Какая я тебе «Зайка»? Меня зовут Антонина Борисовна, челядь!

***

Подбежав к Полине, я улыбнулась ей, произнеся: — Приветик. Как скрипка? — девочка промолчала, смотря на подснежники в моей руке. Потом подняла взгляд в сторону курилки и закатила глаза со словами: — Надо же, Пятифан научился делать нормальные подарки девочкам? Скоро тогда снег растает. Вот же… Странная. Сама же говорила, что он прохода ей не даёт, а как кому-то другой подарил цветы — ревнует. Сложив руки на груди, я пожала плечами, ничего не отвечая. Мы пошли на выход со школы. Во время ходьбы Морозова стала рассказывать, как у неё остался только дедушка из родственников, она живет в селе сколько себя помнит, а её мечта — улететь жить во Францию. Услышав это, я немного сморщилась. У тебя тут старик один живёт, а ты его бросить готова. Не моё дело, но Харитона по-человечески жалко. Он на всё ради внучки готов, а она из-за его существования хочет сорваться подальше от села. — Поль, я вчера с твоим дедушкой разговаривала, и не успела спросить его про местный фольклор. Вроде, он начал рассказывать про лесных духов, но потом пришла ты и… В общем, ты сама знаешь что-нибудь об этих лесных жителях? — спросила я, убрав одну руку в карман, а другой держа цветы. И девочка стала мне рассказывать всё то, что ей когда-то вещал дедушка. И потом начала говорить про местную детскую считалочку, что меня заинтересовало, так как эту стрёмную считалочку, я слышала во время перемен в школе, когда младшеклассники играли в классики: — Считалочка очень старая. Древняя даже. С ней легенда одна связана. Если тебе интересно. Тут, в тайге, раньше племена жили разные. Дедушка говорит, у них был такой ритуал, когда мальчику наступала пора становиться мужчиной. Юношу отводили в лес, — «м-м-м, шёл совокупляться со зверьми в лесу, да?» — усмехнулась я в мыслях, но продолжила держать спокойное выражение лица: — И он должен был три ночи провести там, охотясь. — а, ну, почти угадала, кхм… — По легенде, один такой юноша ушёл в тайгу и пропал. А вернулся, когда его перестали искать. Нагрянул в деревню, исцарапанный, грязный, замёрзший. Родные выбежали к нему, а он упал на землю. — «строптивые попались шашлыки, не хотели быть мясом, понимаю» — чуть не засмеявшись от воображения, как по лесу шампуры с шашлыком бегают от пацана, я слушала Полину дальше, не забывая шагать: — Привели шамана… Тот осмотрел молодого охотника и помрачнел. Сказал: плохи дела. До утра юноша бился в судорогах и повторял… эту считалочку. Снова и снова. «Раз — два, прилети сова. Три — четыре — пять, время поиграть.» — надеюсь не в снежки опять…? — «Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь — восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы — зайчик кушать принеси.» — ага, значит, на одну порцию мяса меньше уже можно нести. Если связать логическую цепочку, ведь Алиса звала именно меня Зайкой, хотя, может она просто была слишком поехавшей, даже для сатанистической хрени. Лису-то я кокнула, значит, скоро припрётся Мишка… Но я не наш президент великий, кататься на косолапом не буду… — Будто ему в тайге нашептали. А к рассвету он умер. Только вот шаман сказал, что он и так был мёртв, что он из лесу мёртвым пришёл и мёртвыми губами шептал считалочку. Дедушка говорит, что племя то собралось спешно и ушло на юг. — ага, навели порчу на понос и свалили, падлы. А мы тут обсирайся от страха. Мрази. — Вот оно что… Странная фигня, ну ладно. Вон твой дом, да? — я обратила внимание одноклассницы на её дом и та кивнула. Подойдя к крыльцу, Полина обернулась ко мне и немного замялась, подбирая слова. — Ты только не удивляйся… У меня дедушка немного… Чудной? Да, пожалуй. С годами таким стал. Поэтому не воспринимай всерьёз его слова, хорошо? — мда, ну, просто человек желающий поделиться историями из жизни, легендами, чего сразу чудной-то? Ай, пофиг. Мне главное с Харитоном поболтать, а там уже плевать, что будет дальше. Я кивнула на слова синеглазки и та улыбнулась, поворачиваясь ко входу лицом. Полина открыла дверь и мы зашли