Мне нельзя за руль - я пила вино

Люблю путешествовать на машине — это одно из самых приятных видов времяпровождения для меня. Я люблю осматривать новые места, знакомиться с новыми людьми и узнавать о других культурах. Ехать и рассматривать природу, окружающую тебя. И она это знала. Знала, как никто другой. *** Пока я ехала, не отвлекаясь на мелкую, не заметила, как она уснула. Она была такая милая. Повернутая ко мне, она свернулась клубочком на переднем сиденье. Где-то на заднем я отыскала плед, который заранее подготовила, зная, что она всегда спит в машине. Прошло пять лет, а привычки не меняются. Интересно, что она сейчас видит? Наверное, прекрасные закаты и рассветы, белый песок где-то на берегу океана. Легкая улыбка озарила её лицо и на моей душе стало тепло. Это то, чего мне так не хватало. Мне не хватало её. Легкое касание её руки и внутри всё сжимается. Хочется обнять её, прижать к себе и больше никуда её не отпускать. Такую родную и любимую. Мою. И вот мы подъезжаем к базе отдыха, я тихонько выхожу из машины, чтобы не разбудить Марину, и говорю, что у нас забронирован дом. — Я просила самый отдалённый, чтобы нас никто не беспокоил. И желательно поближе к озеру. — Елизавета Вальдемаровна, сделали всё в лучшем виде. Езжайте прямо, около километра и увидите ваш дом, на ближайшие два дня. — отдала мне ключи, улыбающаяся девушка на ресепшне. — Я там нигде не заблужусь? — рассмеялась я. — Не переживайте, не заблудитесь. — Спасибо. — произнесла я и вернулась к машине. Подъезжая к дому, я видела прекрасные виды. Вокруг лес, недалеко озеро, дом, который подсвечивался мягким светом. Мелкую будить вообще не хотелось, поэтому было принято решение обустроить дом, а там может и Марина проснётся. На первом этаже расположилась кухня и большая чёрная барная стойка, разделяющая её со столовой. Дом был выполнен в темных тонах. Мягкий рассвет окутывал тёмное пространство. Где-то в углу затаилась лестница и аккуратно на неё поднимаясь, озарялся вид на спальные комнаты. В каждой из которых, находилось большое количество цветов, совершенно разных видов, начиная от самых обычных, заканчивая экзотическими. Отворив дверь в одну из спален, открывался вид на небольшой незастекленный балкончик. С него хорошо видна вся красота и волшебство этого места, внизу виднелась машина и спящая в ней Марина, она всё так же спала клубочком. — Малыш, просыпайся, мы приехали. — мягко погладила её по спине. — Лиза? Это сон, я не хочу просыпаться. — не открывая глаза, произносит она. — Это не сон. Вставай, малая. — тихо произношу ей на ухо, не переставая гладить по спине. Она открыла глаза и минут пять пыталась понять, что происходит и где она находится. А я лишь сидела и умилялась с этой картины: Марина сидит по-турецки, с взъерошенными волосами, кофтой на несколько размеров больше неё самой и пытается хоть, что-то понять. — Значит не сон… — чуть хриплым голосом произносит она и смотрит в мою сторону. — Не сон. — четко произнесла я. — Пойдём я тебе дом покажу. — Какой дом? — с недоумением поинтересовалась она. — Тот, где мы будем жить ближайшие два дня. — Я не могу два дня. У меня репетиция завтра. — Ну во-первых, тогда уже сегодня. А во-вторых, я отпросила тебя у твоего ужасно злого менеджера. Дай отдых команде, а то они уже жалуются на тебя. Говорят, что сольник прошёл, а злая тетя Марина до сих пор их терроризирует. — Ах, вот так, да? Злая тетя Марина? Ладно, я им устрою. — Ухх. Пожелаю удачи этим добрякам. А теперь одевая свои башмаки и пойдем дом смотреть. *** — Боже, как же тут красиво… — с восхитительным взглядом, произнесла Марина. — Соглашусь, дом подобрали, что надо. Тут ещё озеро не далеко есть — легко толкнув в плечо, произношу я. — Пойдем туда? — Конечно пойдем. — Пошли. — с детской улыбкой на лице, произнесла Мелкая. — А сейчас? — Ну да, а что время