Свет и тень

      Элоиза спешила, она слала капитану Фролло сердитые записки, в которых прямо говорила, что дети не привыкли ждать и может так получиться, что младенец появится на свет раньше венчания его родителей. Естественно, прекрасную дочь мясника такой расклад не устраивал, она вновь напомнила об острых ножах и своей не ведающей пощады руке. Жеан торопливо отвечал, что изо всех сил старается устроить счастье капитана и Элоизы, но ему требуется ещё пара дней. А младенец, уж коли желает появиться на свет в законном браке, может и подождать, если же нет, то его воля! Похоже, дитя очень хотело избежать участи бастарда и пока не подавало признаков скорого появления на свет. Элоиза ждала вестей. Жеан Фролло ждал, когда младший брат закончит свои эксперименты.       Услышав, что старшему брату требуется некое средство, затуманивающее разум, школяр возмутился. Но, узнав историю дочери мясника, проникся сочувствием и вызвался сам изготовить необходимую настойку. Для этого он приобрёл у знакомых аптекарей пару редких и дорогих ингредиентов, в том числе и зелёный сарацинский мёд, вещь редкую и запрещённую парижским епископом. Но ученик мэтра Тьери успел заработать репутацию среди ушлых аптекарей, к тому же он платил звонкой монетой! Понадобилась неделя на то, чтобы изготовить средство и испытать его на паре свиней. Эсмеральда наотрез отказалась дать козочку, поэтому пришлось Жеану договориться с францисканскими монахами об аренде свиней. На любопытные вопросы, что с живыми свиньями собирается делать господин капитан, Жеан с серьёзным видом сообщил, что его сослуживцу посоветовали пить по утрам свиное молоко, которое способствует скорейшему заживлению колотых ран. Монахи почесали тонзуры и отрядили ему двух свинок, которых позже, к удивлению соседей, загнали на задний двор фамильного дома Фролло.       Клод сначала испытал средство на курах и те моментально уснули, со свинками он тщательно выверил дозу. Лекарство добавили в смесь пива и муки, которую хрюшки с радостью слопали, весело повизгивая и дёргая влажными пятачками. Почти полчаса ничего не происходило, а потом они впали в ступор, слюна стекала из разинутых пастей. Но сами свиные морды несли на себе отпечаток редкого умиротворения. Квазимодо хворостиной прогнал их сначала из одного конца двора в другой, затем он сделал с ними круг и спокойно загнал в лошадиное стойло. Животные беспрекословно подчинялись, визжать не визжали, только едва слышно повизгивали. Жеан хлопнул брата по плечу, но тот, сведя чёрные брови, сердито ответил, что ещё не время пить бонское. Ещё через час свинки свалились на бок и проспали до следующего утра. Пробудились они вялыми, но поели и попили, а к полудню бегали и визжали, как ни в чём не бывало. Только тогда Клод передал брату стеклянный сосудик с крышечкой.       — Подлей в его стакан и проследи, чтобы он всё выпил, — менторским тоном проинструктировал Клод.       Жеан кинул ему кошель с обещанной суммой.        — Этот дом тоже за вами, — капитан махнул рукой.       Клод сдержанно поблагодарил, затем проводил брата до дверей. В доме вовсю шла суетливая женская жизнь. Эсмеральда и нанятая служанка чистили полы, сушили перины и гоняли Квазимодо передвигать мебель с места на место. Клода это, к удивлению его брата, нисколько не возмущало, напротив, по лицу юноши явственно читалось, что он происходящую суету одобряет. Жеан старался не думать о будущем младшего брата. Желает губить себя, связавшись с побирушкой? Его воля, капитан умывал руки. Сейчас главным было провернуть венчание Элоизы и Шатопера.              Жеан сел в засаде в любимом кабачку Феба «Яблоко Евы», ждать пришлось недолго. Развесёлый, пышущий весельем капитан Шатопер ввалился в кабачок в компании каких-то школяров. Очень скоро Жеан подсел к их столу и предложил угостить выпивкой. Феб был готов расцеловать старшего товарища.       — Друг мой, вы настоящий спаситель! — воскликнул захмелевший Феб. — Спасаете нас от пересохшего горла.       Жеан, посмеиваясь, распорядился принести пять бутылок лучшего вина. Школяры и Шатопер в едином порыве крикнули «Слава! Фролло!» Вечер прошёл весело, когда Шатопер отвлёкся на смазливую девицу, Жеан перелил в его кружку содержимое флакона. Нежные школяры уже спали под столом. Но Феб оказался крепким молодцем, он залпом осушил вино и хотел было потребовать ещё. Тут его мягко остановил Жеан и предложил выйти отлить избыток жидкости, капитан стрелков предложение поддержал. И уже на улице с ним случился приступ оцепенения. Голубые глаза остекленели, тело вытянулось, как по струнке, а на лице расплылась счастливая улыбка идиота. «Готов, голубчик!» — с удовлетворением подумал Жеан.       