внутрь. Осматривая прихожую, я восхитилась. Ой, как всё раритетно, старенько! Прямо музей, ходи да разглядывай. Вот бы послушать рассказы Харитона о том, как, например, он завалил оленя, чьи рога, как охотничий трофей, висели напротив порога на стене. — Раздевайся, разувайся. Я пока в комнате приберусь. — сообщив это, уже раздевшаяся одноклассница упорхнула за одну из дверей дома, которая, логичнее всего, вела в её спальню. Сняв сперва обувь, а затем и куртку с шапкой, я всё повесила на старомодную вешалку и прошла чуть глубже в прихожую, всё ещё держа подснежники в руке. Матерь божья, портрет Паганини? Наверное купленный по дешевке, но черт возьми, этот мужчина был божеством игры на скрипке. После Моцарта, конечно же, хах… На мой взор попалась дверь, находившаяся между шкафом и электросчетчиком, но открывать её без спроса — вверх некультурности, поэтому я решила пройти чуть вперед и заглянула на, как оказалось, кухню. Там, сидя в своей коляске, пил чай за столом хозяин дома. Решив поздороваться, я подошла к столу и скромно улыбнулась старику со словами: — Ещё раз здравствуйте, Харитон Вениаминович. Полина Вас не сильно ругала вчера за ночной разговор со мной, хах? А то я слышала, что Вы часто любите гулять на природе. — А, это ты, девочка с двойной душой. Здравствуй, здравствуй. Всё прилично, как и всегда. Хорошо ли добралась до дома? Никто из духов не беспокоил снова? — добродушие лилось из уст мужчины, а его глубокие синие глаза, чуть поддернутые старческой пеленой, по-доброму смотрели на меня. Ну, прям как дома оказалась. Вот бы ещё раз своих бабушку и дедушку увидеть… Но они точно не здесь. Я решила ответить старшему Морозову, положив, для удобства, цветы на поверхность стола: — Всё было замечательно. И знаете, Ваши слова мне очень помогли разобраться в себе. Думаю, теперь, за мной будет пытаться прийти медведь. По считалочке, по крайней мере, он первый в списке тех, кого я обязана «накормить». Лису я изгнала, по случайности… — Накормить? Ты? Так ты… Зайчик? Эта лисица звала тебя «Зайчиком» при разговоре, верно? — лицо старика изменилось на настороженное, в позе читалась осторожность, словно он боялся… Меня? Или кого-то другого? — Если точнее, то «Зайка», но не суть… Да, это так. — сложила я руки на груди. — И ты… Что сделала? Изгнала Лису? Духа хитрости, расхитительницы нор? Что ты сделала, чтобы совершить ритуал изгнания? — в глазах старика появилось неверие и какая-то мания владеть ответом. — Эм, да так… — почему у меня желание соврать? Этот старик стал каким-то до ужаса странным по моим ощущениям. Ну, из пальца высосу просто: — Я с собой всегда мешочек с солью ношу за пазухой… — я замялась, не зная, что говорить дальше: — Бабушка с детства приучила при себе соль держать, чтоб от нечисти спасаться. Ну и… Вижу, эта стоит, а я как раскрою мешочек и высыплю ей в морду соли, так и растворилась она, как снег на солнце. — вот же фигню сморозила, не поверит вообще ни капли. Но мужчина хмыкнул и словно потерял интерес ко мне. Что-то здесь не чисто… Хотя, не я в этом доме живу, поэтому, плевать. В этот момент из комнаты вышла Полина и позвала меня к себе. Вежливо попрощавшись, я прошла в спальню одноклассницы. О, её комната чем-то напоминает мне советские фильмы. Мило. Присев на диван, я потянулась, наблюдая, как Поля достает граммофон и коробку с виниловыми пластинками. Тихое мяуканье отвлекло меня и я опустила глаза вниз. Кошка сидела у моих ног и разглядывала не моргая, иногда издавая вопросительное «мяу». Протянув медленно руку, чтобы питомец понюхал меня, я получила поглаживание мордочкой кошки о мою руку. Надо же, понравилась? — Ой, надо же… Джоанна так никогда не реагировала даже на меня… А на дедушку так вообще… — повернувшаяся ко мне девочка растерянно заморгала, наблюдая, как её, оказывается, кошка с характером, тёрлась об мою ладонь, словно она пахла валерьянкой или кошачьей мятой. — Да на меня с детства любые животные так реагируют, не обращай внимания. Бабушка в детстве мне рассказывала, что тот человек, кого