Мятеж в душе и в сердце

У Крушевского до сих пор кружилась голова от обволакивающей все его естество страсти к жене. С той незапамятной ночи, когда он силой пытался овладеть ей, он старался держать дистанцию, даже алкоголь в ее присутствии свел к минимуму, боясь повторения той сцены. Он долго корил себя тогда за свою несдержанность, но три года назад ему казалось возможным заставить жену забыть о ее любви к Сычеву только таким образом, он мучался одновременно ревностью и желанием, оттого и чуть было не совершил очевидную ошибку. Хорошо еще, что он был не настолько пьян, чтобы не остановиться, когда Лиза прокричала ему о своей беременности. С той поры Николай не питал надежды зажечь в жене ответный огонь, напротив, предложив ей развенчаться, он почти утратил веру на взаимность. Да, Ванечку он любил как своего сына, но к жене был всегда подчеркнуто вежлив и сдержан. Сегодня, думая о ее тайном свидании с Перхуровым, он вновь испытал отчаянье, но уже смиренно готовился услышать от нее очередную холодную отповедь о том, что их брак всего лишь сделка, что она ждет, когда он выполнит свое обещание развестись. Даже когда жена рассказала ему о Сычеве, когда он понял, что она пыталась защитить его, Николая, от смерти, он все-таки не мог позволить себе надеяться на ее теплоту, она ведь и Сычева от него пыталась защитить, даже посчитала, что Перхуров больше достоин ее доверия. Потом было ее отсутствие дома, когда он пришел, Крушевский тогда всерьез испугался, что она сбежала со своим любовником, но потом ее возвращение, ее слова, ее объятья и поцелуи совсем сбили его с толку. Он и не надеялся, что она заменит свое обручальное кольцо, но когда она совершила это, он совсем обезумел. Вот она рядом. Та, которую он безнадежно любит, та, кто вытащил его из лап самой смерти своим уходом и заботой. Та, которую его отец перед смертью назвал бриллиантом. Он все боялся, что она остановит его, все прислушивался, не пытается ли оттолкнуть его или заплакать в его объятьях, но этого все не происходило. Тогда он перешел к более решительным поцелуям, буквально раздирая на ней ее платье. В какой-то миг он ощутил, что она напряглась, будто ожидая боли, тогда он заставил себя немного замедлиться, ведь он запросто мог напугать ее своим напором. Она наверняка думала о нем лишь как о насильнике, ведь он сам тогда набросился на нее как последний мужлан. Так он мысленно объяснял себе ее напряжение до тех пор, пока не заметил удивление и даже непонимание на ее лице от его более интимных ласк и тут же мысленно отругал кретина Сычева, который, судя по реакциям жены, даже будучи юнкером, был таким же несдержанным и наглым, как и сейчас, не посчитав нужным подготовить молодую девушку к знакомству с амурными делами как следует в их совместную ночь. Крушевский удовлетворенно кивнул, когда она не оттолкнула его руки, а, напротив, развела свои колени, предоставляя ему доступ, даже не смотря на свое очевидное смущение. Видя ее удовлетворение, Николай и сам испытывал радость от осознания того, что именно он дарит подобный опыт своей молодой жене. И все же, в момент перед полным соединением с ней он дал ей последний шанс передумать, он не хотел больше навязывать себя ей силой, теперь это должен быть только ее выбор, что бы не двигало ее мотивами в этот вечер.