You Know You Are Right

С появлением Чонина в жизни Сынмина стало на одну традицию больше — каждую среду, приходя на работу, он видит знакомую темную макушку, кружащую где-то в области кабинета начальника Бана. С появлением странного серийного убийцы традицией стало пару раз в месяц выезжать на вызовы об убийствах. Сегодняшний день обещал пройти спокойно, ведь их поставили на патруль. Форма патрульного, по скромному мнению Кима, как всегда выглядит нелепо. Ярко-салатовый жилет, как ему кажется, совсем не вяжется со званием капитана полиции. Обычное утро, выполненное задание «Помогите найти дедушку с деменцией, умоляю!». Как выяснилось, старик оказался полностью здоровым, просто решил прогуляться в парке и никому об этом не сказать. Видимо, ему настолько надоела постоянная опека. Иногда Сынмин его очень понимает и завидует по-доброму, ведь у самого бесследно пропасть не выходит даже на пару часов. Спокойная поездка на пассажирском сидении. Хван водит аккуратно, на фоне ненавязчивая песня на радио и Сынмин чувствует себя как в такси тарифа «комфорт». Его задача на ближайшие несколько часов — отвечать на входящие вызовы, но и тех поступило всего два. Кажется, ничто не способно сбить ленивый ритм этого утра. По уставу, полицейским запрещено включать музыку во время патруля, но знали бы составители этого устава, насколько Хёнджину плевать с высоты своей должности. Музыка играет тихо, не отвлекает от дороги и не перекрикивает ни напарника, ни телефон, на который может поступить звонок. Маршрут подходит к концу, остаётся последний переулок в спальном районе, куда они и сворачивают, желая поскорее снова оказаться в офисе. Лёгкий мороз рисует завитки на стекле и Ким стирает их рукавом форменной куртки, когда в подворотне замечает скопление людей, совсем несвойственное тихим районам. — Паркуй машину, я выйду посмотреть, — Сынмин первым выходит из теплого салона на зимний холод, проталкивается с удостоверением в руках через толпу, чтобы замереть на месте. Рука тянется к телефону, чтобы вызвать подмогу, вот только он не учёл, что оставил гаджет в машине. — Как давно вы обнаружили труп? Хван не заставляет долго себя ждать, как и бригада медиков, вызванная им же. На тело Ким смотреть не спешит, даже зная, что скоро оно окажется запакованным в чёрный полиэтиленовый пакет. В морг он тоже идти не собирается, ему хватит и отчёта о вскрытии, который услужливо принесёт Хёнджин. Главное на данный момент — опросить как можно больше свидетелей, дабы найти того, кто обнаружил труп первым, и оставить пару понятых для осмотра места убийства. План надёжный, давно отработанный и никогда не подводящий. Из красочного описания напарника становится понятно, что новое тело — дело рук старого убийцы. Осматривать и как-либо трогать труп без сопровождения медиков и штатного фотографа они не имеют права, но Хван полностью уверен, что в условном кармане жертвы обязательно обнаружится записка давно известного автора. Телефон вибрирует в кармане, и он не может не ответить, так как технически всё ещё находится на дежурстве, и принимать входящие вызовы — его основная обязанность на данный момент. Входящий вызов от контакта «Минхо» не сулит ничего хорошего, но в рабочее время его звонок принять нужно обязательно. — Сынмин, извини, конечно, но это какой-то пиздец.