животные, даже самые дикие, к себе спокойно подпускают, он ангелом в прошлой жизни являлся. А того, кто с нечистью водится — животные стараются загрызть или оцарапать. — я решила взять кошку на колени и та довольно уселась на них, давая гладить себя по всей спине, оттопыривая хвост под конец и начав мурчать, зажмуривая глаза от удовольствия. Как я заметила, Полина серьёзно задумалась, и похоже, как раз о ком-то, кого животные не любят. И кто это? Никто иной, как Харитон. Она же сама мне в школе говорила, что его собаки покусали и у него ноги отказали. Хотя, может, это и просто старое поверье тех лет, когда ещё крепостное право было. Но бабушка мне всегда говорила, что живность злых духов отлично чует, даже если они в людях прячутся. — Слушай, Тонь… А у тебя есть мечта? — присев рядом со мной, неожиданно и тихо спросила меня девочка, смотря на меня своими синими глазами. Я задумалась. Мечта? Я с детства перестала иметь мечту… Помню до лет двенадцати была, а потом я стала такой же, как все. Просто зачем-то училась, зачем-то работала, зачем-то встречалась и замуж вышла. Всё по стандарту. Это как три пункта, которые обязан выполнить любой мужчина. Построить дом, вырастить ребенка, посадить дерево. Что-то на подобии норм общества. Но сейчас… Я взрослая в теле девочки. Соответственно, у меня может быть мечта. Вот только, какая? — Наверное, хочу себе кролика завести. Домашнего, беленького такого… — вслух произнесла я давнюю детскую мечту ещё с той жизни, бездумно оглаживая кошку на своих ногах. — Хи-хи, и будет у тебя братец младший по внешности, да? — рассмеялась Полина, а я, когда поняла, о чём она, засмеялась вместе с ней. Вдруг, входная дверь комнаты скрипнула и там оказался Харитон со странным напряженным видом. Чего это он…? Смолкнув, я вцепилась взглядом в старика. Тот не отводил глаза в ответ. Почему он смотрит так, словно я в любой момент нападу? Девочка, увидевшая своего подсматривающего дедушку тоже вся сдулась, и от её веселого настроения не осталось ни следа. Кошка на моих коленях стала шипеть на заглянувшего старца. Чего это с ней…? Неужто и вправду? — Дедушка, выйди, пожалуйста… — сжав губы произнесла моя одноклассница, вся напрягаясь телом. — Скырлы, скырлы, скырлы… — начал повторять одно и тоже слово мужик, смотря на нас ещё более тёмным взглядом, чем секунду назад. — Дедушка! Выйди, ну пожалуйста! Ты Тоню напугаешь! — в голосе Полины послышались отчаянные нотки, а сама девочка, сжала себя руками в плечах. — Скырлы, скырлы, скырлы! — вдруг грубо начал тараторить дед, нахмуривая белёсые густые брови в гневе. Такое чувство, что он либо кого-то зовёт, либо наоборот прогоняет… А может, это от слова «скрип»? Что-то скрипит…? Скрипеть может дерево. Но как это связано с Харитоном? Он слышит скрипы? Или зовёт того, кто скрипит деревьями? Кто может скрипеть деревом? Чёрт… Думай, думай. Дятел? Нет, стучит он только. Белка тоже не подходит. Может, медведь…? Когда он спиной об кору дерева шаркается, она звук противный издаёт. А может, это вообще тот самый медведь, которому лапу отрубили? Ну, из сказки «Липовая нога». Только… Вот странно. Таких медведей с деревянной лапой быть не может. Хотя, если только просто с отрубленной ходит? Прямоходящий такой, в маске, зараза… — Полина, извини за внезапный вопрос… А у тебя есть при себе что-то, что животному дикому принадлежало? Ну, там, лапа, например… — спросила я у Морозовой, а та и не поняла меня сразу, только через секунду достала из-под рубашки амулет с когтём медведя. Ну, точно значит медведь… — Харитон Вениаминович, а Вы тут случаем медведей рядом с домом не видали? — спрашиваю я у замолчавшего старика, который начал просто смотреть на меня и бормотать бессвязно, а затем и вовсе укатил, закрыв за собой дверь. Вдруг уткнувшаяся себе в коленки Полина тихо заплакала, спрятав лицо в ладонях. Так, а она чего воет? Дотронувшись до плеча девочки, я не успела и слова сказать, как она накинулась на меня и прижавшись всем телом, стала рыдать, между всхлипами выговаривая: — Только не