Единственная из рода...

Замок Сэ, 388 г. К.С. По аллее, меж разлапистых каштанов опрометью неслась пятилетняя девочка. Тяжелые косы, в которые были заплетены смоляные волосы, подпрыгивали в такт. Девчушка заливисто смеялась, постоянно спотыкаясь о слишком пышные юбки нарядного платья, но неустанно бежала навстречу четверке всадников. Запыхавшись, но наконец достигнув цели, девочка исполнила грациозный для своего возраста реверанс и застыла, едва удерживая улыбку. — Сударыня, позвольте вашу ручку! — бархатный голос раздался прямо над черной макушкой, вскинув голову черные глаза негодницы встретились с прожигающей синевой глаз властителя Кэналлоа. Хитро сощурив глаза, девочка протянула руку, и, не удержавшись, растянула пухленькие губы в улыбке. Герцог поднес маленькую ручку к губам с таким достоинством и трепетом, словно её ему подавала сама королева. Но стоило вытянуть бледные пальцы из мужской ладони, как обладательницу черных кос тут же подхватили за талию и кружа подняли ввысь. — Росио! — чистый, искрящийся детский смех наполнил ранее утро в окрестностях замка Сэ. Арлетта Савиньяк привычно сощурившись, стояла на ступенях крыльца. Бросаться вдогонку дочери графиня не планировала. Бесполезно. Беатриса все равно бы ускользнула от материнских рук. В дни, когда в Сэ приезжал герцог Алва, ум девочки занимал только синеглазый кэналлиец. И дни эти для всех обитателей Сэ становились настоящим испытанием. Четверка всадников остановилась, грациозная фигура в черном ловко спешилась и опустилась на одно колено перед облаком белоснежных кружев и атласных юбок. Надо бы поговорить с Рокэ, он балует девочку словно принцессу, но выше титула графини ей вряд ли забраться. Не хотелось бы потом ломать воздушные замки. Счастливый заливистый возглас и не менее звонкий смех вывел графиню Савиньяк из раздумий. Белое облако кружев, прорезаемое черными косами, взмыло вверх и было ловко усажено на спину лоснящегося жеребца. Внутри всколыхнулась тревога, вдруг конь понесет или выполнит свечу, но улеглась, как только узкая рука ловко взяла под удцзы. Девчушка, не переставая хохотать, кокетливо крутилась в седле и болтала ножками в позолоченных туфельках. На крыльцо вышел взлохмаченный Арно. Малыш сонно поморщившись, уставился на Беатрис, которая успела завладеть вниманием не только старших братьев, но и их спутников. Соперничества между младшими не было, Арно рассудив, что соперничать с девчонкой ниже его достоинства, спускал все её проказы со снисхождением умудренного опытом старшего брата. Тот факт, что разница между мальцами была всего два года, мало интересовала юного виконта. В последний год Арно вел себя и вовсе как старший мужчина в семье, искренне считая, что в отсутствие Лионеля и Эмилия обязан присматривать за женщинами Савиньяк. Арлетту это в глубине души умиляло, если сын в семь лет готов принять на себя бремя главы фамилии, значит они с Арно-старшим правильно воспитывали своих сыновей. Правда за этими мыслями тут же тянулась непроглядная черная тоска о погибшем муже, боль налетала шквалом, вцеплялась в душу острыми когтями стервятников и подолгу не оставляла. Но не сейчас. Сейчас нужно быть матерью не только для двоих малышей, но, что куда сложнее, для двоих военных и одного новоиспеченного генерала. — Госпожа графиня! — Рокэ галантно поклонился и прильнул к костяшкам пальцев. — Как всегда прекрасны. — Оставь это для Олларии, Росио! — улыбка вышла немного сдавленной, такой она получалась весь последний год. Переведя глаза за спину генерала Алва, графиня Савиньяк уставилась в одинаковые лица близнецов, сыновья в ответ сдержанно кивнули. Каролина Борн за такое отношение к мальчикам вечно критиковала Арлину. Что ж… возможно в общепринятом смысле это ужасно, зато сыновья в свои двадцать два уже успели дослужиться до чинов в армии. — Графиня, — из-за спин сыновей выплыл высокий кэналлиец с ослепительной белозубой улыбкой — позвольте представиться, Ротгер Вальдес. К вашим услугам. — сын неожиданной любви марикьярэ и северянки с изяществом приложился к руке. — Неужели? Самый молодой вице-адмирал Талига? Большая