Dream brother, my killer, my lover

Нажимай на курок и Целься прямо в сердце Как любить, если твой яд Для меня смертельный

Стой со мной, я горю и Пламенем вселенной Я сожгу твою боль и Создам любовь из пепла

— А-Чэн, ты весь вечер какой-то чересчур серьёзный, — Вэй Ин чуть тормошит капитана, сидящего на соседнем барном стуле. — Ты будто не в клуб пришёл, а на похороны. На работе проблемы? — Нет, там всё как обычно. Сынок Жоханя с крючка сорвался, но дело не в этом, — мотает головой Цзян Чэн и сквозь музыку задумчиво спрашивает: — На сколько нас ещё хватит? — О чём ты? — О наших отношениях, о чём же ещё? Он, покручивая в пальцах бокал с виски, поворачивается к Вэй Ину, выглядящему в клубных шмотках и свете стробоскопов просто обалденно, и понимает, что не хочет от него отказываться. Уже неконтролируемо. Но, скорее всего, именно это сделать и придётся, поскольку моральные принципы, вшитые с детства чуть ли не хирургическим путём, не удалишь, а ждать от любовника, чтобы тот полностью подстраивался, — ещё бо́льшая глупость. — То есть, ты хочешь расстаться? — голос Вэй Ина спокойный, но отдаёт опасным напряжением. — Серьёзно решил, что после двух месяцев потрясного секса и моего каминг-аута как Красного Ворона, ты вот так, сидя в баре и попивая вискарь, пошлёшь меня на все четыре стороны? — Не надо только меня пугать, я знаю, что не с мальчиком из подтанцовки связался, и всю серьёзность осознаю, — Цзян Чэн сверкает недовольным взглядом. — Могу прямо сейчас заверить тебя, что секс и правда великолепный, а твоё инкогнито в безопасности, но расстаться я не побоюсь, уж прости. — Да причём тут страх?! Епты ж, я просто не хочу тебя отпускать, я думал, тебе со мной тоже хорошо! — Вэй Ин на всякий случай хватает его за руку, пытливо смотрит, а затем, наклонившись, шепчет в самое ухо: — У нас же всё хорошо, А-Чэн, что за хрень? Давай-ка поконкретнее, что тебя не устраивает? — добавляет он уже обычным тоном, показательно демонстрируя готовность слушать и вопросительно вскидывая бровь. Цзян Чэн хмурится и тяжело вздыхает. Этот разговор он прокручивал в голове много раз за последние дни, и все разы звучало хреново. Да, с недавних пор у капитана есть постоянный крышесносный секс, пробуждения в чужой постели, к которым он долго не мог привыкнуть, утренний кофе и совместные завтраки. А также общение с тем, кто действительно понимает его работу и жизнь. Кто выглядит как мечта, не требует ничего взамен, принимая как должное и постоянные дежурства, и опасность работы. И кто бесспорно сам не из тех, за кого стоит трястись, как за кисейную барышню, но… Цзян Чэн делает большой глоток виски и раздельно произносит: — Меня не устраивает то, что каждый раз, слыша в участке о новом трупе, я боюсь найти рядом гильзу со знакомой насечкой. А даже если не найду, то буду думать, что в этот раз ты сработал по-другому. Спрашивать и гадать, солгал ты мне или сказал правду — та ещё пытка… Вэй Ин пропускает обвинения во лжи мимо ушей и придвигается ближе. — Так это тебя парит? То, что я преступник и твоя потенциальная цель? Но разве это не романтично? Тёмная и светлая сторона вместе… — Ты совсем придурок? — капитан начинает откровенно злиться на такие беспечные речи. — Мы не в сраном романе, а в реальности! Стоит тебе засветиться в городе, как твоя работа станет моей. И что тогда? Исчезнешь, свалив из страны? Или думаешь, я закрою на всё глаза и буду тебя покрывать? Нихрена! Дело могут передать кому угодно, но если ты попадёшь под мою юрисдикцию, мне лично придётся тебя посадить! Потому что, в отличие от коллег, я точно знаю, кого искать! А потом на суде я должен буду