я че на педика похож?

***

утро. рома не спешил вставать с кровати. он крепко сжал подушку, пропахшую антоном, уткнулся носом, ожидая новой порции приятного аромата. ничего. эта предательская подушка ничем не пахла. не было даже намёка на то, что когда-то на ней присутствовали нотки парфюма. значит.. ему просто показалось. сегодня пятифан должен идти в участок, отмечаться. не хотелось выходить из дома. не хотелось так же нелепо случайно пересечься с антоном и снова ничего не сказать. не хотелось видеть места, напоминающие о нём. он сказал не искать личной встречи, но... это значит, есть возможность видеть его в компании? бред. их компания была чисто для попойки, просто погулять никто никогда не собирался. некоторые её члены даже не знали друг друга по имени. никаких праздников в ближайшее время не будет. тем более, не побоятся ли все позвать пятифана, после его выходки? бывший заводила резко стал агрессивным и отстранённым, опасным, словно дикое животное. животное, которое всё понимает, но не может ничего сказать. от этого выливая весь свой гнев на окружающих людях и предметах. домашний пёс, бездушно выброшенный на улицу, заболевший бешенством. именно так он сам ощущал себя. всё-таки он встал. тяжелая голова вот-вот наровила рухнуть с плеч, разбиться о холодный пол. стало бы легче. но сердце продолжало биться, с каждым ритмом пригоняя новые мысли об антоне, его чудесный, ровный, аккуратный профиль, то и дело в голове мелькала их последняя совместная ночь. тело помнило его хрупкие ладони, холодные поцелуи, неуверенные объятия. его несчастные, наполненные болью и надеждой глаза, которыми тоша искал ответы на все свои вопросы. ответы на вопросы, из раза в раз ранящие его нежное сердце. снова и снова рома оскорблял себя, унижал себя, корил себя. ненавидел себя за неумение говорить. он бы сказал эту заученую до дыр речь любой девушке спокойно, даже если бы он к ней ничего не чувствовал, даже если бы ему было на неё всё равно. ссора с бяшей его никак не волновала, в его мозгу уже не хватало места для него. пройдёт время и всё наладится, это же бяша. но антон не был бяшей, даже близко. сама собой эта проблема бы не рассосалась так просто, ведь бяша придёт мириться уже через пару дней, а антон даже видеться не хочет. рома со всего размаха ударил в стену полицейского участка, после чего вошёл внутрь. он искренне ненавидел себя и свои поступки. — а вот и наш пятифанов роман батькович, на путь исправления встаём? — да. — оно и видно, — тихонов почесал голову, — жалоб на тебя в последнее время нет. чего приуныл? молодцом же держишься. — я не приуныл, не выспался просто.

***

рома одиноко бродил по вечерней деревне, собрал последние деньги и отправился за сигаретами. в этой табачке он был своим, так что продовали ему всё, не глядя на столь юный возраст. он продолжил бродить, но уже с сигаретой в зубах, повисел на турниках, посидел на лавке, просто ходил туда сюда... нигде не нашёл себе место. солнце лениво лежало на горизонте, парень сидел на траве, собирал мысли в кучу. рома не заметил антона нигде, значит он дома. значит можно прийти и всё сказать, но какая же реакция будет у парня, занимавшего двести процентов его мыслей последние несколько дней? рома сплюнул, встал и побежал. побежал через лес, через собственные загоны и принципы, побежал быстро, чтобы уже не было возможности пойти на попятную и снова засомневаться. раз за разом вслух проговаривал то, что он хотел сказать, чтобы не упустить ни единого слова, ни единого звука. он бежал, забыв про всё – только бы увидеть антона, увидеть его улыбку, обнять крепко и больше никогда не отпустить.