Он за руку повёл капитана к ближайшей часовенке, где их ожидали чрезвычайно взвинченные мясник Крентеньяк, Элоиза в платье с вуалью и священник. Жеан ещё днём сообщил, чтобы они подготовились. Отец и дочь прождали три часа прежде, чем заявились приятели. Священник своё время оценивал в звонкой монете и нисколько не тяготился долгим ожиданием. Снаружи дожидались два ученика мясника. Обряд провели по всем правилам, Феб послушно отвечал: «Да», надел на палец невесты кольцо и всю церемонию счастливо улыбался. Когда венчание состоялось и были сделаны соответствующие записи, священник получил своё вознаграждение и вывел поздних брачующихся из часовни. У Элоизы ныла спина, Феб за порогом сразу обмяк и упал на руки ученикам. Жеан поклонился, поцеловал ручки госпоже де Шатопер и откланялся. Что будет дальше — не его забота, он свою часть договора выполнил.              Ночь в доме мясника выдалась горячая. Феба бросили на кровать в спальне Элоизы, а саму её, стонущую и кусающую губы, служанка отвела в закрытую комнату. Учеников послали за повитухой. Сам мясник весь взмок, известие о родах дочери окончательно выбило его из колеи, он заперся в подвале, где провёл ночь в обнимку с окороком и бочкой вина, от бочки он пил, а от окорока питался. Только так удалось заглушить отцовское беспокойство. Элоиза родила здоровенькую белокурую девочку, с такми прелестными голубыми глазками, что в неё нельзя было не влюбиться. Малышку омыли и туго спеленали свивальником, после чего приложили к груди обессиленной матери.       Утром капитан де Шатопер проснулся с тяжёлой головой. Ему адски хотелось пить и он никак не мог понять, где находится. На шум в спальню вошла Элоиза с ребёнком на руках.       — Какого дьявола? — капитана начало мутить. — Ты что тут делаешь?!       — А где мне быть, как не рядом с дорогим супругом? — немного дрожащим голосом произнесла молодая мать.       — О чём это ты?! — никак не мог взять в толк её слова Феб.       Тогда она рассказала ему, как он вчера явился к ним с отцом в компании капитана Фролло и потребовал, чтобы Элоиза с ним обвенчалась.       — Я что, был пьян? — он мотнул головой.       — Нет, — мужественно лгала девушка, укачивая ребёнка. — Трезв и решителен. Нас сразу же обвенчали, а после ты уснул, я же произвела на свет наше дитя.       — Клянусь задом Юпитера! — вскричал капитан, ребёнок закряхтел и он невольно понизил голос. — Это какая-то чертовщина! Ты меня женила обманом!       — Но есть свидетель. Капитан Фролло! — не сдавалась Элоиза, она знала, что сейчас борется за их с дочерью будущее. — И мой отец, и его ученики, и священник!       — Вы что, вздумали дурить меня?! — Феб рывком поднялся на ноги и стал искать шпагу.       — Она снаружи, её сняли, чтобы ты не поранился, — на глазах прекрасной дочери мясника вскипели слёзы, её руки начали дрожать, а ребёнок, почувствовав слабость матери, заворочался. — Это всё вы! Сначала соблазнили меня, затем бросили, потом решили жениться, а теперь вновь бросаете! Сколько ещё вам требуется мучить меня?! — со слезами вскричала девушка, малышка на ей руках пискнула.       Феб хотел было сердито пихнуть Элоизу в сторону, так как она загораживала ему выход. О, он со всем разберётся, всех покарает! Дурака из него сделать захотели! Да ни в жизнь ему не нужна эта девка и её пахнущие мясом деньги! Но тут Элоиза, поджав губы, резко протянула ему ребёнка, Шатопер машинально взял девочку на руки и посмотрел на красное укоризненное личико. Малышка так явственно напомнила ему его покойную мать, что из груди капитана вырвался потрясённый стон. Хотя морок быстро прошёл и вот он со смесью удивления и восхищения смотрел на малютку, которую держал в руках. Это была любовь с первого взгляда, тогда-то Феб понял, что угодил в куда более опасную и безнадёжную ловушку. Он шикнул на Элоизу, что та своим плачем потревожит ребёнка, затем спросил:       — Это сын?       — Дочь, — дрожащим голосом ответила всхлипывающая Элоиза.       — Вот и славно, — почти невесомый свёрток наполнял душу капитана чем-то неизведанным и таким нежным, что ему хотелось сразиться за эту малышку с тысячью неведомых врагов. Он прошёлся по комнате, невольно покачивая девочку, затем обратился к её матери. — Распорядись насчёт завтрака, мне нужно успеть на службу.       