я че на педика похож?

***

все когда-то влюбляются в первый раз. самые чистые, невинные, искренние чувства. можешь менять партнёров словно перчатки, можешь открывать душу, отдавать сердце, но та любовь... первая, возможно безответная, болезненная, счастливая. её забыть невозможно. так же как и человека, который заставил бабочек в животе запархать, завладел мыслями и сном, заставлял улыбаться от одного лишь взгляда... кто-то живёт с этим человеком всю свою жизнь, заводит семью и умирает счастливым. кому-то везёт меньше. сколько людей наложили на себя руки, сколько слёз было пролито, сколько раз сердце разрывалось на части. твоя любовь безответна. как больно видеть, когда мысли и сны твоего возлюбленного заняты не тобой, бабочки в его животе пархают не из-за тебя, причина его улыбки – не твой взгляд. тут выбор уже за тобой: отпустить, пожертвовать своими чувствами ради счастья других людей или же любить больной любовью, вечно убиваясь и унижаясь, загоняясь. и кажется, что все слёзы уже пролиты, но боль и зависть уничтожают.

***

антон мог смело назвать рому своей той самой первой и безответной любовью. сейчас он ощущал все возможные негативные эмоции, от простой лёгкой обиды до сильного гнева, но он был не из тех, кто сразу же махал кулаками и крушил всё вокруг. он предпочитал тихо и одиноко плакать. это одно из основых и многих отличий двух парней. да, они были принципиально разными, было крайне мало общих интересов, разве что ромка тоже пытался играть на гитере, антон помогал ему с этим, но пятифан ни в какую не мог понять принципа.

***

весь следующий день антон провёл в кровати, не вставал даже поесть. ему было плохо как физически, так и морально. так он лежал почти до самого вечера, приходил бяша, звал его гулять, петров сказал, что болеет с жуткого похмелья и не сможет выйти. вдруг в комнату кто-то постучал, это была карина. — тош, пойдём кушать, — говорила она это тихо и нежно, она прочла состояние сына. — нет, мам, я не буду. карина села к антону на кровать, он положил голову на её колени. — что стряслось, м? расскажи мне, сынок. — ничего, мам, не переживай. всё хорошо. — ну я же тоже не вчера родилась, тош. давай, колись. хочешь, пойдём погуляем? я, ты и оля, как тебе? — я ничего не хочу, мам, — слёзы покатились и упали на серую юбку карины. — мальчик мой, ты чего? расскажи, тебе станет легче, — она поцеловала антона в макушку и начала гладить его белокурую голову, — я же твоя мама, я приму тебя любым. ты мой сын, часть меня. знаешь, как долго мы с твоим папой пытались завести ребёнка, мы уже потеряли всякую надежду, но потом в нашей жизни появился такой чудесный сын. мы тебя очень любим, если для тебя важно, то никто кроме меня никогда не узнает о твоих секретах, я тебе обещаю. — я вас тоже люблю, мам, поэтому и не хочу говорить. я не хочу вас расстраивать, не хочу быть и вашим позором— слёзы полились интенсивнее. — я тебе ещё раз говорю, я тебя родила, как ты можешь меня опозорить, маленький мой? — антон был выше матери на две головы, но "маленький мой" ни капли не смущало никого, для неё тоша всегда будет маленьким мальчиком, — с девочкой какой-нибудь поссорился? антон проглотил комок слёз, ему нужно было выговориться кому-нибудь. и хоть раньше отношения у матери и сына не клеились, карина всегда была главной поддержкой и опорой для парня. — с мальчиком, мам. карина подняла антона и посмотрела в его зарёваные глаза. — прости меня, мам, прости. да, это противно, я знаю, но я ничего не могу с собой сделать, — антон говорил тихо, ему было стыдно. — вот дурак ты, антон, — карина зажала его в крепких объятиях, — и кто этот мальчик? — рома пятифан. я знаю, как ты к нему относишься, от этого ещё хуже... — и что же у вас случилось? — услышав, кто является возлюбленным её сына, она тяжело вздохнула. тоша выложил матери, всё, что было у него на душе. всё, о чём он так долго молчал. карина же поддерживала его, давала советы, успокаивала. да, безусловно это было шоком для неё, но отвернуться от своего первого и единственного сына было низко в её глазах. — так, давай, ты сейчас умываешься, собираешься и мы пойдём прогуляемся. и это не предложение, это уже приказ. карина поцеловала парня и пошла собирать олю.