***

вот он уже стоит у двери большого деревянного дома. осталось постучать, только постучать. дороги назад уже нет. он решил постоять пару минут, приводя дыхание в норму, но с каждой секундой дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, сердце билось всё быстрее и быстрее. руки дрожали как у заядлого алкоголика. постучал. никакого ответа. парень постучал ещё раз и приложил ухо к двери. кто-то очень медленно и неторопливо шёл. рома пригнулся, чтобы его не было видно в глазок, ведь ему просто напросто могли не открыть. открыл антон. он выглядел ещё хуже, чем вчера. белый как снег, щёки впали ещё сильнее, от прежнего розоватого румянца оставались лишь почти черные круги под глазами, растрепаные волосы и красные от слёз глаза. такой внешний вид своего возлюбленного ударил рому ниже пояса, ведь это всё его вина. только увидев пятифана, антон опустил глаза и стал закрывать дверь, но рома поставил ногу в дверной проём. — тош, поговори со мной, прошу... — у меня нет сил говорить, ром, — антон говорил тихо, сипло, будто всю ночь он кричал во всё горло. — впусти меня, пожалуйста, тош. ты можешь мне ничего не говорить, я хочу высказаться тебе. антон прогнулся под щенячьими глазами ромы, опустил голову и отошёл от двери, давая роме пройти. тот быстро разулся и поспешил за петровым. тот еле шёл, опираясь на стену. — тош, что с тобой? блондин просто помотал головой, он буквально высох за эти 2 дня. он не спал, не ел, только говорил с мамой и олей, а когда они уходили, продолжал плакать. сейчас дома были только парни. рома не стал интересоваться, куда все ушли. он метался из стороны в сторону пытаясь хоть как-то помочь антону подняться по лестнице, тело тоши уже не справлялось со стрессом, он буквально валился с ног, но он только мотал головой, отгоняя от себя рому. в конце концов пятифан взял антона на руки, через все его бессильные сопротивления и положил на кровать в его комнате. петров смотрел на рому своими зарёваными глазами, от которых уходила земля из под ног. — антох, я... мне тяжело это говорить, пойми меня, прости, если что-то цепанёт, я не со зла, — в ответ последовал одобряющий кивок головой, — ты пиздец какой пацан, ты буквально перевернул мой мир. и.. — рома как на зло забыл речь, что он готовил, повисла тишина. пятифан решил говорить всё, что первое придёт на ум, — ни одна девка не доводила меня до такого состояния, я никогда не думал так много о какой-то чувихе, но ты плотно засел в моей голове. с того дня, как ты раскрылся, я всё думал и думал. я ничего не надумал. я жесть как хотел сказануть тебе что-то красивое, но я не могу. короче... блять... — рома взялся за голову и опустил взгляд, он не мог смотреть на антона, — я... блять, антох, ты просто крышесносный. у меня башню срывало каждый раз, когда ты касался меня, я заметил это давно, но я думал, что ты просто рассмеёшься, да и сам подумал, что это всё полнейшая хуйня. я был настроен твёрдо в твою сторону, пока всё не дошло до главного решения. я испугался. испугался отвественности, испугался того, что я не смогу быть хорошей парой для тебя. ты такой весь хрупкий, аккуратный, но внутри ты просто бомба, как бутылка пиваса. а я... я мог бы просто разбить тебя, не удержав в руках, потратить в пустую весь твой внутренний мир, что я и сделал... я мудло, уебан, гопота последняя, я пойму и приму, если сейчас ты меня пошлешь, но... — рома поднял глаза на антона, у того уже проступили слёзы, рома зажмурился, чтобы самому не зарыдать. вот она, та самая фраза, которую сказать было сложнее всего. он выплюнул это на одном вздохе, — я пиздец как хочу быть с тобой, я не верю, что это всё может быть правдой, какой-то глупый сон, но я совсем не хочу просыпаться. кажись, я втрескался в тебя по самое не хочу. тишина. рома раскрыл глаза, антон смотрел на него и улыбался через слёзы. — если это правда сон, то я тоже не хочу просыпаться, — всё так же хрипло сказал тоша. рома кинулся к антону, но аккуратничал, чтобы ничего не сломать, не разбить. антон привстал с кровати и обнял рому так сильно, насколько хватало сил. брюнет аккуртно поглаживал его спину. — я тоже вёл себя неправильно, прости меня. останься сегодня со мной, мне так плохо, ром... — тебе не за что извиняться, я натворил намного больше тебя. — у нас с лизой ничего не было, я просто... хотел вызвать у тебя ревность. мне рассказали всё, что было. пообещай мне, что такого больше не будет. — я тебе обещаю. и, это... что я ещё сказать то хотел. ты никогда не будешь моим позором. — я правда рад, но я бы не хотел, чтобы кто-то узнал. так будет безопаснее для нас обоих. — антох, мы оба молчали так долго, что теперь это ваще не проблема. главное, что мы оба знаем, что к чему.

***

роме удалось накормить антона. всю ночь оба спали как убитые, тоша проспал почти весь день. проснулся он намного свежее, чем был. — доброе утро.. — блондин нащупывал очки на прикроватном столике. — утро, ты уверен? — рома широко улыбнулся и поцеловал антона в лоб, — хоть ты только глаза продрал, но уже как огурчик выглядишь. — это потому, что теперь меня ничего не тревожит. я хочу забыть эти дни, вёл себя как дурак... — а я немой кабель, почти упустивший тебя. так что ты не парься, по сравнению со мной, ты ваще заебок. — хватит принижать себя, правда. бесишь уже. — воот, узнаю своего тоху, — рома потрепал парня по голове. — хаха... а что ты делал весь день, — антон посмотрел на часы, время 16:27 — навел порядок у тебя в комнате, вообще засрался тут. потом просто лежал рядом, ждал пока ты проснёшься, тоже чуть взремнул. а родичи твои где? — все уехали к тёте в москву на пару дней. я всеми силами остался дома. — даа, если бы тебя не оказалось дома, я бы молчал ещё очень долго.

***

оба парня наконец обрели своё спокойствие, своё счастье. неделя стремительно сменялась другой, отношения становились всё крепче и крепче. рома стал более спокойным, пытался бросить курить, начал активнее заниматься спортом, но всё же курево его не отпустило. антон же был поддержкой во всём и к сигаретам больше не прикоснулся никогда. полицейский участок наконец оставил пятифана, теперь он был там крайне редким гостем. тоша видел, как рома старается и гордился им, каждый успех, даже самый маленький, был их общей победой. приближался шестой месяц их союза. зима. антон ненавидел зиму, ненавидел снег. рома смеялся над ним, то и дело они с бяшей кидали несчастного в сугроб или закидывали его снежками. петров смеялся вместе с ними, но пятифан потом очень долго и упорно вымаливал прощение на едине. кстати о бяше, помирились парни уже через неделю после конфликта, парни придумали для него какие-то отмазки, бурят бы не понял их за столь глубокие отношения, а лиза стала лучшей подругой антона. конечно, ревность со стороны ромы была, но оба знали, что ничего между ними никогда не будет.

***

— тох, ну сорян. бля, я просто не могу удержаться, когда вижу тебя рядом с сугробом. — иди нахуй, пятифан. — бля, ну рил, антох. ну че ты дуешься, а? это же просто безобидные приколы. — приколы свои себе знаешь куда засунь? здоровый лоб, а ведёшь себя как 4 года назад, ни капли не изменился, как был дураком, так и остался. — хахахаха, — рому умиляло и смешило грозное и надутое лицо своего возлюбленного, — но ты же всё равно меня любишь. — да иди ты! — и я тебя люблю, солнце моё.