***

Маленькая кухня, на которой всегда можно выпить вкусный чай и обсудить последние новости. Не такая уж и большая, но просторная гостиная, в которой за последние несколько лет выпили слишком много соджу, а диван в ней слышал достаточно пьяных разговоров по душам. Спальня, заваленная конспектами и учебниками, и прихожая, замыкающая всю композицию. Эта квартира — всё, что осталось у Чонина от родителей. В первые месяцы после смерти мамы хотелось сжечь родной дом и уехать как можно дальше, но здравый смысл проснулся раньше. Другого жилья, как и денег на него, не было, пришлось каждый день проводить, будто в террариуме, где жизнь застыла. Казалось, что, зайдя в квартиру, услышишь мамин голос и почувствуешь запах ужина, который он готовит на кухне. Через пару часов придёт отец, как всегда уставший и пыльный, сядет на диван и начнёт рассказывать новую историю с очередного вызова. Возможно, он придёт не один, а с Чан-хёном, тогда обычный рассказ перерастёт в подшучивания друг над другом и припоминание всех старых ошибок и промахов. Место, хранящее столько воспоминаний, осталось, вот только люди ушли. Никто больше не приготовит ужин к возвращению любимых сына и мужа, никто не расскажет историй со службы, а Чан-хён придёт только к Чонину, чтобы своим присутствием напомнить о том, что ничего нельзя вернуть. Как нельзя вернуть и того мальчика, который приходил домой как раз к ужину и пределом его переживаний были предстоящие экзамены и поступление. Мальчик вырос в юношу, а вместо родителей домой приходит единственный друг из университета. Не то, чтобы Ян был особо близок к факультету стоматологии, но Чо Юнхо, видимо, стал исключением. Он — единственный человек, который был в курсе всех дел Чонина. О том, что его друг — убийца, Юнхо узнал случайно. Нормальный человек на его месте должен был ужаснуться и позвонить в полицию, чтобы на корню срубить зарождающегося маньяка. Будущего стоматолога навряд ли можно было назвать нормальным, ведь признание Яна нисколько не испугало его, даже в какой-то степени порадовало. Должно быть, так приятно чувствовать свою силу, лишая другого человека жизни. А ещё приятнее не получить за этого никакого наказания, ведь полицейские не в состоянии выйти на твой след. Клятва Гиппократа гласит «не навреди», её приносит каждый врач перед началом обучения, но её ведь можно соблюдать только в вопросах медицины, верно? Анатомию человека намного интереснее изучать на практике, живой натуре, прочность черепа которой можно испытать молотком. Юнхо не был жестоким, нет. Первую свою жертву он честно оплакивал, пусть даже жизнь, которую он отобрал, принадлежала старому извращенцу и пьянице, проводившему вечера и ночи в клубах спальных районов, где можно было делать что угодно с молодыми девушками, угодившими в его ловушку. Разве кому-то стало хуже от того, что в мире станет пусть и на одного мерзавца, но меньше? Квартира капитана полиции, после его смерти, превратилась в убежище двух убийц, один из которых когда-то был его сыном. Чонин знал, в какой момент своей жизни свернул не туда, возможно он даже жалеет, но от своих целей отказываться не собирается. Только в его планы совершенно не входил Юнхо, решивший пойти по пути друга и «помочь» избавиться от двух людей. Вся система, выстраиваемая несколько месяцев, начинает ломаться от необдуманных действий человека непосвященного. К тому же, Ян не хотел портить ещё чьё-то будущее, кроме своего. У Чо были все шансы спокойно доучиться, стать хорошим врачом и прожить долгую и сытую жизнь. Но парень лишил себя этой возможности, пойдя за другом. — Скажи, зачем ты это делаешь? — Чонин использует жест, перенятый у отца — потирает переносицу. Но если отец делал это устало, то сын — раздражённо. — Ты губишь не только других людей, но и себя, ты в курсе? — Плевать я хотел на этих других людей. Мне весело, вдобавок, я убираю тех, кто действительно провинился, а не как ты. Вот чем тебе насолила школьница с чаем? А студент, которого унижали? Он точно помнит каждый из тех пяти разговоров, в которых объяснял свои мотивы. Видимо, пришло время и для шестого. — У меня были причины. Школьница — эксперимент, мне нужно было начать. Студенту я помог, в конце концов, я же не убил его за то, что над ним насмехались