терять? — Ну ладно пошли. — сейчас я ради неё готова хоть горы свернуть. И мы направились к озеру. Здесь оно было необыкновенное. Вроде Подмосковье, а как только ты его видишь перемещаешься куда-то на Мальдивы. Небесного цвета вода, чистый воздух, который был всё ещё летним, холмы, леса — всё это привлекало наши взгляды. — Вода теплая, пойдем купаться. — вздохнула Мари, опустив руку в воду — мы стояли на берегу, и гладь озера легко окутала наши ноги. — Марин, пять часов утра. Ты серьезно хочешь покупаться? — Ага. — Ну тогда пошли. Она быстро движением скинула с себя кофту и штаны. И оголила свои рёбра, которые виднелись настолько четко, что по ней можно было изучать анатомию человека. — Ты ешь? — В смысле? — кинула Мелкая и направилась к воде. — Вода очень теплая, заходи, не стой на берегу. — В прямом, что с телом? — Поправилась, да? — В смысле поправилась? Ты себя видела? Кожа да кости. Я могу пересчитать каждое твоё ребро без вскрытия. — Ну так приступай. — Чего? — недоумевающе спросила я. — Заходи в воду и пересчитывай мои рёбра. — кокетно улыбнулась она. Вызов принят. Принят, не обдумывая. Мой шаг навстречу к ней, её шаг назад. — Эй, так не честно. — с возмущением проговариваю я. — А кто сказал, что будет легко? Ты думаешь, я тебе сразу так далась? — Хорошо. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. И я ушла под воду. Знаю, она не любит когда я так делаю, но выбора она мне не оставила. Пара мгновений, и я уже возле неё. Выныриваю и нахожусь в паре миллиметров от её лица. Аккуратно касаюсь её тела и начинаю свой подсчет. — Двенадцать. — коротко произношу я. Каждое касание до её тела, в моём сердце проносилось током. Я могу касаться её, как когда-то очень давно. Она моя и только моя. Я не хочу и не буду её делить с кем либо. — Что двенадцать? Интересуется она и смотрит на мои губы. — Двенадцать пар рёбер у тебя. Вводы сделаны. — коротко поцеловала и опять ушла под воду. Поцелуй. Её губы. Они не такие как у других. За пять лет, я пыталась найти такие же среди большого количества человек. Но ни в одних не находила её. С привкусом черешни и горьким вкусом сигарет. — Какие выводы? — Буду откармливать тебя, пока не смогу считать рёбра. Пойдем на берег. *** Танцы. Её танцы. Вечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как она танцует. Легонько подпеваю одной из демок, которую мне спалил Миша. Хороший, позитивный текст, но даже в нём можно прочитать между строк грустный подтекст. — Откуда ты её знаешь? — с отдышкой произносит Марина. — Спалил один человечек. Хороший, кстати. Диджей классный, певице одной прислуживает. — Мишаня, что ли? Вот жук, я ему устрою. Палит мои демки непонятно кому. — В смысле непонятно кому? Мы незнакомы с тобой? — спрашиваю я и за талию присаживаю к себе. — Шучу. Мы много разговаривали, шутили, и интересовались у кого какие планы на ближайшее будущее. — Лиз, я не хочу портить эту атмосферу. — понимание, что нас ждёт серьезный разговор, приходило ко мне. — Но можно я тебя спрошу? — Конечно можно. — Обещаешь ответить честно? — Обещаю. — Почему ты так сделала? Почему имитировала свою смерть? Ты меня разлюбила? Только честно, прошу. — Я знала, что рано или поздно мы поднимем эту тему. — слегка улыбнулась. — Давай по порядку. Первое, я тебя не разлюбила и не разлюблю никогда. Второе, имитировала я свою смерть, потому что думала, что так будет лучше. — Кому лучше? — подскакивая спрашивала она. — А вот, ты мне дай договорить и я отвечу. — усаживая её обратно, спокойно произношу я. — Я думала так будет лучше, для всех кто меня окружал. По одной простой причине. У мня был рак. Она резко заглянула в мои глаза. Голубые, как это озеро, окутывали меня полностью. — В это сложно поверить, но это так. У меня был рак. Рак мозга. Выявили его на второй стадии, и единственный человек, которого я узнавал сразу — это