честь! — удивление было неподдельным. Что мог забыть адмирал столь далеко от своего любимого северного моря Арлетта не представляла. — Ну что вы, сударыня! Это для меня большая честь быть представленным вдове маршала и матери будущих маршалов. Помяните мое слово, даю десять лет, плюс минус еще парочку, и оба этих одинаковых красавцев обзаведутся красными перевязями. Что же до соберано, клянусь морем, он нацепит на себя черно-белую не позже, чем через пять. — Вальдес уймись! — смеясь шикнул Алва. На руках у герцога умостилась Беатриса, обхватив ладошками шею мужчины и умильно прильнув щекой к его щеке. Рокэ придерживал девочку за талию с такой осторожностью, будто в его руках был самый хрупкий алатский хрусталь. Очередная мысль, что всё это не доведет до добра заставила слегка нахмуриться. Лионель, чуя настроение матери шестым чувством, подкрался к Алве сзади. — Отдай мне мою принцессу, в конце концов это моя сестра! — Беатриса лишь сильнее вцепилась в своего черноволосого красавца. — Ах так? Сударыня, вы отвергаете меня? — всем своим видом Ли разыграл оскорбленное достоинство и чуть ли слезу не пустил. Такое жестокосердие не могла позволить себе даже Трис, поэтому с сожалением поглядела в синие глаза герцога, чмокнула на прощание того в щеку и потянула ручки к Лионелю. Старший-старший легко перехватил сестру и сразу же отошел к Эмилю. Любимой игрой близнецов было заставлять маленькую Беатрису угадывать кто есть кто. Растерянность на детском лице умиляла. Но недолго, в глубине черных глаз полыхнула синяя молния гнева, и Эмиль сдался со смешком называя свое имя. Беатриса в ответ лишь оскалилась. Арлетта в который раз поразилась, что девочка уродилась такой дикой. Лионель применительно прильнул к виску маленькой разъяренной львицы и что-то тихо шепнул на ухо, девочка согласно кивнула, но тут же обернулась на входящих в дом мужчин, с затаённой надеждой глядя в спину герцога. Алва обернулся, словно его окликнули и не говоря не слова вернулся, властно подставив руки. Лионелю оставалось только передать свою ношу. Беатриса клещом вцепилась в мужские плечи и уткнулась носом в шею, а Рокэ что-то тихо мелодично напевая на кэналлийском прошел в дом. — Ты должна что-то с этим сделать! — хлестко проговорил Лионель — Пока ей пять, но что будет, когда ей стукнет пятнадцать? — темные глаза сына встретились с глазами матери. Что с этим делать Арлетта Савиньяк не имела ни малейшего представления. Замок Сэ, 393 г. К. С. Письмо Росио было по обыкновению коротким и лаконичным, и в нем не было ни слова о том, что в очередной раз в истории Олларии пост Первого Маршала Талига занял мужчина из рода Алва. Об этом Арлетта узнала из письма старшего-старшего. Лионель, по долгу службы постоянно находящийся в столице, стал ещё больше походить на закатную тварь. Его письма чаще отдавали сухостью архивных заметок, правда между строк порой было много весьма любопытного, что могла прочитать только мать. Однако, кровь проявляется порой очень забавно. Все три сына походили на своего отца всеми фамильными чертами, двое походили еще и характером, и только Ли имел ум и холодность Рафиано. Тот факт, что близнецы как две капли воды похожие внешне были небо и земля внутри заставлял графиню Савиньяк чувствовать совершенно странную и необъяснимую гордость. Да, Арлетта гордилась сыновьями. Что же до дочери… Под окнами раздался залихватский вскрик и тут же мимо промчалась рыжая кобыла, за всадницей плащом развивались смоляные волосы. Вновь распущенные. Арлетта была готова прозакладывать Сэ, что эта бестия ещё и в мужском платье Арно. Чуть привстав и выглянув в окно, лишь подтвердила свои догадки. Беатриса была чудесной девочкой, если хотела быть таковой. Она безупречно носила женские платья и украшения, была прилежна в вышивании, постигала науки, стихосложение и музыку. В свои десять она превосходно разбиралась в землеописании, а какая-то просто мистическая память позволяла запоминать исторические события и даты с поразительной лёгкостью. Этикет юная Савиньяк знала получше многих придворных дам, а кокетничать научилась ещё в глубоком детстве. Мечта, а