и ломали его изнутри. У меня есть план, и ты о нём знаешь, так зачем влезаешь? — Мне понравился твой план, — Юнхо отпивает чай из кружки, которую ещё давно нашёл дома у друга и присвоил себе. Странно, что Чонин ничего не пьёт. — Вот я и присоединился. У тебя есть загадка, предназначенная для определённого следователя, если бы все убийства совершал ты, то он бы быстро раскрыл тебя, а так совсем неинтересно, понимаешь? — Понимаю. Ян замолкает и отходит к раковине, чтобы помыть посуду. Несмотря на то, что внешностью он пошёл в отца, чистоплотность ему передалась от матери, только не в полной мере. Разбросанные вещи в комнате нисколько не смущали, но грязная посуда в раковине давила и не давала спокойно находиться в квартире. Несмотря на небольшой возраст, его руки всегда были сухими от кухонной жёсткой воды и моющего средства. Губка пенится и намыливает тарелку, а мозг продумывает цепочку дальнейших действий. Нужно с чего-то начать диалог, только подходящая тема никак не приходит в голову. Как хорошо, что Юнхо всегда был догадливым. Парень сам решает вытереть влажную, уже вымытую посуду и открывает нужный ящик. Смотрит озадаченно, а после достаёт небольшой тёмный пузырёк и крутит между пальцев. — Ты так и не выбросил его? — в ответ получает кивок и продолжает рассматривать стеклянную бутылочку. — Так на ту школьницу доза явно меньше, почему он пустой? — Остатки я использовал сегодня, — он не знает, когда выработалась привычка добродушно улыбаться в неподходящих ситуациях, но пока это выходило убедительно, его всё вполне устраивало. — Я придумал, как сделать загадку ещё интереснее. Так что у меня для тебя предложение: ты идёшь домой, берёшь молоток, которым пробил головы двух человек и вместе с ним направляешься в отдел полиции, где признаёшься в своих убийствах. — Мы так не договаривались, Чонин! Я не собираюсь садиться за решётку в одиночку. Либо сдаёмся мы оба, либо никто из нас, помнишь? Я не сдал тебя сразу только потому, что ты — мой друг. Что тогда мешает мне прямо сейчас позвонить копам и выложить весь твой план? — То, что пять минут назад ты выпил остатки яда из этой банки, — Ян немного разочарован, но такое развитие событий он предвидел. Сложно не угадать реакцию человека, с которым близко общаешься уже пару лет. — Ты хотел усложнить работу полиции, а с помощью этого ты запутаешь их ещё сильнее. К тому же, ты умрёшь раньше, чем тебя попытаются осудить. Юнхо не видит выхода. Рядом с ним удачно лежит нож, которым он может зарезать Чонина прямо сейчас, но какая-то бредовая идея держит его. В голове появляется мысль, что доводы друга вполне логичны. К тому же, звучит вполне весело. — Я сыграю в твою игру, Ян Чонин. И не сдам тебя, дорогой друг, — цена их дружбы теперь и правда зашкаливает. По скромным расчётам Юнхо, времени до того, как подействует яд, хватит аккурат на двадцать минут в полицейском участке. Максимум, что с ним успеют сделать — констатировать смерть. Этот факт неплохо успокаивает, ведь он не наговорит лишнего и уйдёт из жизни со спокойной душой. Интересно, как скоро новости со всеми подробностями дойдут до родителей? Совпадение или точный расчёт Чонина, но ближайшим к дому полицейским участком оказывается именно тот. Джисон уже привык принимать заявления от потерпевших и заниматься работой, связанной с оформлением бумаг, поэтому его интровертная застенчивость при виде незнакомых людей успела уйти на второй план. Вроде бы, это называется профессионализмом, он не интересовался. — Добрый день, чем могу помочь? — ровный тон и дежурное спокойное выражение лица. На работе нельзя проявлять лишние эмоции, да и сил на это никаких нет. Для простых людей ты должен оставаться непобедимым защитником или хотя бы казаться таковым. — Я хочу сделать чистосердечное признание. Допросите меня. — Подробнее? — а вот это уже интересно. Краем глаза Хан замечает мельтешащего на заднем плане Минхо, но отвлекаться нельзя. Следователь сам прислушался, когда услышал слово «признание» в чужой фразе. — Дело в том, что, — Юнхо роется в сумке и, наконец, найдя, выкладывает на стол помощника полицейского молоток, обмотанный плёнкой. — Недавно я убил двоих этим молотком. Допросите? Рефлексы следователя срабатывают быстрее, чем удивление на лице