Сердце кукловода

«Дневной свет, мерзко режущий глаза,

Погиб с закатом, стихли голоса,

И в тихой ласке царства изо льда

Загробным шепотом смеется нам луна.

Я слышу каждый вздох с твоей постели,

Едва лишь ты успел сомкнуть глаза,

Наивно запирать все окна, двери,

Когда всю ночь рядом с тобою тьма.

В короне из мерцаний дальних звёзд,

Ты, что за жалость, чутко засыпаешь,

Дитя, не разрушай моих надежд,

Что ты с рассветом так и не узнаешь,

Чьи руки вплоть до воскресенья солнца

Касались твоих прядей, что шептали

Мои уста — всё это расстворялось

В покое, дабы спящие не знали.

С пролитьем дня испепеляет свет

Все твои сны, сжигает весь покой,

Твоё лицо целует пусть рассвет,

А я останусь тенью за спиной.

И мало мне, но если улыбнёшься,

А я свидетель буду издали,

То снова вспомню: ради той улыбки

Сжигал столицы и топил бы корабли.

Не вечно солнце, золота лучи

Во мраке сгинут рано или поздно,

Настанет день, когда на этот мир

Я небеса обрушу, а все звёзды

Заново зажгу на полотне ночи,

И царством тишины увечовечу,

А на вопрос "Где свет?", уж извини,

За руку взяв, я так и не отвечу.»

Так тихо... Словно и вправду весь мир умер, любое дыхание замерло и даже время — это беспощадное тиканье тонкой стрелки на часах — застыло навсегда. Не исключено, что так бы было лучше, но сейчас, в оповитых бесшумной ночью покоях, казалось, слышалось мерцанье звёзд, что робко проглядывали в стёкла окон, и даже зойк от боли мрачных облаков, что кололись об острые кончики тонкой усмешки луны. Слышались в той тиши и улыбки — одна с небес, светящая на снежные покровы улиц, вторая — во дворце, скрытая от всяких глаз тенями и закрытой дверью. А обращена она была к спящему. Фарфоровое создание в тонкой рубашке медленно дышало, скрыв глаза завесой длинных ресниц и почти не шевелясь. По белоснежной подушке рассыпались красные локоны, влекущие взгляд, точно украшение, так мягко обрамившее мраморно-бледное лицо, и даже отпечаток звезды на лбу ничуть не портил этот хрупкий образ, напоминая скорее подпись художника на произведении искусства, нежели клеймо. Хах, ну что за грубое слово? В конце концов, будь то пятна крови или шрамы — всё напоминало глазурованную роспись. Слишком красивую, дабы быть изъяном, а не идеальным штрихом мастера на сей прозрачной коже. Про себя незваный наблюдатель усмехнулся шире — уж кто бы мог подумать? Неужто эта пташка не так давно крушила поле боя, до тла сжигая землю? И эти сладко спящие глаза горели жаждой убивать врагов? Ведь даже эти руки — тонкие, прозрачные — не создавались для того, чтобы сжимать трахеи и мараться кровью, нет. Но кровь с них не стиралась. Словно чернило, что впиталось глубоко, кровь стала сутью этих длинных пальцев, и будь ещё жива способность чуять, неспящий знал, запах железа бы сковал запястья светлые в браслеты. Взгляд сам собой скользнул на водопад из алых локонов, а веки дрогнули, пусть то и скрыла тьма. Ещё жило воспоминание в сознании, когда в одной из битв, как будто бы случайно, а может и насмешки ради, одну такую прядь он срезал тонким лезвием из ветра. Глупость, разумеется. Чужие волосы немедля отрасли, а локон, словно срезанный цветок, в руке, несущей смерть, стал горсткой пепла. И он, конечно, знал, что так и будет. Незваный наблюдатель не опомнился, как его пальцы сами потянулись к спящему, а от того и замер на мгновение, не позволяя себе даже лишний вдох. А что, если разбудит? Что, если проснется? Но сон укутал крепко. Трепетным движением рука неспавшего почти что невесомо провела по чужим волосам, оглаживая эти кровавые реки, а затем с благоговением под кожей взяла одну прядь, поднося её к губам. Поцелуй, что мягко лег на чужой локон, казался почти призрачным, и всё же наблюдатель быстро отстранился. Пора бы уходить. Рассвет не за горами.

