Сердце кукловода

Возвышенная садистка, царствующая во тьме ночной, мягко ухмылялась с небес, освещая маленькие улицы. Следуя по пятам за алой мантией в каждый переулок, луна выглядывала из-за домов и деревьев, ни разу не скрывшись от взора молодого человека. Она словно следила за каждым его шагом, стоило Хенитьюзу только ступить за порог белого дворца, и напоминала своим чистым, но мертвенно бледным обликом ни что иное, как продолжение тех сияющих стен — холодных, окутанных аурой смерти в заснеженном поле. Каждый раз Кэйла усмехала эта ирония — король, отдавший за бессмертие всё, звал своим домом сооружение, похожее на царство из надгробий. И эхо в нём было похоже на поминальный плач, и шорохи казались скрежетом лап самой смерти, и Красная Звезда подолгу мог бродить по улицам Бесконечного королевства без смысла и цели, лишь бы не возвращаться в то место слишком рано. Словно сотканый из призрачных лучей матери звёзд, белый дворец являл собой вечный покой, мягкую улыбку и самые мёртвые глаза на этом свете без единого намека на блеск. Это место никогда не давило на него, не сжимало грудь, не давая дышать — наоборот, влекло в свои морозные объятия, переполненые нежностью, и больно уж легко было забыться в этих трупных руках, закрыть глаза и не заметить, как ледяная кора медленно сковывает тело, превращаясь в усыпальницу из белых кристаллов. Размышляя об этом, Кэйл всё сильнее убеждался, что такое место до нельзя идеально подходит Белой Звезде — опустошенной тени без крупицы души, веками не спавшей сущности с обескровленными руками, которую язык всё не поворачивался обозвать "человеком". Хенитьюз много раз смотрел на него, подолгу разглядывал отстранённый от мира сего профиль, и всё же ни разу не избавился от чувства, что у него на глазах волосы и ресницы Барроу медленно покрывались инеем. Кэйл не мог поклясться, что ему не показалось, однако, будь это и правда так, он бы и не удивился — Белая Звезда никогда не был похож на того, кого можно хоть как-нибудь согреть. Из мыслей Красную Звезду вывел звук от взмаха мощных крыльев, а за ним и резкий вскрик хищной птицы, что в один миг, точно стрела, из небес оказалась совсем рядом. Кэйл обернулся на звук и улыбнулся, протягивая ястребу руку — тот, расправив крылья в последний момент, приземлился, мягко, но уверенно сомкнув когти на предплечье хозяина. Птица вела себя совершенно спокойно, а значит, опасности поблизости она не обнаружила — всего лишь спустилась из любопытства, негромко щебеча. Кэйл выдохнул. Осторожно убрав с крыла ястреба сломавшееся перо, он выставил руку перед птицей, словно бы спрашивая разрешения, и пернатое создание не стало возражать. — Присматриваешь за мной, а, Крамо? — хохотнул Красная Звезда, когда ястреб потерся клювом о его пальцы. Время было уже далеко за полночь и Кэйлу, по-хорошему, давно бы уже следовало лечь спать, раз уж никаких особо важных дел не наблюдалось. Ястреб это тоже хорошо понимал - умная птица, следовавшая подобно тени за своим хозяином, была похожа на молчаливое напоминание "не забывай о себе". Она отличалась от голоса древних сил, который Кэйл всегда бы мог оспорить, огрызнуться и всё равно поступить по-своему, ибо Крамо был ненавязчив и горд. Это пернатое создание лишь присматривало за спиной Красной Звезды, словно одного лишь его присутствия было достаточно, чтобы глупости отходили на дальний план, и, признаться, Хенитьюза порой смешила эта черта его нового товарища. Кэйл кивнул, соглашаясь то ли с молчанием ястреба, то ли с собственными мыслями, после чего устало улыбнулся: — Пора возвращаться. Словно осознав ответ хозяина, Крамо прикрикнул и, не теряя времени, снова взлетел к небесам. Взмахнув крыльями, он вырисовал круг в ночной темноте и направился к белому дворцу, точно указывая Кэйлу и так давно знакомую дорогу. Тот не отставал — дважды стукнув каблуками призвал Звук Ветра и сам уже