Джисона, выслушавшего чужую исповедь, и запястья парня оказываются заключенными в наручники. Благо, допросная комната оказывается свободной, а Ли подозрительно спокойным. То самое подозрение вызывает загоревшийся в глубине карих глаз огонёк азарта и скорой победы. Предчувствие подсказывает, что где-то прячется подвох, но интерес подавляет и его. Компьютер включается как всегда медленно, Джисон, сидящий рядом, ёрзает на стуле, а парень напротив сцепляет ладони в замок и опирает на них подбородок, кожа которого, как и на всём лице, подозрительно бледнеет. — Вы как-то совсем не торопитесь, — Юнхо звучит почти разочарованно, чуть более, чем скучающе. — Знаешь, в нашей стране есть довольно странные законы. Например, следователь, проводящий допрос, должен ещё и одновременно печатать протокол, так что в этом мы зависимы от техники. За процессом допроса должен наблюдать хотя бы один полицейский, сегодня это помощник Хан, но дело в том, что он действительно должен только наблюдать, задавать вопросы он не имеет права. Так что придётся немного подождать, пока я открою программу для протокола и начну сам допрос, — к концу монолога Минхо компьютер наконец-то загружает необходимую программу. — Дело в том, что я немного ограничен во времени, так что вам лучше поторопиться, — парень усмехается больше дёргано, чем весело. — Зачем же ты пришёл признаваться в убийстве, если так занят? Вклинил бы это мероприятие в свой плотный график, — Ли бубнит себе под нос, пока создаёт новый протокол. — Итак, имя, возраст, род деятельности? — Чо Юнхо, двадцать два года. Третий курс стоматологического факультета медицинского университета. Несколько недель назад я пробил голову какого-то алкаша молотком, с которым пришёл, а сегодня утром сделал то же самое, только уже с другим уродом. Оба убийства в спальных районах, первый на севере, второй ближе к западу, — он чувствует удушающий приступ кашля, подступающий к горлу. — Можно попросить у вас салфетку или платок? — Джисон любезно кладёт перед допрашиваемым стопку салфеток, в одну из которых парень и прокашливается. — В одежде убитого была обнаружена записка, какое отношение ты имеешь к ней? — Я её вложил. Ли довольно быстро набирает текст на клавиатуре, но всё равно берёт небольшой перерыв, чтобы заполнить то, что не успел дописать по ходу повествования. Хан замечает странное поведение парня, которого допрашивает Минхо, видит как кожа уже и на руках становится бледнее, а на лбу начинает появляться испарина. Но из-за законодательства их страны он всё ещё не имеет права вмешиваться, пока следователь сам не допустит ошибку, он не имеет права голоса. Его работа — наблюдать. — Помимо этого тела, подобные записки, написанные другим почерком, были найдены ещё в двух трупах. Ты убивал этих людей или писал записки? — Нет. — Ты знаешь человека или группу людей, сделавших это? — Да. — Назови имена. — Это делал один человек. Точно такую же записку вы можете найти и в кармане моего пиджака, — Юнхо снова закашливается, на этот раз на салфетке остаётся кровавое пятно, что не ускользает от полицейских. — На самом деле, в моём организме активно действует яд, — голос парня постепенно становится всё более сиплым и тихим, — так что сегодня станет на один труп больше. Моя смерть — дело рук автора этих записок. — Имя! — Не скажу, — Юнхо уже не усмехается, а открыто улыбается. Его глаза стекленеют, а звуки, исходящие из его рта, находятся где-то между смехом и предсмертным кашлем висельника. В его голове уже навсегда останется мысль, ставшая последней в жизни — загадка точно получилась то, что надо. — Джисон, зови медиков! — Хан срывается с места, следуя полученной команде. Минхо пытается хоть немного продлить жизнь отчаянного убийцы, поэтому стаскивает его на пол и поворачивает голову, чтобы парень раньше времени не захлебнулся собственной слюной. Он понимает, что только со знаниями основ первой помощи и без противоядия он практически бессилен, и если прямо сейчас в допросной комнате каким-то чудом не появится бригада медиков, готовая промывать желудок и всё тело отравленного от яда, то он точно никого не спасёт. Иронично, что медицинскую помощь сейчас необходимо оказывать человеку, который учился на врача и наверняка собирался им стать. Чуда не случается.

