Место встречи изменить нельзя

      Вспыхнувший свет ударил по глазам сквозь закрытые веки, и Брилл, сильнее зажмурившись, прикрыла глаза ладонью. В коридоре снова началось оживление – теперь уже довольное, радостное, кто-то крикнул: «Да будет свет!»       Что ж им всем не спится-то, а?       За дверью послышались знакомые тяжелые шаги, потом щелчок замка. Хлопнула закрываемая дверь.       — Щиток у них забарахлил, — раздался голос вернувшегося фронтмена. — Его, наверное, ещё сто лет назад монтировали. Пока электрика местного будили …       — Угу. Выключите свет, пожалуйста.       Красная пелена под веками сменилась темнотой с расплывчатыми цветными пятнами, и девушка отняла ладонь от лица. Глаза открывать по-прежнему не хотелось. Теперь можно снова провалиться в блаженную дрёму …       — Амин … — она почувствовала, как с краю ощутимо просел матрас – Линдеманн сел рядом.       — М-м-м?..       — Это моя кровать.       Амина мысленно застонала: сил вставать и брести до своего спального места не было никаких. Ну какая разница кто где спит?!       — Герр Линдеманн, вам жалко, что ли?       — Не жалко, — горячие пальцы коснулись её лба, погладили по щеке, спустились по шее, легли на плечо. От этой ласки по коже тут же пробежали мурашки, а сон как рукой сняло. Брилл не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть выражение лица вокалиста – она и так его прекрасно представляла. — Просто это моя кровать.       Последние слова коснулись её кожи тёплым дыханием. Амина всё-таки подняла веки – лицо мужчины было всего в нескольких сантиметрах. В синеватом полумраке зелёные глаза Тилля казались прозрачными, только чернели колодца расширенных зрачков. Они тянули к себе, словно магнитом, манили окунуться в ласковую темноту. Чувствуя себя кроликом под взглядом удава, девушка подалась вперёд, сокращая оставшееся между ними расстояние. Только где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Завтра, всё завтра».       Фронтмен резко притянул Брилл к себе, накрывая её губы своими, окончательно разрушая хлипкую стену между ними, которую они так тщательно выстраивали, чтобы сломать в одночасье.       Его поцелуй был настойчивым, но в то же время нежным. Влажный язык скользил по нижней губе, исследуя каждую клеточку, которая пропиталась трепетом и сладким волнением. Она поддалась Линдеманну, обвивая его шею своими тонкими руками и проводя по ней острыми ноготочками, оставляя жаркие белые следы, которые отпечатаются в памяти. Он крепко держал пальцами девушку за талию, углубляя поцелуй и нависая над ней, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе. Им казалось, что они просто помешанные – неистовое желание слиться воедино нарастало с каждым вдохом и выдохом, с каждым обжигающим кожу взглядом, с каждым новым слоем поцелуя, губы от которого уже опухли и покраснели.       Вокалист неохотно разорвал телесный контакт, испепеляя глазами Амину, которая буквально пылала в его руках, пластая языки пламени по всему прохладному воздуху. Контраст тепла и холода только ещё больше разыграл возбуждение, которое каталось внизу живота, связывая узелки желания в одно целое и протягиваясь по всему телу. Руки мужчины медленно проходили по каждому изгибу девушки, оставляя маленькие иголочки после каждого лёгкого касания, которые впивались под кожу, вызывая приятные покалывания.       — Я не могу справиться со своими чувствами к тебе, Амина. — он тянул каждое слово будто боялся признаться в этом сам себе. — Я не могу … Не могу представить, что ты можешь быть чьей-то, кроме как моей, — воздуха оставалось катастрофически мало. Брилл запустила свои пальчики в белые волосы Тилля, слегка оттягивая их и вызывая тем самым усмешку.       Глаза в глаза. Такой пронзающий зрительный контакт, от которого мурашки мелкой россыпью покрыли каждый уголок тела, проникая в самую глубину души и оставляя там сладострастную дрожь. Возбуждающая эйфория протягивалась между их телами, проводя разряды тока, которые импульсами отдавались в районе груди.       — Тилль … — он не дал ей сказать – стал избавлять от одежды.       Фронтмен чувствовал, какая она маленькая и беззащитная, и ему хотелось спрятать её от всего мира.       Линдеманн оставил её в одних шёлковых трусиках, которые аппетитно прикрывали упругую попку, и разделся сам. Проскользил по ней своим взглядом, в котором плясали чёртики, и прижал к себе, проводя пальцами по искусанным губам.       — Оближи.       Амина покорно выполнила его приказ, и он шепнул ей на ухо "умничка" – протягивая каждую букву, как мёд. Вокалист отодвинул приятную на ощупь ткань в сторону, неспеша двигаясь по возбужденному бугорку круговыми движениями и размазывая липкий сок по половым губам. С губ девушки слетали хриплые стоны, которые мужчина ловил своими губами, проникая языком в её ротик и оставляя приторное послевкусие внутри. Его пальцы проскользнули внутрь, умело двигаясь вдоль влажных стенок, которые обволакивали конечности в тянущееся масло. Брилл выдавила из себя его имя, которое зажгло в нём синее пламя, сжигая дотла, без остатка. Внутри неё так горячо и узко, что просто невозможно сдерживать себя.       — Пожалуйста, Тилль …       Пожар между ног разжигался всё сильнее, пока фронтмен нарочно мучал девушку, наслаждаясь томящимися вздохами и просьбами. Он покрывал её лицо поцелуями, не оставляя ни одного свободного пространства, сминал ягодицы, оставляя багровые следы на них, и медленно, плавно, но до потери сознания приятно, вошёл в неё. Стремительные толчки и мягкие прикосновения, громкие стоны и сладкие поцелуи – он доводил до исступления своим колебающим непостоянством и диким рвением всё разрушить, а потом восстановить, не оставляя ни единого отпечатка боли. Амина что-то промычала, сплетая свои слова в парящем воздухе с рваным дыханием Линдеманна, который наслаждался каждым движением, буквально вдалбливая маленькое тело девушки в кровать. Он овладел ей полностью, бесцеремонно и без стеснения.       — Моя девочка. Моя ...       От этих слов дрожь вибрацией разлилась внизу живота. Поглощающая истома проникала в самые потаённые уголки сознания, связывая между собой странное чувство тяги к вокалисту. Хотелось ещё, но он не давал ей насладиться им полностью, желая как можно скорее довести девушку до самого сладкого. Брилл тугим кольцом мышц сжала горячий член мужчины, готовясь к пику.       Взрыв. Ураган. Цунами. Коктейль бешеных ощущений льётся через края, взрывая Амину под телом Тилля. Она натянулась, словно струна, но через мгновение обмякла, пока фронтмен запрокинул голову назад, закатывая глаза и доводя себя до финиша. Не было даже попыток отдышаться, когда тёплая жидкость разлилась внутри девушки, и она, наконец, вздохнула полной грудью, всё ещё дрожа от такой блаженной близости.       Они, обессиленные, но окрыленные, лежали на кровати Линдеманна, сплетя свои пальцы вместе и пропуская через каждый сантиметр тела дрожания от того, чего они так желали.       — Только больше не убегай от меня, — вокалист по-собственнически положил свои руки на талию Амины, соединяя пальцы в замок и крепко прижимая к своему, всё ещё расскалённому, телу.       — Не убегу, — она игриво прикусила нижнюю губу и засмеялась, как будто делала это в последний раз. Сейчас им хорошо. Вдвоём. И это чувство у них никто не отберёт. — Никогда ...