поднялся над землёй. Ветер ударил в лицо своим прохладным дыханием, а ночь колыхала лунный свет, играющий на красных одеждах юноши — юноши, который слегка улыбался. За проведённое время в этом месте Кэйл уже почти привык к такой жизни — почти привык к местным людям, почти разобрался с местной культурой, почти смирился со странным привкусом местной выпивки и даже негромкий голос Белой Звезды и запах его терпкого курева уже почти не раздражал. С негромким стуком каблуков о мраморные полы Кэйл приземлился на балконе с выходом в сад, который сам про себя он часто называл “стеклянным”. При свете дня это название, конечно, показалось бы непонятным или неуместным, однако всё менялось, когда небеса вместо солнца освещала ясная улыбка луны — она играла с листьями, похожими на хрусталь, отражалась на нежных белых лепестках местных цветов, и даже широкие тропы, казалось, усыпались упавшими с небес звёздами, но с рассветом те, конечно же, растают снова. Если прикрыть глаза, не шуметь и только прислушаться, дав волю одному лишь голосу ветра, то слуха даже касался мелодичный звон. С одного-единственного взгляда понял бы любой, что это завораживающее место было рождено для объятий безоблачной ночи, и Кэйл сам обернулся к саду, опираясь руками о широкие перила, чтобы насмотреться на сие царство хрусталя ещё раз, хотя и имел честь наблюдать хоть каждый вечер. — Не спится? — точно шелест молодой листвы раздался сзади почти тихий голос подкравшегося, словно призрак беззвучно, человека. Он улыбался мягко и задумчиво, опершись плечом о дверной косяк и глядя Кэйлу в спину с легким интересом. Тот же не обернулся - не нуждался в виде ни лица подошедшего, ни его белой маски, ведь, чтобы узнать Белую Звезду, достаточно было даже не голоса, не звука вальяжного шага - лишь одного его присутствия. — Уже в который раз, — кивнул в ответ Алая Звезда, прикрыв глаза и устало улыбнувшись. Откуда-то сверху послышался крик ястреба. Любопытная птица легко опустилась на перила рядом со своим хозяином и слегка склонила голову на бок, внимательно всматриваясь в Барроу, а вернее - в его внешний вид. Белая Звезда был тем, кто подарил Крамо Кэйлу относительно недавно, и тем не менее сейчас ястреб разглядывал реинкарнатора то так, то этак, словно за всю жизнь его впервые видел. Кэйл тоже обернулся, стоило заметить птичью озадаченность, а затем, узрев вид короля, уставился и сам. Белая Звезда, стоявший перед ним, не был одет в свою привычную белую мантию. Сейчас на его теле влекла к себе взгляд чёрная рубашка с жабо и рюшами, под воротником которой выделялась брошь с белым камнем. Поверх рубашки шел белый жилет, того же цвета были и его брюки, а высокие сапоги на каблуке были щедро отделаны серебром в самых сложных узорах. Вообще-то образ вместе с неизменной маской должны были завершать плащ и белые перчатки с кольцами поверх шелка, однако всё это Барроу снял ради удобства. — Плохо выгляжу? — усмехнулся Белая Звезда, скучающе поправляя рукав своего костюма. — Напротив, — не сдержал смешка и Кэйл, пусть и звучал он больше шокированно, нежели весело. — Даже на человека стал похож. — Как мило, — не меняясь в лице ответил Белая Звезда, после чего всё-таки перешел к делу. Он ступил к Кэйлу пару вальяжных шагов и ненавязчиво поправил воротник чужой мантии, негромко усмехаясь: — Жду не дождусь, когда портные и с твоим костюмом закончат. Примерка задерживается на день-второй. Хенитьюз поморщился, отведя взгляд в сторону Крамо, однако отстраняться от рук Барроу не стал. Про себя же он тяжело вздохнул — забыть успел уже о том, что Бесконечное, как ни крути, всё-таки государство со своей жизнью и культурой, соответственно, и со своими праздниками тоже. Слуги в белом дворце с каждым днём суетились всё сильнее, а обсуждений в длинных коридорах становилось всё больше. Право, казалось даже, что это место слегка, совсем немного, начинало