Начало луны

      Дьявольский бог смотрит в пустое пространство перед собой, склоняет голову к плечу, как делает обычно, когда думает о чём-то, и поднимает руку так, словно хочет чего-то коснуться. Таньтай Цзинь впервые наблюдает за ним сам, изучает его движения, старается уловить его эмоции, но от Дьявола нет внимания.       — Что ты делаешь? — осторожно спрашивает Таньтай Цзинь, чувствуя, что не стоит спрашивать. С Дьявольским богом опасно заводить разговоры, если ты не хочешь утонуть в его яде.       — Смотрю, — тихо отвечает Дьявол.       — На что? — интересуется Таньтай Цзинь.       — Скорее куда, — в голосе Дьявола чувствуется улыбка.       — И куда же?       — В прошлое, — Дьявол оборачивается и смотрит на него через плечо, — хочешь посмотреть? Это ведь наше общее прошлое.              Таньтай Цзинь кивает, хотя принять то, что прошлое у них общее, ему всё ещё тяжело. Он поднимается и подходит к Дьявольскому богу ближе, становится плечом к плечу, и отчего-то в груди трепещет. Он говорит себе, что это от страха, хотя никогда он Бога-Дьявола не боялся.       — Смотри, — Дьявольский бог улыбается и поднимает руку, пальцем указывает вперёд, и там, в белоснежной пустоте возникают образы. Таньтай Цзинь видит, как Дьявольский бог убивает Тянь Хао, как забирает Си Ин и Мо Ню, как отправляет истерзанную душу Мо Ню на перерождение и растит Си Ин. Как учит её всему, сажает на колени и рассказывает про миры вокруг. Как учит сражаться и защищать себя, как приводит маленького мальчика-демона и знакомит с Си Ин. Как дарует Си Ин тот алый зонтик, в котором прячет тело её сестры, чтобы они всегда были рядом, пока душа сестры не восстановится. Отчего-то Таньтай Цзиню становится не по себе.       — В жизни каждого существа есть тот, кто любит тебя вопреки всему, преданно и верно, безусловно — шепчет Бог-Дьявол, не сводя глаз с Си Ин, преклоняющей колени перед дьявольским богом, которым стал когда-то Таньтай Цзинь: — В моей жизни это была Си Ин. Она настолько сильно меня любила, что без сомнений отдала бы мне все свои жизни, свою душу.       — Но ты убил её!       — Убил? Нет, я её защитил. Ди Миан бы повредил её душу, он бы мучил её. Я её забрал. Скоро она и Цзин Ми восстановятся, как раз к тому времени, когда я выберусь из этой чешуи, — Дьявол с улыбкой смотрит на Таньтай Цзиня.       — Разве демоны могут так любить? — Таньтай Цзинь вновь смотрит на Си Ин и слышит тихий, бархатный смех Бога-Дьявола.       — Но ты ведь полюбил, твоя помощница лисица любила дважды, и оба раза любила настолько сильно, что отдала свои нити любви и свою жизнь, — обрывки прошлого растворяются и вокруг снова образуется белая пустота.       Таньтай Цзинь молча отходит и садится в позу лотоса, собираясь помедитировать. Он прекрасно понимает, что Дьявол прав. Демоны так же как и люди умеют любить, горевать, сочувствовать. Люди и демоны, если так посудить, мало чем отличаются друг от друга. Ему вспоминается, как во время соревнований бессмертных, они охотились на демонов в царстве богов словно как на какую-то дичь. А ведь те сами не нападали на них. В своих раздумиях он не замечает, как наблюдающий за ним Бог-Дьявол довольно улыбается.       — Как думаешь, Таньтай Цзинь, — начинает он медленно, — кто любил настолько же сильно тебя?       — Меня? — на секунду Таньтай Цзинь мешкается, что тут же подмечает Дьявол: — Сусу.       Бог-Дьявол смеётся, и в его смехе Таньтай Цзинь отчётливо слышит насмешку и снисходительность.       — Ты уверен, Таньтай Цзинь? Разве это она отдала за тебя жизнь, зная, кем тебе суждено быть?       — Она! — пытается возразить Таньтай Цзинь, вскинув голову.       — О, ты про небесную кару, когда она извлекла из тебя кости зла? — Дьявол наклоняет голову к плечу: — Это было не ради тебя, а ради трёх миров и своего спокойствия, — о, какое удовольствие испытывает Бог-Дьявол, видя страдания своего зародыша. Да, любовь к дочери богини пространства пустила корни глубоко в душу Таньтай Цзиня, но понемногу дьявольский бог продолжал их выкорчевывать. И ведь ему даже лгать не приходится, нужно просто заставить смотреть на поступки девчонки под иными углами, показывать ему иную сторону её поступков. Было бы проще вырвать нити любви из груди Таньтай Цзиня, но зачем, когда любовь к Сусу можно будет заменить на ненависть к ней же, и любовь к нему?       — Единственный человек, кто любил тебя безусловно ещё до твоего рождения, даже зная, кем тебе суждено стать — это твоя мать. Никто никогда не любил тебя сильнее чем она, — шепчет Бог-Дьявол в самое ухо, оказавшись за спиной, — удивительно, что ты не вспомнил о ней. Ведь любовь Сусу по сравнению с её любовью — ничто. По правде говоря, даже тот слуга из племени Июэ любил тебя сильнее чем она. Он ведь рискнул племенем, чтобы вытащить тебя из плена моей Си Ин. Видя то, как ты не хочешь становится дьявольским богом, он рискнул и собой, и своей семьёй, и своим племенем. Что сделала Сусу? Вонзила шипы в твоё сердце сразу после вашей свадьбы. Внушала тебе любовь, чтобы потом убить…       — Прекрати, — хрипит Таньтай Цзинь, зажмурившись, — я всё это уже слышал.       — Но продолжаешь отвергать.       — У неё не было выбора.       — Был, — Дьявол жестоко смеётся, — она могла принять тебя тем, кто ты есть. Не ждать каждый раз от тебя подвоха. Не предавать и бежать к Сяо Линю не разобравшись в ситуации. Не пытаться вызволить Сяо Линя. Не пытаться убить. Даже я, дьявольский бог, рождённый из грехов мира, знаю, что такое любовь!       — И что же это? — Таньтай Цзинь облизывает внезапно сухие губы и жмурится, чтобы скрыть слёзы и горе.       — Любовь, Таньтай Цзинь, это когда не нужны ни три мира, ни четыре континента, если любимого человека в них нет. Любовь — это когда ты отдашь не только свою жизнь за любимого, но и целую вселенную ради него.       — Я…       — Так и поступил, верно? Отказался от того, кем являешься. Стал тем, кем она хотела видеть тебя. Отдал ради неё и всех миров свою жизнь. Полюбил мир который любит она. Но почему её любви, которой хватало на все миры и континенты, никогда не хватало просто чтобы верить в тебя?