уходи, Тонь… Не оставляй меня… Забери меня с собой! Давай сбежим?! Я больше не могу-у-у! Я скоро с ума сойду! Не знаю, руки на себя наложу! — Отставить истерику, гражданочка! — возмущенно произнесла я, отстраняя от себя плачущую навзрыд Полю и немного встряхнула за плечи: — Чего расквасилась? Ну-ка, сопли на кулак намотала, быра! Где та гордая скрипачка, которая была передо мной минуту назад? Только тряпку сейчас вижу! — девочка начала шмыгать носом, утирая щёки и глаза ладонями, иногда поскуливая, а я всё так же смотрела на неё немного хмуря брови: — Подумаешь, дед-шизоид. Скоро помрёт, угомонись, нефиг ныть, это старческое! У кого-то и похуже бывает! Муж бьёт, ребёнок помер, мать больная! А тут, всего лишь ездит по дому один старый хрыч, да бормочет всякое. Фу такой нежной быть, Морозова Полина! Ты сибирячка, или где? — одноклассница глубоко вдохнула и стала медленно выдыхать, успокаиваясь от истерики. Теперь я мягко погладила её по волосам и улыбнулась со словами: — Ну вот, чем не ясна́ деви́ца, краса́ да певи́ца? — Полина рассмеялась на мою рифму и теперь была полностью спокойной, улыбаясь мне в ответ. — Спасибо, Тонь… Извини, сама не поняла, что на меня нашло. Просто я сколько бы подруг в гости не пыталась привести, они все тут же убегали, как дедушка этот бред начинал говорить, прямо как сейчас. С каждым разом всё хуже становилось. И стала я из-за этого только в школе со всеми общаться… — у девочки стал ломаться голос, словно она сейчас опять заплачет: — А т-так хочется, с кем-то посидеть у с-себя, послушать м-музыку, пообсуждать что-нибудь, кроме учёбы. А д-дедушка всё портит! — возмущённо взмахнула руками в воздух Полина: — Вот и не выдержала. Думала, ты тоже сейчас убежишь… — грустные глаза цвета моря снова начали наполняться слезами, но я прервала это объятиями. На коленях снова мурчит Джоанна, заполняя тишину собой. Надо же, всё-таки чует нечисть животное… Вон как шипела на старика. — Не бои́сь, не сбегу. Куда я теперь от тебя свалю, как трусиха? Нашла тут врунью. Мне твой чокнутый старик и шилом в попе не стоит, я и не таких встречала. Поэтому, буду к тебе в гости ходить, не ной. Но вот именно сегодня, мне уже домой надо, а то моя мамка, воспитывающая меня в тоталитарном режиме, как один австрийский художник сороковых годов, будет ой, как вопить. Может ещё и сестре прилететь, на сдачу из-за меня… Поэтому, я домой. В школе встретимся, лады? — весь этот монолог я шла в прихожую, а за мной шагала Полина, потом ждя, пока я обуюсь и оденусь. Уже будучи наряженной, я обняла одноклассницу и по-дружески клюнула в мягкую, солоноватую, от бывших слёз, щечку. Девочка улыбнулась мне, и я вышла, крикнув старику из вежливости слова «до свидания».

***

Морозный ветер пробирал в этот раз до костей. Сжав руки в кулаки в карманах куртки, я в наглую пёрлась против начинающейся пурги. Всё равно дойду, падла! Не сдуешь! Но тут, ниоткуда ни возьмись, прилетает… Один гад. Вдали просёлочной дороги до моего дома мне почудился чей-то силуэт. Ой, ба-атюшки, если это Мишаня, я тогда Ванга грёбанная. Подойдя ближе, я начала слышать… Рычание? А вот это что-то новое… Оказавшись в семи метрах от возможной нечисти в маске, я свистнула, привлекая внимание того, кто стоял ко мне спиной. Это был Волк. Блять, я когда-нибудь дойду до дома спокойно и без сеанса экзорцизма? — Р-р-р! Пр-редательница! Лису убила! Р-р-разорву! Хозяин будет р-р-рад! — негативно настроенный волчара приближался ко мне поступью хищника, ожидающего, когда от испуга жертва побежит. А хер тебе. Я не родня пугливых зайчиков! — Иди нахуй, ты, блохастая шавка. Твоя рыжая подружка заслужила! Нефиг было следить за мной и надоедать. Хочешь, я тебе с ней встречу устрою, щенок? — говорила я всё это, стоя на месте, наблюдая, как Волк подходил ко мне. Нужно что-то найти, а то голыми руками я этого отбитого не завалю, как Алису. Под ногами был только поломанный замерзший снег, ставший пластами льда, который ломался под натиском моих зимних ботинок. Отлично! Самая лучшая защита — это