походить на что-то, отдаленно напоминающее живое — как если бы Белоснежка в хрустальном гробу на секунду показалась крепко спящей, а не безвозвратно мёртвой. Аристократия тоже не знала покоя — близилась годовщина со дня основания королевства. Вот уже 400 лет прошло с того самого дня, а значит, близился бал в королевской обители, и событие это обещало быть шумным. Как минимум потому, что на нём будет Кэйл. Наведя грома и хаоса во всём мире, некогда главнокомандующий Хенитьюз и нынешний Алая Звезда, само собой, не мог оставить своим восхождением на поле боя жителей Бесконечного в тихом умиротворении, поскольку даже здесь его практически никто не видел. Кэйл был тенью неизвестного и опасного, что лежала в глубинах дворца, скрытая от чужих глаз ночным мраком. Более того, никто среди простого народа не мог знать, правдивы ли слухи, что герой Роана оказался во дворце Белой Звезды, а не исчез, точно призрак, или умер ещё месяцы назад. Чуть лучше осведомлены были аристократы и члены организации Рука, однако даже тех поставили перед фактом едва ли не в последние моменты, что, естественно, напрягало, ибо многим важным било по самолюбию. И вот, день за днём, к Кэйлу приближалась головная боль в виде повышенного внимания к своей персоне на политическом мероприятии и от того, что не было у Красной Звезды ни официальной власти, ни титула, легче не становилось, ибо за кое-что всё-таки могли зацепиться чувствительные к изменениям гости. Насколько опасным будет для них человек, чьим покровителем является сам король? Король, чьих сил хватит на то, чтобы подчинить мир. Король, близкий к тому, чтобы стать Богом. "Ладно уж," — про себя выдохнул Кэйл, когда руки Белой Звезды отпустили его одежду. — "Мне и самому это нужно. Выгодно." Ситуация действительно приняла странный оборот, и даже он, некогда главнокомандующий Хенитьюз, со всеми своими дотошными планами в его шумной голове, конечно же, не мог быть готовым к тому, как в итоге всё сложилось. И тем не менее... Тем не менее он всё ещё помнил, зачем он здесь. Шелковым серебром луна подсвечивала черты человека, что стоял всего в метре от Кэйла, не больше, глядел на него не знающими сна глазами и с улыбкой, отдающей древней и заледеневшей усталостью. Тишина глубокой ночи навевала свой покой, лишь ветер играл подолами одежд и листьями стеклянного сада где-то позади. В такой-то обстановке, на такой сцене этого своенравного театра нельзя было ощутить того же, что когда-то горело на поле боя, или же того, что липко и мерзко растекалось в душе от первых взглядов. Наверное, это было лишь спокойное понимание и какое-то мягкое умиротворение. Вот он — Белая Звезда. Прямо перед ним. Тот, кого Кэйлу нужно убить. Красная Звезда сам не заметил, как улыбнулся от мысли о том, как легко эта фраза ложилась на его уста, хоть и не слетала с них уже очень давно. Не было в ней ни презрения, ни отвращения, быть может, потому, что и сам Кэйл уже погряз в грязи. А может от того, что он почти привык? Воды утекло много и течёт та быстро. Эмоции уляглись, остался лишь факт, точно одно незаконченное дело, которое скоро Кэйл лишь пометит галочкой в записной книжке и забудет. Или попытается забыть. — О чём думаешь? — негромко спросил Барроу, заглядывая в глаза Хенитьюза. Взор их медленно вернулся в реальность, а юноша лишь пожал плечами, снова поворачиваясь в сторону сада. — Хм... Возможно, о том, буду ли я на балу достаточно лишним, чтобы уйти с него, когда мне надоест. Но я уже решил, что более чем. Барроу усмехнулся, будто чего-то такого и ожидал. — Мне нет смысла там тебя держать. Тем не менее было бы неплохо, если бы ты открыл торжество вместе со мной. Кэйл не сдержал смеха, едва успев прикрыть рот рукой: — Вот оно как... Пригласишь на танец мужчину? — Почему бы и нет? — легкий прищур Белой Звезды Кэйл почти физически почувствовал своим затылком. — У нас ведь есть