Радостная Элоиза выбежала из комнаты, в эту минуту эйфории она не ощущала тяжести перенесённых родов. Капитан остался наедине со своей дочерью, та открыла синие глаза и поморщилась, но почему-то передумала плакать. Шатопер в эту минуту мог бы поклясться всеми башками Магомеда, задами Юпитера и поросят, что мир не видел ребёнка прекраснее, чем эта малышка. Когда Элоиза вернулась, он передал ей ребёнка, спустился к завтраку, с аппетитом поел и велел оробевшему Крентиньяку подготовить деньги, Феб собирался приобрести для своей семьи дом, подходящий по статусу. Мясник, зелёный от перенесённых потрясений, кивнул.       После службы Феб заехал в дом де Гонделорье, где, упав на колени перед матерью и дочерью, покаялся в совершённом. Мадам упала в обморок, Флёр-де-Лис посмотрела на него с невероятным презрением, затем сняла с руки золотое кольцо и бросила Фебу, тот молча подобрал его и поднялся. Он ещё раз поклонился и навсегда покинул этот дом. Пока слуги хлопотали над убитой горем мадам де Гонделорье, Флёр-де-Лис подошла к зеркалу и улыбнулась собственному отражению. Что же, некоторые молитвы имели обыкновение сбываться. По крайней мере половина того, о чём она молила Господа, исполнилось, теперь дело за второй половиной. Девушка удалилась в кабинет, где при свете свечей некоторое время что-то писала, затем позвала лакея и велела передать послание капитану Жеану Фролло.              Жеан мирно храпел на новой крошечной квартирке, когда его разбудили стуком в дверь. Было уже за полночь, когда измученный лакей нашёл капитана, ибо того не было ни в Шатле, ни в доме на улице Тиршап, ни во всех известных тавернах. Чертыхаясь, капитан затеплил сальную свечу и с изумлением прочёл послание Флёр-де-Лис. Он почесал плешивый затылок и как-то беспомощно посмотрел на слугу, тот почти с ног валился от усталости.       — Передай госпоже, что я всё понял и выполню её повеление с радостью и смирением, — сказал он лакею, тот из последних сил поклонился и скрылся за дверью.       Жеан лёг на постель, заложив руки за голову. Видимо, от судьбы не скрыться, есть силы, которым невозможно противостоять, например, сила женского желания.              На следующий день Жеан Фролло и Флёр-де-Лис де Гонделорье в кругу близких лиц тихо обвенчались в церкви св. Кристофа. Клод и Эсмеральда присутствовали при церемонии, цыганку восхитил голубой наряд невесты и то, с каким достоинством она себя держала. На праздничный ужин молодые люди не стали оставаться. Клод шёл рядом с Эсмеральдой, они решили немного прогуляться, без особой цели, просто чтобы развеять впечатления от этого удивительного брака. Выйдя на Гревскую площадь, девушка остановилась и, сняв с шеи ладанку, обратилась к своему спутнику.       — Мне кажется, я уже не найду родителей. Мне хочется преподнести этот талисман в дар той несчастной, которая заперта в башне. Надеюсь, она меня не узнает, — девушка вздохнула, затем подняла прекрасные глаза на серьёзного юношу. — А после мы бы могли повенчаться.       Клод стиснул её руку. Они подошли к Роландовой башне, вретишница была занята тем, что смотрела на какой-то предмет, висевший на стене. Эсмеральда внезапно испугалась, но, поборов страх, она тихо подвесила свою ладанку на решётке и, сделав знак Клоду, постаралась незаметно удалиться. Но спустя некоторое время им вслед раздался нечеловеческий отчаянный крик: «Стойте! О, молю вас, вернитесь!»              

Эпилог

      Клод Фролло успешно окончил курс в университете, получив степень магистра медицины. Благодаря протекции Парижского епископа и мэтра Тьери ему удалось обзавестись приличной практикой и сыскать большой успех у болящих Парижа. Он обвенчался с Агнессой Гиберто и жил теперь под одной крышей с молодой прелестной супругой и её несколько нервной матерью. Квазимодо стал главным звонарём в соборе Нотр-Дам и даже вошёл в фавор у архидьякона.       Феб де Шатопер благополучно жил со своей пусть неродовитой, но богатой и красивой супругой. Старшую дочь он назвал в честь своей матери Дианой, она навсегда осталась его любимицей, хотя в общей сложности капитан обзавёлся пятью отпрысками разного пола.       Жеан Фролло и Флёр-де-Лис произвели на свет троих сыновей. Капитан Фролло передал права на выкупленный семейный лен младшему брату, состояния его супруги было достаточно, чтобы обеспечить их потомков. Жеан со всеми поддерживал дружеские отношения, был желанным гостем в домах Шатопера и младшего брата, а также на звоннице собора Нотр-Дам. До конца жизни он пронёс весёлый нрав и обаяние, из-за последнего ему часто доставалось от ревнивой Флёр-де-Лис, хотя серьёзных поводов для неудовольствия капитан не давал. Скончался он глубоким стариком и был оплакан супругой, детьми, младшим братом и племянниками, а также уже вдовой Элоизой де Шатопер. Дочь мясника до последнего вздоха не уставала молиться за очаровательного Жеана, чьему доброму сердцу была обязана своим благополучием.