***

Кэйл прикрыл рот тыльной стороной ладони, сонно зевая перед большим зеркалом и практически не глядя на собственное отражение. Рядом с ним назойливо вертелись слуги, поправляя то манжеты, то кружева его нового костюма, и то и дело выдергивали Алую Звезду из раздумий в мир реалий просьбами повернуть голову или поднять руку. Правда, толку с их просьб было мало, и если бы не Древние Силы в его сознании, Кэйл бы игнорировал их до тех пор, пока его самого не начнут вертеть, точно безвольную куколку. В голове гудело, а шумы метели за окном лишь сильнее баюкали разум, витавший в грозовых облаках, отнюдь не в "сейчас и на этой земле". Красновато-карие глаза, что глядели сами в себя сквозь этакий стеклянный коридор, не отражали и капли интереса к тому, над чем столько времени трудились королевские портные. Не исключено, что те и не заметили, насколько дьявольски прекрасно он смотрелся в шелке с серебром. — Вы закончили? — спокойный голос с ноткой прохлады скользнул в комнату, подобно легкому ветру, когда младший дворецкий открыл дверь перед Его Величеством. Слуги кивнули, кто-то ответил в слух, но так или иначе все до единого, не дожидаясь отдельного приказа, быстро собрались и покинули покои Алой Звезды вместе с Лирианом, беззвучно прикрывшим за ними дверь. Белая Звезда чуть поморщился, подойдя ближе и скользнув оценивающим взглядом по отражению Кэйла в зеркале. Рубашка цвета слоновой кости тонко балансировала между строгостью и элегантностью: воротник-стойка и длинные манжеты, украшенные серебрянными пуговицами, мягко гармонировали со свободными и широкими рукавами из тонкой ткани, а брошь у шеи с красным камнем ставила яркий акцент. Плотно облегал рубашку бордового цвета жилет, в тон ему — брюки, поверх которых шли высокие сапоги из чёрной кожи на серебряных каблуках уникальной отделки. Завершали костюм цвета темной ночи плащ на одно плечо с серебристыми цепочками и символом семиконечной звезды, белоснежные перчатки на руках и ещё не надетая на лицо красная полумаска с белой звездой на лбу. Ко всей этой роскошной картине у реинкарнатора и быть не могло замечаний — Кэйл был тем, чьё имя и суть носило само слово "искусство", и лишь одна деталь марала этот образ своей неуместностью. — Кто собрал тебе волосы в косу? — как бы невзначай поинтересовался Барроу, кинув взглядом на дверь в отражении, и Кэйл, словно лишь сейчас вернувшийся в живое, потянулся пальцами к причёске, наконец-то замечая свой прикид и усмехаясь: — Понятия не имею, — пожал плечами юноша, после чего с прищуром вернул взгляд к Барроу: — Плохо выгляжу? — Напротив, — хмыкнул на то Белая Звезда, обойдя Кэйла с другой стороны и беря в свои руки гребешок. — Однако одно "но" всё портит. Присядь на минутку. Красная Звезда бросил взгляд на себя в зеркало, будто пытался понять, что не так, но после лишь глаза закатил и свалился на стул рядом, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза. С едва уловимым шорохом с его волос стянули чёрную ленту, расплетая косу, после чего ласковым движениям провели зубьями гребешка, расчёсывая. — Мх, и чем тебя коса не устраивала? — закатив глаза проворчал Кэйл без капли интереса в голосе, на что получил быстрый и почти машинальный ответ: — Просто не нравится. Тебе не идёт. — Вот оно как, — поморщился юноша. Он сдул упавшую на его не особо довольное лицо прядь, которую вскоре убрали руки в белых шелковых перчатках. Шелестнула чёрная лента, которой вскоре был собран сей кровавый водопад в низкий хвост. Смотрелось действительно неплохо, но Алая Звезда на то лишь плечами пожал. Какая ему разница, как собраны волосы? Главное лишь чтобы не мешали. Белая Звезда чуть улыбнулся, отойдя на пару шагов и любуясь своей работой и в целом завершенным образом новоиспеченной правой руки. Пускай и являлся ею он пока лишь на словах, имя его сегодня звучать будет громче любого оркестра — аристократия никогда не умела скрывать своего