сангвирата. "Ах... Чёрт, я и забыл давно об этом..." Сангвирата... Танец, появившийся едва ли не в эпоху древних времён. На западном континенте его уже многие забыли, однако на восточном он всё ещё был распространен при дворах и носила в себе скорее политическую и дружескую символику, нежели интимную, несмотря на то, что сангвирата являлась парным танцем, а стойка партнёров немного напоминала Кэйлу венский вальс или квикстеп. Женщин мужчины на этот танец не приглашали. Конечно, если бы не Альберу, Кэйл об этой пляске никогда бы и не узнал и потерял бы не так уж и много. Всего лишь доволоно комичную картину из своей памяти. Наследный принц задумывался о том, чтобы снова возродить эту пляску на одном из роанских празднецтв. Всё-таки Роан — королевство с самой длинной историей, так разве не позорно ему терять в забытии столь очаровывающие части культуры, как танцы? Звучало это разумно, а из золотых уст Альберу даже более, чем убедительно, однако... "О боже..." Кэйл тогда готов был упасть от одного только взгляда на этот музыкальный вихрь, и Его Высочество, не теряя надежды, предложил попробовать Чхве Хану, своему наставнику. Как позже выяснилось, идеей это было, говоря мягко, такой себе — танец быстрого темпа с множеством разных оборотов и переплетающихся шагов превратился в том исполнении лишь в постоянные риски, что мечник собьётся и принц сломает себе ногу. Движения сангвираты оказались слишком сложными и требовательными, а Чхве Хана — чересчур резкими и грубыми, из-за чего от этой затеи принц, вздыхая, и сам решил отказаться. Сказал тогда что-то вроде "как-нибудь в другой раз можно будет попробовать с...", но так до того и не дошло. И вот, эта дикая пляска снова напомнила Хенитьюзу о себе. — Я - не тот танцор, что тебе нужен, — усмехнулся в итоге Алая Звезда, отмахиваясь. — Если тебя необходимо опозорить, я найду способ, который не сулит мне переломанные ноги. — Времени ещё много, — напомнил тому Барроу. — К тому же, помнится, ты как-то похоже мне отвечал, когда я предложил тебе пару тренировок. В итоге же твои древние силы неплохо себя показали. — Для этого вполне хватило бы и этой маски. — Нет, если бы ты не смог с её силой совладать. Кэйл больше не ответил, вздыхая и подставляя лицо ночному ветру. Белая Звезда не торопил его и не настаивал более, а лишь слегка склонил голову на бок и с мягкой улыбкой на лице протянул руку Хенитьюзу, ожидая его слов. Блеск выглянувшей из-за облака луны сверкнул в этих мертвых глазах, словно в потускневших со временем, но всё ещё манящих какой-то мистической загадкой зеркалах, когда бархатный голос реинкарнатора всё-таки спросил: — Так, что скажешь? Не побоишься станцевать с дьяволом? — Хах... — азартный блеск вместе с лунными лучами коснулся и очей Красной Звезды, а легкая ухмылка украсила его губы, когда он протянул свою руку в ответ: — Не переоценивай себя.

***

— Я переоценил себя... — выдавил из своей груди Кэйл, свалившись на земь и раскинув руки в стороны. Раскрасневшийся и потный он понянулся рукой к пуговицам рубашки, рваным движением расстегивая сразу несколько, затем прикрыл глаза, пытаясь отдышаться и совладать хотябы с головокружением. Право, мир скользил кругами в его восприятии так, что казалось, стены зала вот-вот рухнут и похоронят Кэйла под своими обломками! — Я передумал... Станцуй с кем-нибудь другим... Уверен, герцог тебе не откажет... Или маркиз, в крайнем случае... Фух... — Хах, будет тебе, Кэйл, — улыбнувшись, покачал головой Барроу и присел рядом с Красной Звездой на пол, убирая с его лица прилипшие пряди волос. Затем же коснулся тыльной стороной вечноледяной ладони чужого лба, на что получил от юноши вздох облегчения от контакта горячей кожи с прохладой. — В отличии от тебя, им это совершенно не нужно. — Мне, знаешь ли, тоже не слишком-то и нужно, — шикнул Хенитьюз реинкарнатору, не убирая его руку со своего лица, а напротив - перемещая чужие пальцы к своим вискам, медленно расслабляясь. Ответа, правда, на это шипение он не получил, что не удивительно - Кэйл и сам понимал, что это были пустые слова и обыкновенное недовольство ситуацией. Нужно. И Кэйл бы с радостью предпочёл не думать о том, насколько ему это было нужно. В конце концов, в Бесконечном Королевстве он был, в лучшем случае, никем. У него не было ни земель, ни официального титула, от чего Красная Звезда, хоть и пользовался каким-никаким уважением, был не более, чем фаворитом короля. Даже уважение, которое к нему проявляли слуги и подчинённые Руки, ему лично не принадлежало. "Лисе легко внушать страх, когда за её спиной тигр..." — хмыкнул про себя Кэйл, на секунду покривившись в подобии усмешки. Он даже успел подумать о том, что, будь ситуация у него хоть немного иной, то и позиция королевского фаворита его бы более, чем просто устроила. Подумать только — жить, нагло пользуясь расположением монарха, тратить его деньги без задней мысли, не делать ничего раздражающего и свободно заниматься своими делами. Вот только... Слишком уж тонкой в глазах народа была эта прозрачная грань между понятиями "фаворит" и "любовник". А ещё более тонкой её делало то, что, по сути, ни один из этих вариантов не являлся ошибочным. Что будет с бывшим главнокомандующим, если вдруг поползут слухи о том, что он пал до уровня чьей-то шлюхи? Явно ничего хорошего — Белая Звезда понимал это не хуже Алой. В том и была основная причина выхода Кэйла на сцену в битве на территории Хенитьюз. В кругу аристократии человек без силы и власти — жалок. Факт же того, что в прошлом он был серьёзным врагом — смертный приговор. Вот почему вопросом жизни и мучительной гибели для Кэйла сейчас было одно. Нося кровавого цвета маску и кровь Роана на своих руках, он всё ещё не стал той зарей, коей его именовали, ибо Красная Звезда — это незаменимый союзник, вторая пара рук короля, уверенно держащая перо и меч. Меч за короля он уже однажды поднял. Теперь ему нужно было перо. — Ничего сложного тебе делать не придется, — обещал ему Барроу, сообщая о сием празднецтве. — Лишь то, что ты и так умеешь лучше всего. Что же Кэйл умел делать в превосходстве? Конечно же, врать. Сангвирата на открытии бала поможет показать всем гостям иллюзию невообразимой близости с холодным и отстранённым королём, открывая присутствующих аристократов для разговоров, однако оставляя их всего лишь в позиции любопытных глаз. Для Кэйла же этот танец должен был стать надёжной защитой и знаком для каждого — на стороне этого юнца сам Белая Звезда. Это здорово развязывало руки в обществе непредсказуемых личностей, чьи головы до отказа были залиты ядом. Оставалось лишь осыпать их лестью с ног до головы, поклясться сердцем в искренности намерений и убедительно подстроиться под этих важных куколок, разодетых в серебро, дабы сыскать полезное расположение и, соответственно, какое-никакое уважение. Выдохнув в очередной раз, Кэйл поднялся в сидячее положение и, хрустнув позвоночником, перевёл скучающий взгляд на реинкарнатора. Тот уже не глядел на него — вертел в руках устройство для записи звука, рассматривая отстранёнными, но тем не менее увлеченными глазами, и явно о чём-то своём размышлял. — Отдохнул? — вопрос Белой Звезды прозвучал даже немного внезапно. Король Бесконечного не взглянул на юношу, лишь поднялся на ноги и отряхнул руки в белых перчатках от фантомной пыли, оставив магический предмет висеть в воздухе. — Время скоротечно. — Да, — Хенитьюз, кивнув, последовал примеру короля. — Тогда ещё раз? Барроу улыбнулся. Повернулся к Кэйлу, попутно включая музыку снова, и протянул руку Алой Звезде, которую тут же приняли. Первый шаг был широким, но его быстро сменили более короткие, быстрые, но плавные, обращая танцующих в единый вихрь. Сангвирата по праву могла бы называться не иначе, как безумным ураганом — с первых шагов танец