объяснить, откуда у меня эта информация… — Цзян Чэн делает красноречивую паузу, а затем иронично продолжает: — Господин судья, он мне это сам сказал, перед тем как мы начали трахаться… Офигенно звучит, хоть сейчас на первые полосы газет: капитан полиции и его любовник-киллер из хит-парада Интерпола! — Боже, А-Чэн, я и не ждал, что ты сразу примиришься с моей работой, но такого полёта фантазии точно не предвидел… Мог бы поговорить со мной сразу, ты два месяца это переваривал, что ли? — с сомнением тянет Вэй Ин. — Я бы не сказал этого при других обстоятельствах, — Цзян Чэн плюёт на внутренние барьеры и крепко стискивает зубы, прежде чем признаться: — Но раньше мне не хотелось ни о чём думать. Меня просто затянуло твоей внешностью и характером, было слишком хорошо, чтобы отказаться сразу… Ну же, давай улыбайся, тебе по-любому приятно такое слышать! — Вэй Ин молчит и вовсе не улыбается. — Я думал, что возможно всё это само собой закончится, или ты, закрыв вопрос с Вэнями, уйдёшь. Но ты остался, и я не пойму, почему. — Не поймёшь?! Так я же тебе сразу сказал: запал на тебя, что тут неясного? — Я не очень-то верю словам до, после или во время секса, люди часто о них жалеют. Ну и никто не исключал варианта, что ты меня просто красиво развёл. Но потом ты остался, и я предположил, что ты серьёзен, тогда и встал вопрос о будущем этих отношений. Пойми, я не могу не думать о том, чем это может закончиться. — А я, по-твоему, об этом не думал? — Вэй Ин обиженно вздёргивает подбородок. — Вообще-то я тоже хотел просто быть с тобой и надеялся, что мы сможем найти какой-то компромисс. Проблем ведь пока нет, смысл переживать о них заранее? Я очень не хочу тебе врать, так что постараюсь этого не делать. Но моя работа не та, с которой уходят своими ногами или на пенсию, А-Чэн! Её нельзя просто так бросить и сразу жить, как обычный человек! Да у меня список заказчиков такой, что тюрьма покажется курортом по сравнению с их реакцией, когда они узнают, что я решил слиться! Для меня увольнение — это без шуток вопрос жизни и смерти! Хочешь, чтобы в следующий раз тебя вызвали к моим останкам?! — Боже, не ори! Совсем ёбу дал? — одёргивает разошедшегося Вэй Ина капитан и трёт переносицу. — Вот в этом весь ты! Я понимаю, ты уже не можешь ничего изменить, да и просить о таком я бы не стал, потому что это верх эгоизма. Только вот я не собираюсь дожидаться случая, когда застану тебя оттирающим кровь с подошв о коврик у входа. Но если хочешь быть со мной… То я не вижу другого выхода. Хотя ты, конечно же, прав, риск большой и, наверное, неоправданный. Вряд ли даже самый классный секс стоит таких жертв, так что не знаю, зачем мы вообще говорим об этом… — Очень верно подмечено, А-Чэн, это — верх эгоизма. Почему я должен чуть ли не полностью менять свои привычки и уклад жизни ради тебя, в то время как ты не можешь довериться мне хотя бы в постели?! Вэй Ин тут же захлопывает рот, сообразив, что сболтнул лишнего. Цзян Чэн только косится на него и залпом опрокидывает в себя оставшийся виски. — Ну что ж, значит, всё верно. Нет смысла тратить усилия на такого, как я. Тебе стоит только подмигнуть, и очередь выстроится из тех, кто не будет задавать лишних вопросов и даст тебе всё, что попросишь, — Цзян Чэн горько усмехается своим мыслям и, не дав вставить и слова собеседнику, добавляет: — Я пойду, а ты делай что хочешь, — он встаёт и бросает на стойку пару купюр. — На тебя пацан через два стула весь вечер пялится, можешь с ним восполнить. Или на какой заказ согласись, если по работе соскучился. — Нет, Цзян Чэн, стой, не уходи! Ну что за бред, а? — подскочив на месте, восклицает Вэй Ин, но его