Лиза. Именно поэтому, только она знала где я и что со мной происходит. Тебя я узнавала, только когда слышала твой голос. Один твой голос и все совместные моменты проносились в моей голове вихрем. Я попросила Лизу, чтобы она организовала липовые похороны. Я боялась причинять тебе боль тем, что я тебя не узнаю. Уехала в Лондон и там продолжила лечение. Ушла из мира медийки и полностью отстранилась от шоу бизнеса. Изредка публиковала стихи под другим именем, это была моя отдушина. Лиза говорила, что ты даже натыкалась на некоторые. — слабая улыбка озарила её лицо. — А знаешь, что было самое тяжелое? — Что? — тихо и с опаской спросила она. — Сидеть в квартире и слышать твои рыдания за дверью. Я не переношу твоих слёз и ты это знаешь, так вот это было лишь началом моей каторги. Хотелось открыть дверь, обнять тебя сзади, так же как и сейчас, и не отпускать никуда. Врачи говорили, что оставалось пару месяцев и я решила уйти из жизни всех, дабы не ранить тем, что я их забываю. Последние, что я помню, как ты приехала в больницу. Врачи вроде говорили, что подключили меня к ИВЛ. Это действительно было так, но твой голос я слышала, твои касания я чувствовала, песни которые ты мне пела, я тоже слышала, но не могла тебе сказать об этом. Я могла забыть всё. Но только не твои объятия, твои поцелуи, твою улыбку и твой голос. Продолжением моей каторги было, это было смотреть твои концерты. Каждый раз, когда ты его начинала с песни «Давай навсегда», моё сердце сжималось до крови. Слушатели думали, что ты с неё начинаешь, потому что с неё ты начала свою большую карьеру. Но лишь ты и я знали, как много она для нас значит. Слёзы начали катиться по её щекам. Я лишь аккуратно их убрала и продолжила свой рассказ. — И вот спустя пять лет лечения, я прилетела на твой концерт. Я понимала, как тебе он был важен. Твой первый стадион. Ты стала большим артистом и я не могла не прилететь. И вот ты меня узнала среди большой толпы фанатов. Честно признаться, переживала за тебя, как за себя. И когда ты меня увидела, понимание, что надо валить, быстро пришло мне в голову. Как говорила Лиза, ты меня потом искала ещё весь концерт, но так и не нашла. Раскат грома и проблеск грозы, прервали наш разговор и дали намёк, что надо идти в дом. Следующий раскат грома и Малая дернулась. Страх грозы так и не прошёл, поэтому мы быстрым шагом направились в дом. Зайдя в дом, мы направились по спальням. Как я и думала комнату с балконом заняла Марина. — Спокойной ночи. — произношу я, коротко целую и направляюсь к себе. Около часа я размышляла о нас. Сможет ли она меня простить? А что бы я сделала на её месте? Наверное, сошла с ума. Размышляла, пока мои мысли не прервал стук. — Лиз, можно? — осторожно поинтересовалась Марина в дверях. — Конечно. Что-то случилось? — Нет. Просто гроза и гром. В общем, я боюсь. — Ложись ко мне. И она легла. Прижалась ко мне спиной и потребовала сказку. — Как ты там говорила? Сильная и самодостаточная? И эта сильная женщина сейчас требует от меня сказку? — Нууу… Неважно. Ты будешь рассказывать? — А у меня разве есть выбор? — Не-а. — гордо произнесла она и сильнее прижалась ко мне. И я начала свою сказку. Они у меня выходили неплохо, поэтому проблем с рассказом не было. — Голубь. Орёл влюбился в голубя. Все его друзья смеялись над ним, а он просто влюбился, не мог ничего поделать с собой. И однажды рассказал он голубю, что что-то. Высоко-высоко. Манит его, но каждый раз он падает и падет. Не может долететь до того, что его манит. И голубь был в шоке от такого признания, потому что у него была точно такая же ситуация. И тут орёл понял, что он не один такой. Есть ещё один, кого манит что-то неизвестное в небе. Все его называли чудаком. И вот они встретились. Голубь и орёл. Два чудака. А вместе они уже не чудаки, вместе они уже команда. И решились они такой план…