набирал быстрый темп и множество сложных оборотов, будь то обороты в паре, по-одиночке или же один из комбинированых видов. Все движения были строго контролируемы, без лишних взмахов, а ноги практически скользили по земле, от чего партнёры казались плывущими по бальной зале, а не просто шагающими. Хах, помнится, после первого такого бального урока у Кэйла свело ноги настолько жуткой болью, что тот едва по собственным покоям передвигался, не решаясь сгибать колени — упадёт ведь, и не встанет! Благо, что Барроу это учёл, и последующие пляски были куда менее изматывающими, однако, увы и ах, сложность сангвираты это нисколько не уменьшало. Главная проблема в этом танце заключалась в том, что он был вполне достойной игрой на выносливость, которую не каждый танцор сможет выдержать. В сангвирате, пусть та и была изначально быстрой, было три ускорения — каждое сопровождалось сменой направления большинства оборотов: от по часовой до против, затем наоборот, и вновь по новой, пока кто-нибудь не сломает ноги или не потеряет голову. [По крайней мере,] — заговорила Обжора в сознании юноши. — [Сейчас ты уже похож на танцора, а не на перекати поле.] "Похож?" — Кэйл усмехнулся её словам. — "Да я уже могу собой гордиться!" В первое время Кэйл спотыкался и падал, едва успев сделать десяток шагов, и, не подхвати его тогда Белая Звезда, давно бы слег на больничный с травмами аж до самого бала. Он сбивался, путался то в ногах Барроу из-за переплетающихся шагов, то в своих собственных. Случались чудеса — порой он таки справлялся с первым этапом танца, однако тут же терял равновесие на следующем, когда приходилось вертеться уже в другую сторону. Однако сейчас! Сейчас Красная Звезда уже научился справляться с двумя первыми ускорениями, практически не путаясь в движениях, и лишь последний этап — самый быстрый и сложный — ему всё никак не подчинялся. — Блять, — шикнул юноша, споткнувшись о свою же ногу, однако, к счастью, не упал - лишь шаг вышел больно уж широким, что замедлило вихрь. Руку Кэйла сжали чуть крепче. Плавным скольжением Белая Звезда ступил назад, словно призрак — каблуки его не стучали по мраморному полу, лишь подолы одежды шелестели, но и те глушила музыка. Три шага — и темп вернулся в прежнее течение, два оборота — и Кэйл снова нагнал движения партнёра, один взгляд — ... "Ах..." Не иначе, как чудо, что Хенитьюз не сбился снова, стоило его вниманию на миг лишь зацепиться за нечто ненормальное — чуждое, едва ли не фантастическое и крайне уж близкое к грани абсурда. Едва лишь осознав, что случилось, Кэйл тут же обернулся к Барроу, дабы убедиться, не померещилось ли ему. "Не показалось." Способны ли умершие кристаллы снова замерцать? А может ли угасшая звезда вновь загореться? Стихла музыка, но лишь в его сознании, в тот миг, как Кэйл, казалось, вовсе позабыл, как сделать вдох. Как кислород глотать, как вздымать грудь — ещё бы, кто бы не забыл, если б увидел проблеск в глыбе льда? Нервная усмешка коснулась губ Хенитьюза, когда он прикипел глазами к чужим напротив — что удивительно, не мёртвым. Хах, даже поверить было трудно, что эти потускневшие камни вообще могли блестеть — едва уловимо, почти незаметно, но и на покойника Белая Звезда с таким-то взглядом походил уже меньше. "Вот оно как... Тебе это нравится," — про себя усмехнулся бывший главнокомандующий, но быстро замер, когда прозвучал голос реинкарнатора: — Что у тебя с лицом? — ни упрёка, ни насмешки. Один лишь спокойный тон с ноткой снисходительности, однако Кэйла он привёл в себя не хуже, чем холодная вода. Лишь сейчас Хенитьюз понял, что в какой-то миг остановился и лишь молча прожигал взглядом Барроу. — Голова уже кругом, — поморщился Алая Звезда, прикрыв глаза и потерев пальцами переносицу. — Хватит с меня на сегодня. — Хах, вот оно как, — мягко кивнув, Белая Звезда неспешно отстранился, не делая попыток ни задержать, ни сказать