Эксперимент

— Вот, капитан коротышка, — Ханджи Зоэ со стуком поставила большую керамическую кружку, наполненную до краёв пенящейся жидкостью, перед отчуждённо сидящей в задней части трактира фигурой, — за мой счёт.       Послышалось шипение, когда коричневатая субстанция выплеснулась через край, образуя небольшую лужицу на затёртой поверхности стола.       Леви сжал губы в отвращении. Пахло как моча. Выглядело тоже. — Вали туда, откуда пришла, — пробормотал он и пренебрежительно скрестил руки на груди, но командир отряда Зоэ уже скользнула рядом с ним на лавку, пристально вглядываясь в его лицо. Он резко подался назад, но она только наклонилась ближе.       Изо рта у неё пахло, будто она поела лошадиного навоза, волосы растрепались в ужасном беспорядке, а кожа блестела от пота и грязи. Ханджи была воплощением нечистоплотности, а ещё знала, как изводить Леви, как никто другой, и наслаждалась каждой секундой своих пакостей. — Не ты ли минут пять назад в потолок лыбился как душевнобольной? — Чего? — Так я и думала, — она медленно кивнула, всё ещё пялясь на его лицо через грязные стёкла очков. — Но Моблит настаивал, что видел это. Ты его напугал.       Окаянные кретины из четвёртого отряда. Стиснув зубы, Леви повернул голову, чтобы отыскать их в беспорядочной толпе. Вон они, в углу, кидают вороватые взгляды в его направлении. Леви всё ещё хотелось поотрывать им головы за ошибку, допущенную ими три дня назад. Но это означало бы, что ему придется коснуться их, а это... Он поёжился. Все они выглядели так, будто извалялись в жире и грязи следом. А возможно, так оно и было. Не шибко они отличались от своего командира.       Он снова поёжился, в этот раз сильнее. — Замёрз? — спросила Ханджи, умудряясь звучать обеспокоенно. Она начала шарить по лавке в поисках его накидки, но он дал ей по рукам. Зоэ была далеко не обеспокоена, просто на пути к состоянию глубочайшего опьянения, что не предвещало этому месту ничего хорошего. Около двух лет назад прогремел нашумевший инцидент, когда Ханджи, взятая на слабо, протестировала взрывные свойства разных смесей алкоголя. В закрытом помещении. Леви мог себе представить размах бардака. — Выпей чего-нибудь, — она криво улыбнулась, немного кося глазами. — Мгновенно согреешься. И поешь. Мало ли, заодно подрастешь немного?       Сегодня им подали мясо в честь празднования дня рождения главнокомандующего Эрвина. Если кто-то сомневался, что люди не так сильно отличаются от зверей, то стоило просто показать ему, как они дерутся за объедки редкого угощения. Леви предпочёл бы голодать, чем опуститься до такого уровня.       Только он хотел повернуться обратно к Ханджи, чтобы высказать презрительное замечание о её на редкость низком поведении, как на глаза попалась симпатичная блондинка, которая пристально наблюдала за ним из другого конца комнаты. Она слегка испугалась, оказавшись замеченной, но быстро взяла себя в руки и уверенно направилась в его сторону, соблазнительно покачивая бедрами, облаченными в цветастую ткань платья. Леви мысленно застонал. — О-о, — Ханджи захихикала, будучи не настолько пьяной, чтобы не заметить, — кто-то ещё сжалился над твоей бедной, изголодавшейся по любви душенькой, — она кивнула на девушку, — Такой она тёплой выглядит, а эта грудь... Смотри, а то раздавят ещё! — Доброго вечера, — проинесла девушка едва ли достаточно громко, чтобы быть услышанной за гамом празднующих солдат. Губы на сердцевидном лице растянулись в застенчивой улыбке, обнажая ряд немного кривых, но чистых зубов. — А можно мне присесть? — Да, — Зоэ просияла в ту же секунду. — Я как раз собиралась уходить. Пока, ворчун! Эрвин на тебя обидится, если ты с такой кислой миной просидишь всю его грандиозную вечёрку.       Эрвин испарился около часа назад. Леви пока ещё не решил, переживать из-за того, что он до сих пор не вернулся, или нет.       А Ханджи валко побрела прочь, пошатываясь и хватаясь за столы и случайные плечи для поддержки.       «Она вообще ходить не должна, – подумал Леви, хмурясь сильнее, – скорее лежать пластом.»       Её травмы были так же плохи, как и его, если не хуже. В течение всего вечера его колено пульсировало тупой, настойчивой болью, а повязки вокруг бедра, казалось, затягивались всё туже с каждым часом. Скорее всего, рана опять открылась. Будь проклят шарлатан, который оказывал им помощь. Разведке следовало срочно найти докторов получше.       На другом конце комнаты Ханджи неизящно споткнулась прямо в объятия Майка Захариуса. Они оба засмеялись, и он притянул её ближе, смотря на неё с безошибочно одурманенным, абсолютно глупым выражением лица. Серьёзно?! Когда это случилось?       