***

рома же с самого утра шатался по улице, встретил бяшу, идущего от антона, и они шатались уже вдвоём. парни занимались своими обычными делами, прессовали ребят младше, висели на турниках, курили одну сигарету на двоих – рома от эмоций выкурил всю свою пачку, а бяша никогда не отличался обилием курева. — смотри, на! тошик с мамкой и олей идут! рома посмотрел в их сторону и просто опустил голову. петровы сели на лавку, в другом конце площадки. пятифан вспомнил, что обещал оле шоколадку и поторопился в близжайший магазин. вернулся он уже через пару минут, только вот он не знал, как передать олин подарок, он не мог даже смотреть в сторону антона, ему было попросту стыдно, но он взял себя в руки и пошёл к семье петровых.

***

— о, антон! привет! привет, оль, здравствуйте, тёть карин, — лиза шла из магазина мимо площадки и решила подойти, тут подошёл и рома. — здравствуйте... оль, держи. я обещал, — он не поднимая глаз протянул шоколадку. — ура, спасибо, рома! тош, твой друг мне нравится, давай он будет чаще приходить! антон закусил нижнюю губу и тоже опустил взгляд. — я думаю, что мальчикам нужно многое обсудить, пойдём, оль. — да. нам с лизой нужно многое обсудить, — антон особенно сильно выделил имя девушки, после чего встал, взял её за руку и отправился с ней сам не знал куда, главное не видеть рому. — мам, тоша больше не хочет дружить с ромой? — оля расстроенно обняла пятифана, — мне кажется, что ты хороший. — спасибо, оль... — ведёт он себя как полный дурачок, согласен? убегает от собственных трудностей.. — карина пропилила рому взгядом. — вы о чём? — оль, иди на качельках покачайся, нам с ромой нужно поговорить о взрослых вопросах, — оля покорно удалилась, рома сел на лавку, рядом с кариной, — а то ты не понимаешь, о чём я. — тёть карин, я... — не нужно объясняться, ром. если ты презираешь антона, не хочешь быть с ним, то лучше скажи ему это глядя в глаза, чем глупым молчанием. он сильно мучает себя. — мучает себя? как? — пятифан с явным волнением посмотрел на петрову. — целый день с кровати не вставал, не ел ничего. всю ночь прорыдал, я слышала, стены тонкие, ходит, как приведение... ты пойми, я хочу для своего сына лишь счастья. я скажу тебе честно, я не довольна его выбором в твою сторону, но я уважаю любое его решение. я надеюсь, ты в грязь лицом не ударишь. реши, чего ты хочешь от тоши, и как можно скорее. бяша следил за происходящим с турников, —"ведут себя как два педераста, на! снова про меня вообще забыли!"