слова летят уже капитану в спину. Выйдя из клуба, капитан Цзян Ваньинь старается не придавать произошедшему значения. В конце концов, он предполагал подобный исход и даже считал, что готов к нему. Но на деле… нихрена он не готов. Об этом свидетельствуют неминуемо расползающийся в груди холод и неприятное ощущение потери, будто внутренности куда-то провалились. И избавиться от этого не помогает ни тёплый ночной воздух, ни заведомо провальная попытка привести мысли в порядок. Цзян Чэн чувствует себя сентиментальным идиотом, а разум услужливо подкидывает ему моменты их недавнего прошлого: Вэй Ин, открывающий ему дверь и затаскивающий в квартиру за галстук. Вэй Ин, после полуночи заказывающий домой его любимый рис со свининой и овощами. Вэй Ин, ночами гуляющий с ним по невзрачным районам и сомнительным, но не лишённым уюта забегаловкам. Вэй Ин, бубнящий ругательства и выключающий его будильник, который надрывается в несусветную рань даже в выходные. Вэй Ин, обнимающий руками и ногами и не выпускающий из постели. — Так, ну всё, к чёрту… — решительно цедит сквозь зубы капитан и старается стереть все эти яркие картинки из сознания. Развеять их, как мешающий ясности восприятия дым или туман. Он с самого начала знал, что этот обманчиво-счастливый период не продлится долго, и в принципе не рассчитывал, что у него могут быть длительные постоянные отношения. При любом раскладе Цзян Чэн рассматривал их связь с Вэй Ином как нечто временное, и кто же знал, что теперь ему будет так сложно заставить себя понять это… Привычка выработалась слишком быстро. Но да ничего, справится с потерей, никуда не денется. Только для начала нужно хотя бы просто сесть в машину и доехать до дома… Правда, вот тут-то и начинаются проблемы: стоит Цзян Чэну дойти до конца безлюдной парковки, как впереди преграждает путь пара вынырнувших из тени силуэтов, а за спиной сразу за тихими быстрыми шагами слышится ядовитый шёпот: — Попробуй только дёрнуться, и мои парни тебя размажут, капитан Цзян. — Вот так встреча, Вэнь Чао, — тяжело бросает Цзян Чэн, не оборачиваясь и ощущая уперевшееся между лопаток дуло пистолета. — Не ожидал найти тебя в подобном месте, — младший сынок Жоханя глумливо хихикает, а сразу за этим обшаривает карманы и забирает мобильник, с гордостью добавляя: — Но как бы хорошо ты ни заметал следы, я всё-таки до тебя добрался… — Невероятное достижение. Хочешь, чтобы я тебя похвалил? Папочка в детстве мало внимания уделял? Чао, известный неконтролируемым вспыльчивым нравом, ожидаемо быстро взрывается: — Заткнись! Не смей говорить о моём отце! — но он всё-таки справляется с собой и пытается продемонстрировать полный контроль над ситуацией: — Сейчас ты прогуляешься со мной и моими парнями до ближайшего задворка, а там мы быстро со всем покончим. И пока идём, можешь мысленно попрощаться с семьёй или ещё кем, потому что оставлять тебе жизнь я не собираюсь, — он толкает Цзян Чэна в спину и под конвоем из двух здоровенных амбалов ведёт к какому-то почти не различимому между домов узкому проулку. — Если кто приблизится — убрать, — бросает Чао ещё одной появившейся из-за угла тени, оставляя одиночный караул у будущего места преступления. — Как ты вышел? Подкупил судью? — спрашивает Цзян Чэн, оглядывая глухой тупик, где практически нет света. Хотя чтобы прицелиться с близкого расстояния и выстрелить, освещения вполне хватит… — А какая разница, капитан? — шипит сзади Вэнь Чао. — Тебе ли не знать, что система постоянно даёт сбои. Выбить условку было не так уж и сложно. — Отсыпать бабла, чтобы тут же сесть обратно? Ну ты гений, конечно, — надменно хмыкает Цзян Чэн, поворачиваясь