волнения. [Красавец,] — в восхищении протянула Обжора, что тут же поддержали и остальные древние силы, едва завидев Кэйла в отражении. Юноша осмотрел на себе ткани, обшитые золотыми нитями, и не мог не отметить, что королевские портные действительно были весьма и весьма тонкими мастерами своего дела. — Кэйл? — вернул его из размышлений голос реинкарнатора. Барроу осторожно поправил и так хорошо смотревшийся воротник Алой Звезды, всего на пол секунды задержав руку на чужой одежде больше, чем нужно. Затем усмехнулся каким-то своим мыслям и поднял глаза от чужого ворота к лицу, немного шутливо спрашивая: — У тебя уже есть план? — Хах, — Кэйл и сам хохотнул с такого-то вопроса. Он, разумеется, не нуждался в ответе - Белая Звезда уже слишком хорошо знал его дотошность. Тем не менее юноша, по-лисьи хитро прищурив глаза, надел красную маску и негромко, но уверенно молвил: — Даже не сомневайся. Время протекало быстро. В бальной зале аристократия уже шелестела шелками своих пышных юбок и широких плащей. Стучали каблуки о мраморные полы, гудели голоса из важных обсуждений и льстивого смеха, мелодично звенели драгоценные украшения, привлекая внимание к богатству и положению владельцев. К открытию празднества оставалось ещё достаточно времени. Можно даже сказать, что гости собрались уж слишком рано — возбуждение так и полыхало в каждой паре глаз: кто-то сразу планировал сыскать расположение человека, что столь внезапно оказался так близко к короне, другие же в душе лелеяли веру, что эта неожиданность не станет преградой или, того хуже, угрозой их трепетно выстроенной власти. Церемонимейстер дважды хлопнул в ладоши, тут же привлекая к себе всеобщее внимание и вгоняя шумную залу в мертвую тишь. Казалось, никто даже не дышал в тот миг, и, если прислушаться, можно было даже услышать сбившиеся сердцебиения собравшихся господ и дам. Магическое пламя в канделябрах колыхнулось. Все взгляды приковались к широкой лестнице, когда мужчина ударил о пол тростью в серебре и громко произнёс: — Его Вечное Королевское Величество, Белая Звезда, и Его Превосходительство, Алая Звезда! Дверь распахнулась перед названными. Первым, словно призрак, плывущий по серебрянной метели, вышел король в белых одеяниях и белой маске, слегка улыбаясь. Шаг его был нетороплив, длинный белый плащ с таким же белым мехом тянулся за ним по полу, подобно облаку тумана, и в этом почти холодном освещении магических канделябров, в этих белоснежных стенах среди белых мраморных колонн он выглядел как часть искусства, отнюдь не как живой-то человек. Это лицо в неизменно спокойном выражении, казалось, вырезали изо льда, и даже его алые волосы не добавляли сему образу тепла. За ним, подобно кровавому следу, что тянется за клинком самой гибели, тени самого короля, ступал Кэйл, не глядя ни на единого гостя. Глаза его полнились безразличием и какой-то величественной отстранённостью, а фигура так и излучала темень силы, почти не уступая убийственной ауре короля. Спускавшиеся по лестнице двое господ в морозных лучах глядящей из окон луны больше напоминали прекрасных божеств, нисходящих на смертную землю, и такими далекими казались их фигуры, что даже взгляд опускался в полы сам собой, преклоняясь пред сей красотой. Барроу улыбнулся, неспешно пройдясь взглядом по собравшимся гостям прежде, чем к ним обратиться: — Дамы и господа, — спокойным тоном, точно ветер, поющий колыбельные, Белая Звезда говорил так, словно не влиятельные аристократы стояли перед ним, затаив дыхание, а робкие дети, которых не хотелось спугнуть уж слишком громкими речами. Хотя, возможно, так оно и было. — В эту чудесную ночь, — продолжил король, беря в руку поданый Лирианом бокал красного вина. — Четыре сотни лет назад каждый из вас или ваших предков обрёл место, которое можно было назвать "домом". Обрёл место во тьме, скрытой от когтей Церкви Солнца и людской ненависти, но сияющей тысячами звёзд и ласкающей