не дочь. Но была у прекрасной Беатрисы другая дикая и необузданная сторона. В семь будущая графиня схватилась за шпагу и изъявила желание учиться фехтованию наравне с Арно. Надеясь, что эта блажь быстро выветрится из головы после первых изнуряющих тренировок Арлетта согласилась. Но вот уже три года к ряду Трис вставала в несусветную рань и тренировалась по четыре часа для того, чтобы в своем умении хотя бы догнать Арно. Это её «хотя бы» заставляло нервничать больше всего, с этой девчонки станется поставить своей целью превзойти первую шпагу Талига. В восемь она впервые самостоятельно взобралась в седло, и не в дамское. Хотя дамским ее тоже научили пользоваться, правда с большим скандалом и не без помощи уговоров Лионеля. С полгода назад в буйную голову черноглазой красавицы пришла восхитительная мысль, что умение стрелять из пистолетов жизненно необходимый навык для девицы из рода Савиньяк. Желание это безусловно и неотрывно связано с ныне уже Первым маршалом Талига, который в шутку выстрелом потушил свечу. Арлетта понимала, что чем дальше, тем больше Рокэ становился авторитетом для юной Беатрис. Мнение матери и старших братьев в расчет не бралось, исключением иногда становился Лионель. Одному Леворукому известно как старший-старший умудрялся убеждать это несносное создание, хоть немного держа её в узде. Что же касается Рокэ, то он поддерживал любую безумную идею младшей Савиньяк, правда в свою очередь настаивал на изучении языков. Таким образом Беатрис уже в свои годы могла бегло изъясняться на дриксен и гаиф, немного читать по-гальтарски, и в совершенстве тараторила на кэналлиском, что всякий раз с гордостью демонстрировала герцогу, Алва в ответ расплывался в искренней довольной улыбке. — Дора Арлетта! — пожилая кэналлийка переминалась с ноги на ногу у входа в кабинет, пряча под передник натруженные руки. — Что она натворила на этот раз? — Дорита, совсем от рук отбилась. Косы не плетет, платья носить отказывается, носиться по окрестностям верхом… Дора Арлетта, как же её ко двору такую? Мне перед Соберано стыдно. Он ведь просил меня… — Соберано твой её такой и сделал! — зло выплюнула графиня. И ведь правда! Примчится как снег на голову, запудрит девчонке мозги, та навосторгается им до икоты, а всем обитателям Сэ потом эти восторги расхлебывать. — Оно так. — грустно вздохнула женщина — Да только не ему среди фрейлин блистать. — Так что она натворила? — Ох, дора… Она палила из пистолетов и в летнем доме разнесла старую люстру. — кэналлийка пожевала губы — Дора, она ведет себя точно также как маленький соберанито. Соберано Алваро всякий раз хватался за голову, когда младший опрометью несся на лошади и палил на ходу. Так он и был chico loco (сумасшедший парень) из всех детей. А дорита… в кого ей быть такой отчаянной? — Кто-то да нашелся в обширной родне. Где сейчас моя дочь? — графиня поднялась — Ждет на крыльце. Deja que sea una chica desesperada, pero tiene conciencia. (Пусть она отчаянная девушка, но у нее есть совесть). — Legado del padre. (Наследие отца) Перед крыльцом, держа свою рыжую под уздцы стояла будущая графиня Савиньяк, сюртук девочке был великоват, рукава приходилось подворачивать, но даже это не отбило охоту таскаться в мужской одежде. Глаз негодница не опустила, а напротив сильнее выпрямилась. Не успела Арлетта переступить порог, как на площадку перед крыльцом влетел ещё один всадник. Арно спешился, грудью закрывая сестру. — Мама, это я! — Беатрис за спиной недовольно сдвинула черные брови. — Я знаю, Арно. Чтобы не случилось в Сэ это всегда ты. — Я могу доказать. — Как же? — В моей ольстре разряженный пистолет. Пистолеты Трис заряжены оба. — Малыш аж раскраснелся от усердия, его сестра напротив стала ещё бледней чем обычно. И Арлетта могла поклясться хоть Создателем, хоть Леворуким, что это от злости. — Прелестно. — любимая присказка Рокэ была как нельзя кстати. — Мама… — начал было Арно — Я понесу любое наказание, только прошу разрешения посещать тренировки по фехтованию и стрельбе. — виконт недовольно обернулся на сестру — Арно, ты не будешь получать наказание вместо меня, в этом