Почувствовав, как настроение стремительно ухудшается, Леви обратил свой самый злобный взгляд на молодую девушку, с опаской наблюдавшую за ним. Она отшатнулась, будто от пощечины. Что ж, по крайней мере, это доставило Леви несколько секунд удовольствия. — Я... Я думала, что ты... — Лучше не думай слишком много, — холодно произнёс Леви, — а то у тебя появятся морщины, и тогда никто больше не станет платить тебе за твои услуги. — Но мой знакомый сказал... Что капитан Леви...       Что капитан Леви, что? Она запнулась, прежде чем просветить его, что её друзья говорили на его счёт, выглядя готовой заплакать. Серьёзно, уже? Если жить хочется, то ей бы отрастить кожу потолще и как можно скорее. Леви знал таких, как она, ещё со времен жизни в подземном городе. Выглядела эта девушка очень даже симпатично с этими своими золотыми локонами и фиалковыми глазами и, хоть была едва майоренная, казалась старше за счёт румян и помады. Вероятнее всего, воспользовалась возможностью обслужить членов разведывательного корпуса на дне рождения их главнокомандующего, пока её сутенер жадно потирал ладони в предвкушении хорошей прибыли.       Душевная боль ждала её в будущем. Страдание, намного превосходящее то, чего она заслуживала. Слишком много монстров жило внутри Стен, таких же жестоких, как и титаны, если не хуже.       Она состарится раньше положенного времени, оставшись с телом, использованным и обруганным теми, кто заплатил нужную сумму. Если не будет осторожна, то обнаружит, что ждёт ребёнка, а если окажется достаточно глупа, чтобы оставить дитя, ей придется прятать его в шкафу, когда придут клиенты, и чувствовать вечную вину за то, что она плохая мать.       Леви вздохнул. Он мог бы оказать ей любезность и уйти с ней прямо сейчас, удерживать подальше от улиц в течение нескольких часов. Но завтра ей вновь придется самой бродить по кабакам в поисках новых клиентов. Так к чему заморачиваться?       Всё это ей не поможет.       Но затравленные, испуганные глаза девушки навеяли воспоминания из прошлого, и Леви стало не по себе. Говорить гадости этой очкастой, которая давала отпор не хуже него самого — одно дело, и совсем другое — грубить проститутке, которая просто углядела в его унылой физиономии возможность подзаработать немного денег.       Что ж. Ей не повезло, что он был совершенно не в настроении любезничать с кем бы то ни было.       Леви поднял стоящую перед ним кружку, чтобы выиграть немного времени — девчонка всё ещё пялилась на него со смесью страха и надежды в хорошеньких глазках, напрасно ожидая от него того, чего он ей дать не мог — и сделал глоток... В следующее мгновение выплюнув мерзкую жидкость через стол.       Она не могла. — Ханджи! — проревел Леви на всю таверну, изо всех сил стараясь удержать содержимое желудка на месте. — Четырёхглазая ты сука!       Все головы повернулись в его сторону, — когда это Леви так кричал? — а затем они одновременно нацелились на Ханджи, стоящую очень близко к Майку и обхватывающую его руками за талию. Широкая улыбка расползлась по лицу женщины, когда она насмешливо отсалютовала Леви.       Содержимое кружки не только выглядело как лошадиная моча — это и была лошадиная моча.       Что-то внутри него оборвалось. — Я её убью, — прорычал Леви, с трудом выпрямился и схватил трость, которую ему приходилось использовать для ходьбы с тех пор, как он вернулся с миссии, как грёбаному инвалиду. Колено затекло от долгого сидения, и двигаться было чертовски больно. Тем лучше.       Ханджи хохотала как сумасшедшая, отлепляясь от Захариуса и отступая за спины коренастых солдат в поисках защиты. Однако они сразу смекнули не предоставлять ей желаемого, и, быстро расчистив путь, когда Леви ускорил шаг, оставили Ханджи незащищённой. И совершенно бесстрашной.       Вот кем была Зоэ. Той, кто встанет на пути титана, будучи очарованной блеском в его глазах. — Ты уже согрелся? — она засмеялась и широко развела руки в стороны. — Или обнимемся? — Достаточно, — прорычал Леви, подпрыгнул и замахнулся, попав ей прямо в челюсть. Поняв, что она не собирается уворачиваться, он немного смягчил удар, но, чёрт возьми, она заслужила его весь до последней капли. Что за безрассудная идиотка!       Кто-то ахнул, скорее всего, тот придурок Моблит, который всегда ходил за ней по пятам, как прирученный щенок, но ребята из исследовательского отряда никогда бы не осмелились выступить против Леви. Они слишком боялись его. Что им, к слову, и следовало делать. — Ба, да ты теперь девушек колотишь? — невинно спросила Зоэ, выпрямляясь, потирая челюсть и поправляя очки, прежде чем с удивительной скоростью взмахнуть здоровой ногой. Послышался глухой звук удара. Глупо удивленный жестокостью контратаки, Леви пошатнулся — чёрт бы побрал эту травму! — но ему удалось схватить Ханджи за ногу прежде, чем она успела отскочить, и он увлек её за собой на пол, в путаницу из конечностей.       