторону девушки, мило улыбнулись и продолжили свой путь. Два невысоких блондина с голубыми глазами, но почему то в крови. Переведя пару слов, Джун поняла, что улыбнулись из-за черного кота, который продолжал лежать на коленях. На лице появилась измученное подобие улыбки. Рядом кто-то присел и обратился к девушке. — Можно кота погладить? — на японском произносит брюнет с длинными волосами и черной форме. Девушка кивнула и убрала руки от кота, пока парень гладил черную голову и шею кота. — Твой? Такой хороший, да, красавец, ты. — Нет, просто рядом ходил, — тихо ответила Джун на японском. Парень с яркой улыбкой посмотрел на девушку, продолжая гладить животное на коленях. — Иди домой, сейчас опасно гулять девчонкам. Тот убежал, а кот довольно мяукнул. Пусть так странно и коротко, но эти трое создали приятное впечатление. Всё в одинаковой форме и неплохо общались между собой, не грубые, а наоборот. Впервые компания с чужим человеком была приятной и безопасной. На вид им лет по семнадцать, может старше, но от них не чувствовалась опасность. Это была не встреча с Шуджи, но тоже стало немного легче. По дороге в отель голова была пустой, а в самом отеле девушка сразу уснула. Проспала она не долго, но это было лучше, чем не спать сутки в самолёте. До утра в наушниках играла музыка, Джун тихо подпевала и двигала пальцами в такт музыки, а когда наступило время для завтрака решила сходить в столовую. Взяла деньги и телефон, после чего пошла по длинным коридорам отеля. Дожидаться лифт не было смысла — всё равно будет забитым, так что девушка быстро спустилась на первый этаж по ступенькам, проходя в большую столовую. Множество запахов смешивались и создавали приятный аромат в помещении, но от него так же появлялось чувство тошноты. У кофемашины заварила чашку кофе, взяла небольшую шоколадку и булочку, после чего поспешила удалиться из помещения. После завтрака, который пришлось в себя впихивать и держать в организме, Джун собиралась пройти хотя бы парочку кварталов. Цель была одна — встреча с Шуджи. Шум улиц не перекрывала полная мощность музыки в наушниках. Девушка устало оглядывала каждого прохожего, заходила в переулок, где они виделись в последний раз, ходила по тому маршруту. Всё бесполезно, но какая-то часть кричала о том, что нужно продолжить. Ближе к вечеру Джун решила заглянуть в квартиру, где они впервые встретились. Было необычно подниматься по знакомым лестницам, проходить внутрь, чувствовать запах алкоголя и перегара. Проходя мимо людей Джун заглянула на балкон. Никого. В квартире его не было, но был другой. Мочизуки стоял на кухне с бокалом алкоголя, медленно потягивал напиток и искал кого-то глазами. Такэда не сильно обрадовалась этой встрече, если бы не её состояние. Может, он знает, где сейчас Ханма? У барной стойки девушка взяла банку газировку и подошла к парню. Он стал ещё крупнее, но взгляд стал более добрым. Парень удивился, когда увидел перед собой девушку, но ничего не сказал, продолжая пить, хотя взгляд метался на лицо девушки. — Давно не виделись, Моччи, — мягко произносит Джун, открывая банку газированного напитка. Смотрит на Мочизуки, а тот сидит так, словно молния ударила. Кажется, что на несколько секунд перестал дышать. Глаза округлились, а на лице появилась горькая улыбка. Он тихо качнул головой в знак приветствия. Может, внешне Джун и изменилась, но голос у неё не меняется. Ей сейчас очень хотелось поговорить, без разницы о чем т с кем, главное найти человека. Забавно, что из такой толпы она выбрала именного этого человека. — Как поживаешь? — Нормально, — сухо отвечает парень, продолжая взглядом бегать по шее и рукам девушки. Сглатывает. — Ты как? — Пока жива. — Джун пожимает плечами и Мочизуки грустно улыбается. Наступает тишина. Джун не понимает, что ещё можно спросить у Моччи, но трепет так и говорит: «Спроси. Расскажи хоть что-нибудь.» Парень тоже молчит, смотрит на деревянную столешницу и полупустой бокал с вином. — Прости меня, — еле слышно произносит парень, смотря куда угодно, но не на девушку. До Такэды не сразу доходит смысл фразы и слов, но стоило всё понять, как болезненная улыбка появилась на лице той. Она пару раз постучала пальцами по жестяной баночке, сделала глоток и уверенно сказала: — Никогда, но спасибо. Ты, случаем, не знаешь, где может быть, — она осекается. А нужно ли спрашивать это именно у него? Лучше так и здесь, чем ходить и мучаться. — Шуджи? — Он на старой квартире. Вчера дрался с Изаной и ушёл с переломанным носом. Сдулся в последние месяцы. — Он наконец смотрит на девушку. Она кивает и тепло улыбается, благодарит, после чего уходит. Стремительным шагом выходит из квартиры, громко хлопает дверью, попутно вызывая себе такси. Машина приехала уже через пару минут. Ехать не долго, но неприятное чувство злости глушило все. Водитель несколько раз попросил покинуть машину и заплатить, а Джун услышала это только