нет ни благородства, ни чести. — Мужчина должен защищать женщину! — буркнул Малыш. — От врагов и подлецов. — отрезала девочка и впилась взглядом в Арлетту. — Никакого мужского платья. — полные губы сжались — Никогда! — в черных глазах полыхнула синяя молния гнева — Волосы будешь носить в косах. — В косе. — упрямый ответ. — На дриксенский манер? — графиня изогнута бровь. — Две косы мешают при фехтовании, с одной удобней. — пожало плечами горе дома Савиньяк — И думаю, что не только «гусыни» догадались так плести волосы, эти просто догадались об этом громче кричать. — Хорошо, но простоволосой ты больше ходить не будешь. — Это все? — ни облегчения, ни подозрения. Простое уточнение. Она упряма настолько, что и правда понесет любое наказание. — Гобелен в оружейной, займешься его восстановлением. Пока не закончишь о верховой езде и прогулках по нижнему парку можешь забыть! — согласный кивок. Малыш было взвился, но бледная рука, легшая брату на плечо, уняла все возмущения. Арно оскорблённо зыркнул и взяв сестру за руку удалился. Перегнула, сама уже поняла, что перегнула. С гобеленом возни месяца на два, а это самое ласковое летнее время. Жалко отбирать их у девочки, но графиня не имела обыкновения менять своих решений. Особенно в воспитании детей. Положа руку на сердце Арлетта поджидала Росио и старших ещё на месяц раньше. Как по ней, и так задержались. Лионель не упустит случая улизнуть из столицы, да и веселиться эти трое любили без посторонних глаз. На площадке у крыльца звучал смех, Малыш с радостью бросался в объятья братьев и с восторгом рассматривал черно-белую перевязь Рокэ. Надо же, Вальдес не ошибся, Росио стал Первым маршалом Талига ровно спустя пять лет. В радости встречи никто не заметил отсутствие младшей Савиньяк. Когда первые восторги улеглись, Рокэ удивлённо огляделся. — Сударыня, где Беатриче? Надеюсь, она в добром здравии? Не припомню, чтобы она отказывалась нас встречать ранее. — Она наказана! — буркнул посуровевший Арно. Брови троих мужчин взлетели в изумлении. — Это действительно так, — спокойно проговорила графиня — но никто не запрещал ей выходить и встречать гостей. — Будто ты не знаешь Трис! — распалился Малыш, являя во всей красе фамильный характер Савиньяков — Сказано было восстановить гобелен, так она его восстановит! Самому Леворукому подождать придется, пока она не закончит! — Арно! — в голосе графине зазвучала сталь. — Ты же сама знаешь, что я прав! Можно было и спустить ей тот выстрел! Тем более люстра была и правда страшная… — Арно! — голос пришлось-таки повысить, но продолжения ссоры не случилось. — Добрый день, господа! — звонкий девичий голосок оборвал и мать, и брата. По лестнице крыльца степенно спускалась Беатриса, дойдя до собравшихся, замерла в книксене и изящно подала руку герцогу. Арлетта наблюдала за тем как шла ее дочь — спина прямая, шаг размерен, руки изящно удерживают юбки, книксен идеален, подача руки поистине королевская, и это в десять лет! Всё было безупречно и именно от этого хотелось заскрежетать зубами. Негодница издевалась над матерью, выказываю зубодробительную покорность и превосходность манер. Рокэ расхохотался. — Беатриче, моё почтение! — губы коснулись костяшек девичьей ручки, которая тут же была отнята. — Мне послышалось или я услышал слово «выстрел»? — в синих глазах кэналлийца плясали безумные искры. — А ещё вы слышали слово «наказание» — сухо парировала Трис, склоняя голову в приветственном поклоне перед старшими братьями. — Я заинтригован. — не сдержался Лионель, растянув губы в улыбке, но оставив совершенно холодными глаза. Таким он иногда пугал даже Арлетту, Арно и вовсе ежился под этим взглядом брата, но Беатриса только упрямо уставилась в ответ. Дуэль взглядов продолжалась чуть дольше приличного, и закончилась неожиданным искренним смехом обоих дуэлянтов. Ли притянул сестру в объятия и Трис прижалась щекой к сукну кителя. Эмиль с сожалением посмотрел на это проявления тепла, Арлетта тоже завидовала в душе. Беатриса подпускала в объятия только двоих мужчин, один успел прослыть бесспорным победителем дуэлей, другой все доказал, получив