к нему и прикидывая пути отступления. Но ситуация как ни глянь паршивая. Чао загнал его к дальней стене, а теперь стоит напротив, вскинув пушку с глушителем. И как только он откроет огонь, от первых выстрелов можно попытаться уйти, отскочив в сторону. И даже попробовать подстрелить Чао в ответ из пистолета, прикреплённого под джинсами на голени, без которого капитан не обходился. Только вот сопровождающие Вэньского отродья, хоть и не демонстрируют оружия, явно при нём, поэтому словить пулю — лишь вопрос времени. — Я не сяду, — Чао взводит курок. — Серьёзно? — саркастично переспрашивает Цзян Чэн, складывая руки на груди и сохраняя каменное спокойствие. — Твоя условка рассыпется карточным домиком из-за любого правонарушения. Думаешь, тебя не свяжут с моим убийством? Да ты будешь первым в списке подозреваемых, а это уже вполне тянет на пожизненное. Тебе понравится в тюрьме. Найдёшь там себе папочку и наконец восполнишь нехватку любви. — Да плевать мне на всё это! Думаешь, у меня нет запасных офшорных счетов? Да для меня уже готов частный самолёт, так что я буду за границей раньше, чем копы найдут твой труп! А даже если меня и достанут, я лучше сдохну, чем сяду! Но перед этим я разделаюсь с тобой! — от неконтролируемой злости Вэнь Чао краснеет так, что видно даже в темноте. Он никогда не умел владеть собой, а спокойствие капитана бесит его только сильнее. Рука с пушкой ходит ходуном из стороны в сторону. — Ты уничтожил всё, что строил мой отец десятилетиями! Ты лишил нас всех будущего! Погасил наше Солнце! Ты должен ответить за это! — Сколько пафоса… Раз так, то стреляй, чего ждёшь? Боишься? За тебя всю грязную работу раньше шестёрки делали? Руки никогда не марал, а теперь коленки трясутся? — подначивает Цзян Чэн, надеясь окончательно вывести его из себя. Возможно, это позволит более удачно подловить момент… — Эй, парни! — внезапно раздаётся из тени на входе в переулок, а капитан резко выдыхает, тут же узнавая голос. И чёрт его знает, чем это всё теперь закончится… — Как ты прошёл? Стой, где стоишь! — один из подельников Чао выхватывает из-за пояса глок и наставляет на резко затормозившего и очень ошарашенного Вэй Ина. — Что значит, как прошёл? Ногами! Кажется, я видел своего друга с вами, у нас с ним разговор не закончен… А что у вас тут происходит? — с откровенным испугом спрашивает Вэй Ин, поднимая руки. — Разборки какие-то..? А точно оружие обязательно? Может, решим все мирно? — Блять, заткнись! Куда делся охранник?! Никто не смеет сваливать, если я приказал караулить! — орёт Чао, а затем поворачивается к Цзян Чэну. — Это кто? Твоя шлюха? А хотя, знаешь, очень вовремя! Я как раз думал, что убить тебя сразу — слишком просто… — он мерзко ухмыляется и кивает сообщнику, взявшему Вэй Ина на прицел. — Сюй, позабавься-ка с ним у капитана на глазах, а второй на выход! Живо! Тебе не жить, если сюда ещё кто-нибудь заявится! А мы пока отлично проведём время… Нам всем будет очень весело, правда, капитан Цзян? — Правда. Будет весело, но не вам, — невозмутимо соглашается Цзян Чэн, испытывая довольно противоречивые чувства. С одной стороны, появление Вэй Ина бесспорно всё упростило и принесло облегчение, а с другой, перспектива самолично увидеть то, чего видеть никогда не хотелось, больно колет сердце. Капитан настаивал на расставании, чтобы избежать именно этого, а теперь даже выжив, их разделит пропасть под названием «убийство», превратив спасителя в заслуживающего тюрьмы преступника… — Сюй, чего ждёшь?! Персонального приглашения?! — взвизгивает Чао. — Ну что, красотка, подправим тебе личико? А потом отлично развлечёмся, твоему дружку понравится, — подельник, названный