Vices and Virtues

      Каждый день я лежу на снегу и рассматриваю созданные мной ледяные фигуры. Не важно, лето это или любое другое время года - снег ложится внутри меня белоснежным покрывалом, ресницы от талых хлопьев слипаются и твердеют от холода; только мое осторожное дыхание изредка нарушает всю красоту мгновения, когда снежинка, кружась, почти касается твоих губ. Это зима моего сердца. Знаю, звучит, как бред сумасшедшего, но это действительно так.       Видите этих двоих? Мои родители вместе. Они счастливо улыбаются и держатся за руки. Здесь они всегда будут вместе. Что ж, я их не виню, я им благодарен.       Теперь смотрите сюда. Правда, этот лёд удивительно искрится? Это первое моё чувство любви, которое когда-то вскружило мне голову. Я был глуп и наивен. Такой искренний, и... Мне быстро нашли замену. А вот моя месть. Эта девушка была просто орудием для того, чтобы причинить боль. Она великолепно танцевала, поэтому и застыла в вальсе одна, опустив голову с упругими волнами каштановых волос. Конечно, лёд не может передать всех оттенков цвета. Но для воспоминаний не нужны кричащие краски.       После этого я менял подруг, как перчатки. Конечно, я не храню их всех. Они не стоили внимания.       А вот здесь наши пути с женщинами разошлись. Это Оливер. У него была алая прядь на челке. Вот тут. Он замер в разговоре. Я заявил, что больше не хочу быть с ним. Конечно, Оливер не верил в то, что я им пользовался.       Ну а это мои грехи. Они собрались в круг, будто старые друзья. На этом пьедестале моя фигура - догадайтесь сами, что это символизирует. Эта серая грязная глыба - то, что я презираю в себе из прошлых лет, ещё до группы. Эти воспоминания слиплись в ком, и их уже никогда не очистить. Что значит этот разбитый бокал? Это я однажды бил посуду, поддавшись гневу. Чаша была переполнена, но теперь она почти пуста благодаря этой ледяной пустыне. Я ничего особого не ощущаю, просто гуляю по руинам прошлого.       Кем я был и кто я сейчас? Почему я, а не кто-то другой? Не спрашивайте меня. Спросите этот безмолвный мирок, в котором так просто сломать любого и даже полностью уничтожить.       Пора. Нужно оторвать взгляд от неестественно посветлевшего неба и подниматься. Мне всё же нужно работать. Система денег и лжи, я - её часть. Кстати, я забыл вам показать воплощение этого, но времени мало. Надеюсь, вы хоть раз видели египетскую пирамиду? Значит, имеете представление об этом.       "...Вы любили меня, ненавидели - мне плевать..."       Репетиционная. Полдень. Я окинул всех их - то бишь, согруппников - взглядом и подошёл к микрофонной стойке. Стояла мёртвая тишина. Я даже залюбовался стенами этого тихого помещения. Наконец, очнувшись, не своим голосом я произнёс:       — По местам.       Музыка и новая песня. Единственные мгновения, когда я могу освободиться от своих грехов и ничтожно маленьких добродетелей. Вы говорите "шоу", я говорю - "выступление". Естественно, не всё спонтанно. Есть определенный сценарий сценической жизни, и у каждого своя роль. Я заигрался, но в этих играх я нисколько не скован.       Сворачиваемся. Хватит на сегодня. Беру куртку со складного столика, направляюсь к выходу из опустевшего помещения. На улице даже немного душно, настолько зелено, что невольно кружится голова. А внутри голые ветки и снег. Свет будто искусственный, синеватый, м      ертвый. Сквозь листья же пробиваются золотые лучи солнца, до которых мне мало дела. Я занят собственным миром, где нет тепла уже пять лет.       Меня окликнули, и буквально через пару секунд плеча коснулись пальцы.       — Ю... Что нужно-то?       Он постарался поймать мой взгляд. Да, я не люблю смотреть в глаза людям.       — Поедем? На машине...       — Не нужно. Езжай сам. Я и пешком дойду.       Хотелось уже развернуться и рвануться вперёд, но меня удержала сильная рука Ханнеса.       — Кажется, я ясно сказал...       Тепло чужого тела, жар мужских губ. Я потерял дар речи и возможность сопротивляться. Ни ноги, ни руки не подчинялись. Я обмяк так скоро, что почти лёг в его объятиях.       Выступили слезы. Вода от растаявших изваяний переполнила меня.       — Когда тебе кажется, еще не значит, что так оно и есть,– шёпот Ю с ласковой улыбкой на губах. Он стирал мои слёзы, прижавшись ко мне вплотную. Мы стояли посреди оживлённой улицы!       Ю поволок меня к машине, опомнившись, и посадил на заднем сидении. Мы тронулись; менялись картины за стеклом автомобиля, а я чувствовал, как на месте пустыни расцвёл удивительный огненный цветок. Весна... Долгожданная весна посетила меня в мае, в Берлине, ставшем почти родным.