на третий или четвертый раз. Злость разрасталась. Злилась она на себя. Рано ушла, нужно было ещё посидеть, а не идти в отель. Было решено просидеть около подъезда до самого утра, может повезёт в этот раз? Но все оказалось без толку. Джун сидела, качалась на качелях, слушала музыку и иногда подпевала. Спать не хотелось, но глаза беспощадно слипались. На часах почти четыре утра, а девушка сидит на карусели, глядя на восход. Это не лучший период для неё, а завтра рейс обратно. Она уедет, продолжит жить в этом цикле с мыслью, что зря ушла тогда. Было больно. В какой-то момент Джун начала задыхаться. Ей категорически не хватало воздуха, голова ужасно болела, а все тело буквально трясло от холода. Хотелось плакать, ломать вещи и бить посуду, кричать и проклинать всё человечество, но всё что она могла сделать — закрыть лицо ладонями и тихо хрепеть. Ей ничего и никто не поможет. Здесь нет знакомых, кто мог бы помочь девушке с приступом тревоги, а батарея на телефоне разрядилась уже как пол часа назад. Люди, появляющиеся на улице, подсказывали, что время близится к восьми утра, но все шли по своим делам. Никто не замечал Джун. Низ живота скрутило, придавило к деревянному квадратику на карусели. Если она попытается сделать хоть одно движение, то точно заплачет и упадёт. Ей так сильно хотелось убедиться, что с Шуджи все в порядке, убедиться в её параное и дурном воспитании. Плечи стали теплее. Мягкое чувство растекалось по всему телу, но приступ н куда не уходил. — Перестань, Джин. Она знает этот голос. Так резко поднимает голову и смотрит на знакомое лицо. Из глаз начали литься первые слёзы, пока Джун пыталась найти отголоски знакомого Шуджи. Он стал слишком худым, с красным и опухшим носом. Его руки были усыпаны темными и багровыми пятнами. Фиолетлевый синяк был виден на правой скуле. Его янтарные глаза потухли. Красные пятна и большие синяки под глазами говорили о том, что у него тоже была истерика, он тоже плохо спит. Он молча смотрит на девушку, поджигая её усталым взглядом. Убирает руки с плеч, собирает развернуться, но Джун соскакивает с места слишком резко. Ноги подкашиваются, в глазах всё темнеет. Она упала? Слишком темно, твердо, но тепло. Среди темноты не было ванны и Шуджи. Здоровый сон или это изначально всё было сном? Проснулась девушка только о сигаретного дыма. Разлепив тяжелые веки, она смотрела в белый потолок. Было мягко и тепло. Села. Она была на небольшой кровати под одеялом, а рядом сидел Шуджи и курил. Повернулся на скрип, затушил сигарету о пепельницу и оставил там окурок. — Долго ты спала. Джун оглянулась на стену. Почти одиннадцать вечера. Черт, организм не выдержал и она вырубилась. Наверно, Шуджи принес её сюда. — Что с тобой происходит? — Вопрос сам слетает с губ и Шуджи тупо смотрит на Джун, явно не понимая. — Ничего особенного. Что ты здесь забыла? — его голос не был издевательским. Он устал, а голос и заторможенные движения это только подтверждали. — Я хотела узнать причину, — сознается та, обнимая себя руками. — Рики сказал, что Кисаки ему уже не пишет два месяца, да ещё и заблокировал везде. Странно… мне каждую ночь снится сон, как ты бьешься головой о бортик ванны и умираешь, а Кисаки выглядит так, словно призра— — Боже, — протягивает парень, скрывая лицо в руки. Падает на кровать и шумно выдыхает. Растирает глаза до покраснение и отпускает руки. — Он умер. Его сбил грузовик два месяца назад, когда мы дрались. Я не хотел говорить об этом Рики, заблокировал его через телефон Кисаки… Я очень рад, чертовски рад, что встретил тебя, но мне очень жаль, что ты встретила меня. Не моя жизнь пошла под откос, а твоя. Твоя, блять. Ты пережила столько дерьма, в котором я участвовал, знал об этом, но всё равно ебашил им, лишь бы повеселиться, а ты, как наивная дура, так легко влюбилась в меня, даже потрахалась, открылась и рассказала обо всём. Я не могу тебе дать ничего взамен, кроме свободы. Уезжай обратно, забудь обо всём. Живи и наслаждайся этой жизнью, веселись и влюбляйся по настоящему, так будет проще. — А будет ли это проще? — Она наклоняется к парню и мягко целует того в лоб. — Для нашего возраста у нас слишком большой опыт отчаяния, ты так не считаешь? Я с большим удовольствием буду веселиться после всего, но ты не будешь. Останешься здесь и будешь гнить, теряя уверенность с каждым днём. Шуджи, ты тоже имеешь право на нормальную жизнь. Полетели со мной? Мы найдем тебе хорошее учебное заведение, пройдем через все трудности, будем жить вместе. Проще — не всегда лучше. Если за переломанные кости и психику я смогу спасти и тебя, то я готова пойти на это. Шуджи, — голос начинает предательски надламываться, а сквозь пелену слёз почти ничего не видно. — Потом ты обязательно расскажешь о том, как тебе было тяжело. Они ещё с минуту смотрели друг на друга и молчали. Шуджи легко кивнул, приподнялся и крепко обнял Джун, упираясь в ключицу.