Ещё больше вздохов в толпе. От огорошенных солдат слышались то испуганные, то ободряющие выкрики.       После нескольких месяцев периодических попыток вписаться в товарищество Леви усвоил достаточно строгих военных правил, чтобы понимать, что для старших офицеров не совсем прилично вот так нападать друг на друга на публике. В конце концов, вокруг были новобранцы. Хотя, к чёрту попытки быть образцом для подражания, у Леви это получалось ужасно даже в хорошие дни.       Он попытался взять голову Ханджи в захват, чтобы покончить с этим побыстрее, но она успешно сопротивлялась. Она была сильной, проворной и безжалостной, извивалась под ним угрём, нисколько не стесняясь пускать в ход зубы и ногти. — Небось целыми днями ждал случая мне вмазать, а? — она тяжело выдохнула, прежде чем вывернуть Леви руку, заставляя вскрикнуть от боли. — Тебе бы поработать над выплеском чувств! Это вредно для здоровья — так долго сдерживать ярость. — Не могу поверить, что кто-то вроде тебя дослужился до командира отряда, — прорычал он. — Ты убьёшь нас всех по следующей своей прихоти.       А она умела драться грязно. Если бы Леви на днях не услышал, как кто-то шептался о её высокородном происхождении, счёл бы её такой же уроженкой трущоб, как и он сам. — Я не могла не осмотреть голову того титана, — прошипела она. — У него были такие удивительные глаза! — А следить за обстановкой?! Да ты ж бывалая! — А как мне было заметить того, за деревом?! Он был очень тощий! — Да просто ты, подвернись только повод, превращаешься в абсолютно безмозглую маньячку! — Безмозглую? Ха, мой мозг берёт надо мной верх, полностью подавляя все инстинкты! — Снимите комнату! — выкрикнул кто-то, и многие засмеялись. Леви попытался посмотреть, кто осмелился, но он был слишком занят попытками подчинить эту женщину. Теперь её грязь переселилась и на него тоже, включая кровь от них обоих. — Никто не был убит, ясно? — она тяжело дышала под ним. — Но да, я обещаю быть осторожнее в следующий раз.       У неё получилось звучать искренне, но это лишь привело Леви в бо́льшую ярость. — Не смей даже заикаться о "следующем разе", ты, засранка! Тебя в могилу уложить — это одно мгновение глупости с твоей стороны или твоего отряда придурковатого! Никаких тебе "следующих разов"! — Только не говори, что в следующий раз не спасёшь меня так же по-геройски!       Леви не мог поверить в наглость этой женщины. Он вытащил её из пасти титана в последнюю секунду, и она решила, что это повод для шуток? — Возможно, не спасу, — злобно сказал он. — Ищущие смерти заслуживают исполнения своих желаний. — Да ты в зеркало на себя посмотри, гном озверелый, — рявкнула она на него, и на несколько минут разговор стал невозможен. В какой-то момент, когда их удары стали особенно жестоки, чьи-то ноги поспешно двинулись в их сторону, но крики из толпы заставили тех, кто хотел вмешаться, отступить.       Он узнал ботинки. Петра.       В конечном счёте бой зашел в тупик: её голова оказалась зажата между его ног, а его голова — между её. Тяжело дыша, Леви подумал было надавить сильнее, чтобы Ханджи потеряла сознание, но его рана невыносимо болела, и ярость странным образом начала рассеиваться. Лучше поступить по-взрослому и дать Ханджи возможность отступить, не теряя лица. — Уже расслабился? — прорычала она и с грубой силой ткнула Леви локтём в живот. Зрение помутилось, перед глазами заплясали звёзды, и он услышал, как издал довольно жалобный звук, нечто среднее между болью и удивлением, когда толпа восторженно взревела.       Вот тогда-то он и поклялся никогда больше не быть с ней любезным.       Именно в этот момент распахнулась дверь трактира, и в комнате вокруг них воцарилась мёртвая тишина.       Сморгнув кровь с глаз, Леви понял, почему. Главнокомандующий Эрвин стоял в дверном проёме и смотрел на открывшуюся перед ним сцену с самым неверящим выражением лица, на какое только способен человек. Затем оно сменилось гневом только для того, чтобы медленно превратиться в горькую гримасу разочарования.       Как ни странно, именно последняя эмоция на лице Эрвина выбила Леви из колеи. Сожаление, которое он испытывал, отдавалось горьким привкусом во рту. — Чтоб тебя, — прошептала Ханджи. — Он всегда такой подавленный в свои дни рождения.       Они кое-как поднялись на ноги, помогая друг другу встать. Нога Леви больше не слушалась его, штанина брюк насквозь пропиталась кровью, но Ханджи протянула ему руку, одновременно тяжело опираясь на него для поддержки. — Вы двое, — сказал Эрвин голосом таким же холодным и безжалостным, как и его глаза. — За мной. Сейчас же.