***

Только что найденное тело приходится оставить на медиков, а сбор улик и осмотр места преступления — на группу криминалистов и подмогу, вызванную Хёнджином. Поступила команда не проводить поиски по району, поэтому причин проигнорировать заявление Минхо о трупе в отделе попросту не остаётся. Да и не то чтобы с их званиями у них была возможность вернуться в патруль после сообщения такой информации. Никаких подробностей о происшествии из следователя вытянуть не удалось, тот просто повесил трубку раньше, чем Сынмин успел спросить хоть что-то. В отделе происходит настоящая анархия: все слишком встревожены из-за произошедшего, а Бан Чана, по неизвестным причинам, нет на обычном месте именно сейчас. На его месте было глупо надеяться на то, что без него всё будет спокойно. Практически на самом входе они сталкиваются с Джисоном, до которого всё происходящее дошло только сейчас, так что сейчас он стеклянными полными шока глазами смотрит на всё происходящее. Позже Сынмин, услышав полную историю, похвалит парня за отличную реакцию. Справа от помощника стоит Минхо, его ладонь покоится на чужом плече, периодически его сжимая, тем самым успокаивая. Следователь выглядит спокойнее, вот только если присмотреться к нему по внимательнее, то сразу становится заметно подёргивающееся нижнее веко и напряжённую позу. Сейчас он должен мыслить здраво и показывать хотя бы внешнее спокойствие, ведь если даже детектив Ли начнёт паниковать, то что будет с остальными? Хёнджин общего ажиотажа не понимает: все эти люди шли работать в полицию, но оказались не готовыми к трупу у себя в отделе? Он может понять Джисона, парень совсем новичок и не успел набраться опыта, может понять Минхо, ведь всё, насколько он понял, произошло у него перед глазами, он пытался спасти человека, тело которого уже начало остывать. Чего боятся люди, узнавшие о чьей-то смерти уже постфактум? Сынмин говорит пару слов поддержки друзьям, чтобы сделать хоть что-то, пока времени на нормальный разговор нет, и интересуется, где сейчас находится труп. В глубине души он немного радуется, когда в медицинской комнате видит Миён, а не Феликса, ведь тот мог отвлекать Хвана от работы. Он не сомневается в профессионализме друга, нет. Может, только немного. Девушка уже подготовила труп к транспортировке в морг, осталось только заполнить документы. Ким просит разрешения посмотреть на умершего, и, получив его, откидывает ткань с чужого лица. Парень кажется смутно знакомым, они точно не общались, но и просто столкнуться на улице не могли — память полицейского не настолько хороша. Наверное, полицейский участок нельзя назвать достаточно уютным местом для того, чтобы организовывать там любого вида сборы с друзьями. Тем не менее, Минхо ничего не мешает собрать обоих руководителей группы Сынмина, Феликса и Джисона в своём кабинете, чтобы вместе прийти к хоть какому-то выводу по новым деталям дела, которое они пытаются сдвинуть с мёртвой точки уже несколько месяцев. Последние события сегодняшнего дня должны были хоть немного в этом помочь, ведь как минимум один из убийц вышел из игры, вот только получилось в точности наоборот — клубок запутался ещё больше, а узел в его центре стал ещё туже. В прошлый раз Ли почти загубил всё расследование из-за своей поспешности и вспыльчивости, но в этот раз нельзя допустить подобного. — Судя по всему, парень действительно пришёл сдаваться. Он знал о яде, так зачем ему врать? Для начала, можно рассмотреть вариант, в котором все его слова — абсолютная правда, — Хёнджин не теряет веры в людей, что удивительно, с его-то работой. — А разве его показания можно считать за действительные, если он находился под действием яда? Не приравнивается к опьянению? — а вот Хан уже начинает сомневаться. — Миён надеется на разрешение родных на вскрытие, так мы сможем узнать состав яда. Если Минхо описал его поведение в точности, как оно было, то его рассудок оставался ясным практически до момента смерти, — Феликс задумчиво чешет затылок, он не привык рассуждать гипотетически, не имея под рукой подтвержденных фактов, которые может дать вскрытие. Как же всё-таки тяжело следовать законам. — Слушайте, даже если мы сможем использовать эти показания в расследовании, то их всё равно неприлично мало, — Ким отрывается от изучения протокола допроса, несколько