***

— антош, ты выглядишь нездорово. ты заболел? — да, нездоровится. — что у вас с ромой вчера произошло? мне рассказали, что он вёл себя ужасно после вашего разговора... видимо, настолько поверил в нашу сценку. да, всё было именно так. в последний момент антон остановил лизу и объяснился, что между ними ничего не может быть. они долго болтали по душам и петров объяснил ситуацию полностью. на что девушка предложила его проучить, её "месть" сработала сильнее, чем ожидали оба. блондинка рассказала всё, что слышала о вчерашнем проишествии, тоша знал, что рома на такое способен, но шокирован он был более чем. — может, мне объяснить ему всё? он ходит сам не свой... — сказала лиза. — надо будет, я сам всё расскажу. ему на меня всё равно. пусть хоть немного побудет на моём месте. — а ты жесток.. будешь курить? антон молча взял сигарету. лиза усмехнулась. вскоре пара шла обратно, в руках держали по сигарете. антон торопился расправиться с ней побыстрее, чтобы оля не заметила. пошатывание в его мозгу появилось сразу же. через пару минут они уже стояли перед кариной и ромой, оля сдружилась с какими-то детьми на качелях и возвращаться не собиралась. — антон, ты курил? — поскольку сама карина к сигаретам не прикасалась никогда, запах жжёного сразу ударил ей в нос. в ответ антон промолчал, карина решила вернуться к этой теме дома. — ты правда ни во что не ставишь мои просьбы? — рома осмелился заглянуть в глаза блондина. карина встала, лиза послушно пошла за ней. они направились в сторону оли и других детей. — а ты меня хоть во что-то ставишь? — тох, хорош язвить. антон стиснул зубы, не разрывая зрительный контакт. настроения язвить и вправду не было. сейчас он был бы рад поболтать также, как в ту ночь у ромы дома. грубые черты лица, взъерошенные тёмные волосы, глаза, сравнимые с глубиной океана, цвета шоколада, прямой нос... всё во внешности пятифана манило. всё, до мелочей. до мелочей, что он каждый раз изображал на бумаге... антон снова закусил нижнюю губу, казалось, настолько сильно, что сейчас пойдёт кровь. — я... я не хочу с тобой говорить, прости. я не хочу видеться с тобой, мне становится только хуже, когда я смотрю на тебя. — не смотри. отвернись, закрой глаза, но поговори со мной. — я не могу даже голос твой слышать. как мы будем говорить, если я закрою уши? — давай я напишу тебе на асфальте. — мне хватило твоей дворой романтики. не ищи личной встречи со мной, если тебя хоть чуть чуть волнует моё состояние, — антон развернулся и пошагал к качелям, где болтали карина и лиза, играла оля. рома из раза в раз прокручивал в голове речь, которую он хотел сказать антону. но сказать "ты мне нравишься" или "я хочу быть с тобой" в сторону парня для него было более, чем невозможным. эти слова просто не хотели произноситься. пятифан встал, с силой пнул мусорку и поспешил домой, совсем забыв про бяшу. тот побежал за ним. — ромыч,на! что у вас с тошиком стряслось? — завали. от греха подальше. — ещё другом детства называешься, — с обидой и злостью сказал бяша. сплюнув, он оставил рому в полном одиночестве.

***

мысли в голове брюнета роились, словно мухи над падалью. каждая следующая была хуже каждой предыдущей. матери снова нет дома. это к лучшему. рома бережно снял рисунок антона со стены и прижал его к груди. он готов был хоть сейчас побежать к дому тоши, обнять его и сказать всё, что он хотел. снова услышать, как тот заливается смехом, увидеть, как он улыбается. но осознание того, что он снова не сможет сказать и половины, било металлическими бабочками в живот. его внутренняя эмоциональная боль начала переходить в физическую. противная, назойливая, тянущая боль в мышцах. почему-то рома ждал звонка на домашний телефон. почему-то рома надеялся услышать в телефонной трубке голос антона. этого не будет. он сам потянулся к телефону, но остановился. он снова не сможет ничего сказать. видимо, вот тот момент, когда рома почувствовал, что значит болеть любовью. никогда он не чувствовал такого, когда убивался по полине. пятифан во всех смыслах заболел антоном. — беспомощный немой ублюлок... — корил себя рома, глядя в зеркало. может всё-таки позвонить? нет. только услышав знакомый до боли голос, он снова ничего не скажет, а какая разница? тоша даже слушать не станет. он достал из заначки последнюю помятую сигарету, вышел на крыльцо и закурил. сигарета ему не поможет, но парень искал в ней спокойствие. хотя бы на пару минут. рома во многом завидовал антону. его уму, таланту, общению с матерью и олей... все любили антона, все ставили его в пример, все хотели быть рядом с ним. он понимал, что на уровней десять стоит ниже антона, — "я не заслужил такого, как он. я сам всё испортил" ещё чуть чуть и рома рванёт к дому антона, по темноте, через лес, через... нет, через собственные уставы и загоны он не пройдет никогда, как казалось ему. он зашёл в дом, прошёл в комнату, упал лицом в подушку — пахнет антоном. чем-то свежим, сладким, но в тоже время мужественно грубым. так парень пролежал в объятиях подушки несколько часов. наконец-то удалось уснуть.