лунными лучами. Сегодня мы празднуем начало нового столетия, когда Бесконечное Королевство бережно укрывает своих детей одеялом из звёздного неба, что готово в любой миг стать щитом, и ласково шепчет, что мы теперь дома. «"Дома", говоришь...» — то ли язвительно, то ли со вздохом пронеслось в голове Кэйла, когда вокруг него поднялась волна аплодисментов. Не сдержавшись, Алая Звезда чуть склонил голову в попытке разглядеть лицо реинкарнатора, но быстро одернул себя и лишь усмехнулся. — «Хах, и тебе ли говорить о доме?» В груди что-то неприятно закололо. Бесконечное Королевство... Да уж, все собравшиеся вампиры, тёмные эльфы, полукровки и остальные порождения мрака дествительно здесь были дома. Лишь к двум возвышенным фигурам, что только что спустились по широкой лестнице, это отнюдь не относилось. Дом Кэйла остался там, на Западном Континенте, в Королевстве Роан, а Белой Звезды... «...» «Считай ты действительно Бесконечное своим домом, оно бы уже давно горело синим пламенем,» — вздохнул про себя Алая Звезда, но довольно быстро переключил внимание на гостей в бальном зале, а затем и на музыкантов. — Готов? — полушепотом спросил Барроу, протягивая Кэйлу руку. Тот помедлил. Скользнул взглядом сперва на предложенную ладонь, затем на лицо реинкарнатора и чуть улыбнулся: — Конечно. Не раздумывая более, Кэйл уверенно вложил свою кисть в руку Белой Звезды и, сжав ту в своей, шагнул вперёд. Оркестр среагировал в одно мгновение, как только ноги Звёзд ступили в центр зала, и помещение тут же наполнилось сперва парой сильных акордов, а за ними и течением быстрой, но роскошной и живой музыки. Шаг. Первым, разумеется, танец вёл король. Белая Звезда ни на миг не изменял своей точно плывущей по воздуху походке, двигаясь резво, но в абсолютном контроле каждого поворота. Кэйл ему не уступал — от первого оборота и впредь следовал по следам Барроу — этом вихре из музыки и танца он был кровью, что лилась на белый снег. Быстрой, горячей, даже казалось, готовой загореться. «Вжух! Вжух! Вжух!» — ветер снова и снова ударялся о стены. Язычки пламени в магических свечах неустанно колыхались в такт чужим шагам. Будь эти огоньки обычными, легко бы погасли ещё в самом начале, а зал бы поглотила тьма в дуэте с диким ветром. Алая Звезда не смотрел уже на ноги — давно отучился. Держа голову уверенно, а глаза остро, смотрел он лишь в лицо ублюдка в белом. Тело уже знало, как себя вести. Шаг. Оборот. Шаг. Оборот. Ещё. Ещё. Ещё! С ударом оркестра в новый аккорд Барроу чуть кивнул. Кэйл тут же усмехнулся. «Вжух!» — теперь вёл Хенитьюз. Ринувшись в другую сторону, он крепче сжал руками Белую Звезду, едва ли не впиваясь в него хваткой своих пальцев. «Первое ускорение,» — пронеслось у Кэйла в голове. — «Пока всё хорошо...» Вести реинкарнатора было легко. Более того, не исчезало ошущение, что Алая Звезда опять ведомый — Барроу, в отличии от него, не приходилось тащить за собой ни разу. Отточеность его манёвров восхищала. Взмах. Оборот. Шаг. Оборот. Толпа аристократов онемела, не смея ни глаз отвести, ни сделать вдох. С новым рывком и ударом каблуков об пол кто-то из гостей уронил бокал с вином, завороженный. Кэйл оттолкнулся, перехватил руку, закружился и вернулся в стойку. Сангвирата вновь ударила громкими нотами, и Алую Звезду снова повёл Белая. Ноги рассекали воздух. Шелест тканей подпевал мелодии. Второе ускорение гипнотизировало и без того замерший народ. Дыхание замирало иногда и у танцоров, а поступь лишь едва ли удавалось различить. Шаги переплетались, лишь каблуки сверкали серебром. Звёзды, как кометы, только ускорялись, лишь хвосты — безумные порывы воздуха, так и тянулись следом. Кэйл вцепился крепче в руки короля, чуть было не споткнувшись, но не замедлился — никто не мог заметить. Барроу поддержал, легко вернувшись в темп, но нарастающие вопли сангвираты предвещали то, от чего в глазах Кэйла блеснул крик: «Звезда! Я упаду!» «Держись