предложений которого он за последние пятнадцать минут успел зачитать до дыр. — Он назвал всего одно имя, да и то — своё. На данный момент мы знаем, что убийц двое, один из них убит вторым. Но кто сказал, что не появится третий? Это уравнение с тремя переменными. — Умник, если полез в математику, то убирай одну переменную. Юнхо же мёртв, — мозг Ли уже начинает болеть от бесконечного штурма. — Если так брезгливо размышлять и дальше, то у нас ни одного варианта не останется из-за мнимой бредовости каждого. Хёнджин первым додумывается спросить насчёт наличия новых зацепок в телах убитых, в частности из-за записок, которые пока что являются их основными зацепками во всём деле. Минхо показывает фотографии, сделанные криминалистами на местах преступлений, оригиналы им ещё отдавать не собираются. «No thought was put into this, I always knew it would come to this» было написано на бумажке, вложенной в джинсы мужчины, тело которого патрульные нашли утром. Из внутреннего кармана пиджака Чо Юнхо специалисты достали сложенный втрое клочок бумаги, надпись на котором гласила: «Things have never been so swell». В этот раз почерки разные, первый идентичен тому, которым была написана записка, найденная в предыдущем трупе, а второй совпадает с первыми двумя, найденными ещё в самом начале. Этот факт подтверждает слова Юнхо о том количестве убийств, которые он совершил. Также, это даёт понять, что парень был убит своим же напарником. Или хочет, чтобы это выглядело именно так. Через некоторое время, когда вся группа успела изучить фотографии, Сынмин идёт к доске с уликами, которую он ещё в самом начале сделал с Ли, чтобы прикрепить их к остальным. Он поворачивается спиной к друзьям, чтобы те не видели, как его губы искривились в усмешке. Как же всё это глупо. После вскрытия станет известен состав яда, ставшего причиной смерти единственного ключа к разгадке. Если он совпадёт с ядом, которым отравили ту, ещё самую первую, жертву, то сейчас они точно имеют дело только с двумя убийцами, один из которых уже известен и мёртв. Через Чо Юнхо и его круг общения вполне возможно выйти на его сообщника, вот только трупы не разговаривают, а поиски займут ещё больше времени, за которое может погибнуть ещё куча людей. Рабочий день подходит к концу, они все настолько устали, что даже Минхо не остаётся сверхурочно. Им всем нужно отвлечься и отдохнуть, чтобы уже на свежую голову посмотреть на произошедшее с другого ракурса, вот только если все собравшиеся в кабинете следователя могут разойтись по парам, то Ким остаётся совершенно один. Феликс и Хёнджин советуют ему хорошо выспаться перед новым рабочим днём, а Ли старший хлопает по плечу и просит написать, когда тот доберётся до дома. Наверное, это должно было его поддержать, но Сынмин испытывает только унижение и даже насмешку. Даже если в компании он чувствовал себя хоть как-то причастным к остальным, то домой уходил всегда в одиночку. Всегда находился кто-то важнее него. Конечно, можно быть хорошим другом для всех, но нельзя каждому заменить самого близкого человека, к двадцати шести годам уже пора было это понять. Он понимает, но вот усвоить, почему нет человека, который всегда будет выбирать его, до сих пор не может. Сынмин думает, что пойти гулять одному сейчас будет совсем печально, хотя обычно он бы так и сделал. По-хорошему, ему нужно побыть одному и проанализировать всё произошедшее за день, но от раздумий голова и так кипит, а от бесконечной рефлексии и так тошно. Ему точно нужно с кем-то поговорить. Он быстро открывает список контактов и, найдя нужный, сразу нажимает на кнопку вызова. Ким чувствует, что сейчас ему нужен именно этот человек, хотя никаких логичных объяснений этому найти не может. — Привет, Чонин. Занят? Я хотел предложить встретиться, могли бы у меня посидеть, — он рад тому, что звонок приняли после первого же гудка и начинает тараторить. — Привет, — чужой голос звучит не так весело как обычно, скорее устало. — Знаешь, я сейчас не в лучшем состоянии для прогулок. — Что-то случилось? К тебе приехать? — Ким честно не строит из себя человека с высокой эмпатией, но состояние Чонина напрягает его сильнее, чем должно. — Не нужно. Я и сам хотел предложить встретиться как-нибудь, так что может лучше у тебя? Скинь адрес в сообщении. — Я встречу тебя у метро.