что-либо ещё. Кэйл же лишь вздохнул и пошагал в сторону своих покоев: сперва ровно, уверенно, но спустя несколько твёрдых шагов ускорился. Он чувствовал нечитаемый взгляд реинкарнатора на своей спине и, откровенно, жалел, что на ней не было сейчас мантии или какой-нибудь плотной накидки, будто бы это могло скрыть его от чужого взора. Плечи Хенитьюза расслабились лишь когда он свернул за ближайший поворот, теряясь в белоснежных стенах, а затем хрустнули, разминаясь. Скрипнула дверь спальни, Кэйл свалился на свою постель, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза, а вскоре с тихим стуком на прикроватную тумбочку опустилась чашка со сладким чаем. — Спасибо, Лириан, — сухо бросил юноша младшему дворецкому, вынуждая молодого дампира едва заметно вздрогнуть. Вероятно, от неожиданности, что Красная Звезда запомнил его имя, а может и от того, что его вообще заметили. В итоге бледное создание с фиолетовыми волосами лишь отвесило голову в легком поклоне, но уйти ему не позволили новые последовавшие слова Кэйла, когда тот лениво поднялся и сделал глоток горячего напитка. — Сколько здесь сахара..? — Три ложки, сэр, — немного охрипшим голосом ответил Лириан, не поднимая глаз. — Ясно... — выдохнул на это Кэйл, слабо мотнув головой. — Ладно. Впредь добавляй пять. — Да, сэр. Сделав ещё один глоток из чашки, Алая Звезда хотел было проводить взглядом младшего дворецкого, но тот уже исчез, словно расстворившись в воздухе, без единого шороха или скрипа закрывшейся двери. Будто бы живая тень, что и на глаза-то не должна была попасться. [Пять ложек сахара?] — голос Скряги не дал тишине и шанса повиснуть надолго, тут же вникая со своим комментарием в голову Кэйла. — [Ух, у меня аж зубы свело! Не перебор ли?] [Много ты понимаешь,] — фыркнула на это Обжора с ноткой обиды. — [Как будто у тебя вообще сейчас есть зубы.] С уст Красной Звезды слетел легкий смешок: — Не перебор, ничуть, — отпив ещё раз, в этот раз последний, юноша убрал в сторону полупустую чашку. — Должен же я хоть как-то жизнь подсластить. [Эх...] — с тяжелым вздохом Обжора мечтательно и негромко протянула: — [Интересно, что сейчас Бикрокс готовит...] [Блять, не начинай, а?] — тут же шикнула на неё Вода, однако было уже поздно. Лицо Кэйла помрачнело и, стянув с себя сапог, он швырнул им в стену. Туда же вскоре полетел и второй, да только не долетел. [Хей, Кэйл?] — позвала того Воровка. — [Не расстраивайся! Вот пойдём на бал, там развеешься немного, вкусненького поешь!] — Тц, — Хенитьюз закатил глаза, скривив губы в подобии усмешки. — Меня и тут-то голодом не морят, просто... Фразу юноша так и не закончил. Внимание его отвлёк крик ястребя с улицы, и Кэйл тут же соскочил с кровати, в одних носках подбегая к окну, дабы открыть. В лицо тут же ударила прохлада вечернего ветра, а за ней в покои влетел и Крамо, вырисовывая сначала круг по просторной комнате, а затем уверенно садясь на плечо хозяина. Кэйл хохотнул, поправил свои волосы, убирая те на одну сторону, чтобы ястребу сиделось удобнее. Затем хотел было закрыть окно — холодно ведь, а ему ещё спать в этих покоях, однако вдруг, снова взглянув на улицу, он замер, а мысли в голове остановились. — Снег... — шепотом, будто не веря собственным глазам, произнёс Алая Звезда. Он шагнул ближе к окну, опершись обеими руками о подоконник, и осмотрел округу, всматриваясь в тонкие полупрозрачные простыни свежевыпавшего снега, что медленно укрывали двор. — Сколько я уже здесь..? Древние Силы не дали ему ответа. Даже Крамо молчал, наблюдая за мерцанием белых хлопьев вместе со своим хозяином, а тот, словно завороженный, потянулся к ним рукой. Затем странно усмехнулся, когда одна из снежинок приземлилась ему на руку, одарив теплую ладонь морозным поцелуем, и, не долго думая, сжал её в кулаке. — Надо же... — сам себе произнёс Кэйл одними лишь губами. — Почти пол года прошло... Даже забавно, правда?