покрепче,» — голос короля немедля прозвучал в сознании. — «Я поведу.» Рывок! Новый порыв ветра ударил в лицо Кэйла с третьим ускорением, и тут, казалось, сердце замерло. Алая Звезда аж хохотнул, не веря: «Ну точно!» — сам себе в сознании воскликнул он. — «Конечно! Ветер, чёрт его дери!» Воровка в миг откликнулась вихрями у серебра каблуков Кэйла, лишь на сантиметр поднимая с пола. Ведь в том-то и была вся прелесть сангвираты — шагая плыть по полу, как по воздуху! Послышался смешок Белой Звезды, почти что снисходительный, но пусть. Качнув едва заметно головой, тот и сам о пол ударил каблуками, призвав и свои вихри к сапогам. Шаги плыли, танцоры же летали! Вот он — ураган. Смерч из красного и белого цветов. Фантазия из сотни оборотов! Вся музыка от скорости сошла с ума, а Красная и Белая Звезда кружились в центре зала всё быстрее. Весь мир исчез, малейший шелест умер! Нет бытия и жизни — лишь они, безумные кометы, кровавая да беспощадная метель на этой сцене! Аккорд! Удар! Размах! «О боже...» И поклон друг другу в тишине. Зал замер. Магические огоньки выровняли свои язычки, опустились ткани штор, что так тянулись к ветру, а трепет нотных книжек тут же стик. Казалось, каждый, что смотрел на Кэйла в этом зале, мог расслышать громкий пульс, с коим так отчаянно билось его бедное сердце. Прошла почти минута прежде, чем первые медленные апплодисменты собравшихся гостей колыхнули прилегную на это место тишь. Сперва захлопала лишь пара человек, однако вскоре поднялась волна оваций, восторженных возгласов и сияний глаз. Кэйл поднял голову лишь после короля. У него всё ещё кружилась голова, а тело грозилось покачнуться в любой миг, что не могло укрыться от внимания Барроу: «Как самочувствие?» — почти что с легким смехом произнёс реинкарнатор в сознании Алой Звезды, когда они оба отошли в сторону от центра танцевального круга, но юноша лишь продолжил чаяния не слишком заметно отдышаться. Прошло какое-то время прежде, чем Кэйл смог выставить руку и немного тряхнуть головой: — Хах... Жить буду... — прикрыв глаза, тот хрипло усмехнулся. — Не помешает выпить и воздухом подышать немного... Реинкарнатор чуть кивнул, подзывая жестом к себе слугу с подносом с напитками. Взяв один из бокалов, Барроу улыбнулся: — Если что-то понадобится, только скажи. На этом король покинул своего подчинённого, возвращаясь к своим обязанностям. Торжество было официально открыто. Кэйл не ответил, лишь перевёл глаза на напитки. Лириан хрипло подсказал, не поднимая головы: — Сэр, возьмите этот. — Именно этот? — вскинул бровь Алая Звезда в немом вопросе «Почему?». Дампир предвидел это и сразу ответил: — Остальные с кровью или с тёмной маной, сэр. [Ну и угощения!] — прикрикнула Обжора почти возмущённо. Кэйл разделял её удивление и на секунду это стало понятно по его застывшему выражению лица. — Хаах... — выдохнув, Красная Звезда без единого вопроса уже взял бокал с нормальным вином и, точно проверяя, нет ли и там какой гадости, колыхнул напитком, рассматривая его в свете огромных люстр и магических канделябров. «Да, как же я забыл... Надо даже с закусками быть осторожным...» — про себя усмехнулся юноша, после чего сделал глоток. Он скользнул взглядом по бальному залу, выискивая знакомые фигуры. Белая Звезда уже мило беседовал с парой аристократов неподалёку, хотя... скорее уж терпеливо слушал чужой лепет. Его обсыпали любезностями, о чём-то спрашивали, и Кэйл хохотнул с того, что во всех государствах элита больно уж одинаковая. Пара господ в бархатных костюмах уже подошла и к нему в парах со своими роскошными дамами. Глаза их блестели теми искорками, которые Кэйл никогда бы не спутал — так смотрят на крупную рыбку, которую должно быть не так уж и сложно поймать. Алая Звезда по-лисьи прищурился, ухмыльнувшись, но в следующий миг засиял ореолом самой чистой и невинной души. Лишь глаза его выдавали. В них горел тот же самый блеск, жадный до легких золотых добыч.