перевязь Первого маршала Талига, обоих смертельно боялись, но только в их объятиях оттаивала юная Савиньяк. Арлетта тяжело вздохнула, через семь лет девочке выпишут фрейлинский патент, а ещё через два придется выдавать замуж и за кого, простите на милость? Кто может встать на одну ступень с Ли и Рокэ? Графиня постаралась задвинуть накатившие материнские страхи, до этого ещё неприлично далеко. Рокэ мог передвигаться бесшумно как хищная кошка, но сейчас он намеренно обозначил свое присутствие. — Проходи. — графиня небрежно махнула рукой в сторону кресел, убирая в бюро конторские книги. Кэналлиец, проигнорировав приглашение, уселся на шкуру возле камина и принялся открывать бутылку вина. — Ты много пьешь, Росио. — Я пришел не слушать нотации. — Ты пришел их читать. — утвердила графиня. — Разве? — черная бровь взметнулась вверх, но глаза он так и не поднял, сосредоточенно переливая вино в кувшин с большим горлом. Арлетта в который раз удивилась этому человеку. Невысокий, на полторы головы ниже ее сыновей, субтильный, но поджарый, с неестественной бледностью лица и вовсе уж непостижимом цветом глаз он меньше всего походил на кэналлийца, и куда меньше походил на непобедимого бойца. Однако являлся именно таковым. Эта узкая холеная рука, украшенная перстнями, неисчислимое количество раз направляла шпагу точно в цель, обрывая чужую жизнь. Шептали, что сам Леворукий покровительствует Алве. Арлетта в это никогда не верила. Она видела перед собой одинокого мужчину, потерявшего семью и сломавшегося в доме на Винной улице. — Рокэ, зачем ты пришел? — Эмиль уже пьян, а Лионель умеет остановиться. Больше в этом доме пить не с кем. — Стоило захватит Ротгера. — Он в море. — мужчина наконец-то поднял взгляд синих глаз. — И делать ему здесь больше нечего. — А что он делал здесь в тот раз? — Проезжал мимо. — Арлетта вздохнула. Рокэ сам расскажет, если посчитает нужным. — Так что это за выстрел был? — менять тему он умел обескураживающе. — Пистолетный. — из чисто рафиановской вредности произнесла графиня. — Я так и думал, мушкет для неё тяжеловат. — Рокэ, она палит из пистолетов, машет шпагой по четыре часа в день, носиться верхом так… она совершенно неуправляема! — Она и должна быть такой. — Через семь лет её представят при дворе, как ты себе это видишь? — Как сегодняшнее представление. Бросьте, сударыня, Беатриче уже умеет преподать простой выход как оскорбление окружающим. — Кого-то напоминает, тебе не кажется? — Возможно. — губы растянулись в мимолётной улыбке. — Я должна была ее наказать. — Арлетте отчётливо показалось, что она пытается оправдываться. — Безусловно! — спокойной отозвался герцог — На будущее в качестве наказания лучше использовать переводы, тренирует знание языка. Однако, могу сказать в её защиту, что люстра и правда была кошмарной. Алатская хрустальная безвкусица Раймонды уже многие поколения вводит в ступор. Беатриче просто оказалась смелее других. — Соберано Алваро тебя именно так наказывал? — Арлетта пропустила мимо ушей высказывания об алатском хрустальном чудовище, являвшимся отчётного-то гордостью Сэ. Люстру ей не было жаль, напротив, в душе она была согласна и с Арно, и с Трис, и с Рокэ. — Да, поэтому к двенадцати я умел писать гальтарскими буквами на кэналлийском. — Не скажи это при Беатрис, иначе наказание станет делом жизни. — Не преувеличивайте! — К сожалению, я не преувеличиваю. Девочка восхищается тобой как божеством. — Никогда не слышал, чтоб закатных тварей боготворили. — Рокэ залпом выпил бокал вина и невесело усмехнулся. — Росио, я боюсь за неё. — Не стоит. Войны нет и ещё лет пять не будет точно, а это значит нас ждёт страшный мир. Я ещё долго не появлюсь в Сэ. За это время Беатриса найдет новый идеал для подражания. Графиня только покачала головой. Рокэ ловко поднялся, допил вино прямо из кувшина и вышел из кабинета. Арлетта мысленно спросила давно почившего мужа, что же случилось на Винной улице, что из жадного до жизни молодого человека Росио превратился в пустую тень? Сердце графини сжалось от боли. Арлетта давно поняла, что у неё не трое сыновей, а четверо, да простит её Долорес.