нападение! Кинувшись на опешившего от этого Волка, я так же, как и Рому днем, потянула того за пуховик на землю. Клацанье зубов, рык и звук рвущейся ткани моей куртки наполнил улицу, пока я искала на снегу удобный кусок льда, кувыркаясь с этой псиной. Ухватив достаточно острый, я крепко сжала его в руке и метясь в шею, совершила первый удар. Завыв, нечисть спихнула меня с себя. Бля! Ударившись башкой об твердый снег, я не успела подняться, как эта мразь приземлилась на меня сверху, раскрыв пасть маски, желая откусить мне как минимум голову. А хуй тебе! Я женщина — неожиданность! Выкуси кукиш! Руку со льдом я со всего маху запихнула ее в глотку этого гада и проткнула ему пасть изнутри, начиная вести остриём прямо по трахее, вскрывая горло вертикально. Я чувствовала, как когти этой твари рвали мои руки, совсем недавно зажившие от укусов Алисы, как лилась мне прямо на лицо кровь давно мёртвого тела, одержимого какой-то нечистью, но я продолжала разрезать, пока этот волчара не свалился мёртвым грузом прямо на меня, но всё ещё натужно хрипя и дыша. Передохнув, я перевернулась с Волком и тем куском льда, поддевая другой рукой маску, срезала ее с лица тела, тут же ломая, ударив сложенными в замок руками, зажав ледышку посередине ладоней. После этого, я упала лицом в снег, чувствуя, как горячее от крови лицо медленно замерзает. Твою мать, я кажется не дойду до дома… Спать хочется… Олька плакать будет…

***

Внезапное сильное жжение в районе правого плеча заставило меня очнуться, и я подскочила, сев на попе, откидывая кого-то от себя, вцепившись в руку и завопив: — А-а-а, сука, кто тут бля такой бессмертный?! Я хоть и ангел, но нервы у меня не железные! — уже после я раскрыла глаза, тут же охреневая от незнакомой обстановки. Это чей-то дом…? — Ты чё дерешься, на?! Я тут помочь пытаюсь, а она, неблагодарная, тьфу! — голос Бяши привлёк меня к надувшему неподалеку губы владельцу, похоже, дома. — Игорюша, ты что-ли? — по тупому спросила я, расслабляясь моментально. — А кто ж ещё, на? Мы тя с Ромычем на дороге нашли, когда шли к тебе, чтоб до школы вместе потопать, как обычно. Всю ободранную увидели, в крови, на. Обосрались знатно, больнички то рядом на несколько километров не сыщешь, а тут ты, считай уже труп, на. Вот и потащили тебя к Роме в дом… Ко мне нельзя, на. Там мамка опять беснуется. Я тоже тут у братка отсиживаюсь. — весь свой монолог Бяша заливал мои раны на руках перекисью и после протирал кусочком бинта. Хотя мне кажется, тут лучше швы наложить будет. Или шрамы останутся офигеть какие… — С тобой чё вообще было-то? Ромыч как тя увидел там, так сам не свой, на. — обеспокоенный взгляд мальчика, заставил меня замереть, как оленя перед фарами машины. Ну и что я скажу? «Да понимаешь, я тут несанкционированным экзорцизмом трупов занимаюсь по дороге домой» — так, что-ли? — Кажись, волк кинулся… Помню, как кусок льда схватила и ему в глаз попала. Он и убежал… А я в обморок грохнулась. — пробормотала я, а потом снова дернулась, вцепившись рукой в рукав кофты бурята: — Игорёк, меня же по-любому мои ищут! Чё делать то?! — Да не, не ищут, на. Мы с Ромкой на ваш стационар позвонили, по номеру, который у тебя в школьном дневнике написан. Сказали, что ты у Ромы на ночёвку осталась, на. Мама твоя, конечно, знатно умеет голос повышать, я аж оглох на правое ухо, на… — на секунду бурятенок замялся, но потом радостно продолжил: — Но это лучше, чем если бы она узнала, что ты вся порванная, как половая тряпка, валялась на дороге, на! — попытался обнадежить меня друг, но я уже летала в прострации. На ночёвку. У мальчика. Осталась. Ёб твою морковку, Бяша! — Спасибо, Игорюш, вы мои спасители… — вяло поблагодарив мальчика, я начала пилить взглядом потолок от непонимания, что делать мне сейчас. Полине получается наврала. Рома переживает. Мать будет орать не дурминушкой, Оля плакать от её крика, а я… Просто хочу спать. Но звук ботинок отвлек меня от дрёмы и я повернула голову в сторону двери комнаты. Там был Рома. Очень злой Рома. Пизда котенку… То есть, зайчику.