Сюем, приближается к Вэй Ину, отвратно улыбаясь и мажорским движением раскрывая балисонг. — Эй, народ, давайте всё-таки без членовредительства! Я уже понял, что не на детский утренник попал, но уверен, мы сможем как-нибудь договориться..! — в голосе Вэй Ина сквозит паника, но Цзян Чэн знает, что она сплошь напускная. Актёр недоделанный, чтоб его. Сценарий дальнейших событий капитану примерно ясен, и пусть он и избавит его от смертельной опасности, но вот положительной стороной уж точно не будет отличаться… — Стой-стой! Нож — это очень плохая идея! — Вэй Ин пятится назад и будто бы спотыкается перед самым приближением Сюя. — Это опасно, ты в курсе? — За себя переживай, куколка. Цзян Чэн не удерживается и закатывает глаза, но всё же не может не проявить интерес и, наклонив голову, внимательно наблюдает за развернувшейся потасовкой. Сюй вплотную подходит к Вэй Ину, намереваясь скрутить его и прижать к ближайшей стене, но тот внезапно легко и гибко подныривает под чужую руку, уходя от захвата, а в следующую секунду уже слышится хруст сломанных костей и болезненный сдавленный вскрик. Цзян Чэн непроизвольно морщится и одновременно смакует эффект, произведенный этими звуками на Чао, который шокировано замирает и поворачивает голову. В широко распахнутых глазах Вэня отражается пару раз сверкнувшее лезвие, и он с поражённым хрипом таращится на то, как его сообщник падает, хватаясь за глазницу, из которой фонтаном хлещет кровь. — Ну как же ты так? — Вэй Ин с перепачканным алыми брызгами лицом наклоняется к потерявшему сознание Сюю, заламывает брови и в испуганном жесте прикладывает ладонь к губам. — А я же говорил, что нож это очень опасно… Я не виноват, он сам напоролся, клянусь! — Да что ж ты творишь, сука?! Второй прихвостень Чао, отошедший ко входу в переулок и уже явно наткнувшийся на бездыханное тело охранника, кидается к Вэй Ину, намереваясь довершить так и не начатое дело. Но его с быстротой молнии постигает почти такая же незавидная участь: Вэй Ин играючи и будто бы в танце делает пару подсечек, взмахивая длинным высоким хвостом, а нож, словно край стального крыла, рассекает воздух ещё раз. Цзян Чэн хоть и знает главный секрет Красного Ворона, всё равно поражается, настолько неожиданно и непринуждённо тот способен нанести урон. За всеми его движениями не уследить, и остаётся только наблюдать, как здоровая туша уже без единого звука изломанной куклой оседает на землю. Кажется, этого противника он оглушил крепким ударом рукояти по затылку, но без ножевых точно не обошлось: под телом медленно начинает расползаться лужа крови, в ночном мраке выглядящая почти чёрной. Вэй Ин как ни в чём не бывало переступает через обездвиженные препятствия и шагает к оставшемуся в одиночестве Вэнь Чао. Тот смотрит на него бешеным взглядом и, чуть ли не заикаясь, выплёвывает: — Ты, блять, что тут устроил? Не смей ко мне подходить, или я его пристрелю! — трясущееся дуло пистолета по-прежнему смотрит в сторону Цзян Чэна. — А не промахнёшься? — Вэй Ин сбрасывает с себя напускную беспечность и, остановившись в паре шагов, улыбается. Очень кровожадной и хищной улыбкой. Такой, что если Чао она призвана напугать, то Цзян Чэн чувствует совсем… Совсем другое. Не слишком уместное, но обжигающее изнутри словно потоком лавы. — Попробуй в него выстрелить, и отправишься вслед за своими дружками. Правда, в отличие от них, тебя я буду убивать намного медленнее и с особой жестокостью… Хочешь? — Ты, мать твою, кто такой?! — не успокаиваясь, визжит Вэнь Чао, брызжа слюной, но не переставая целиться. — Ты же сам сказал, — Вэй Ин покручивает в пальцах нож, сверкающий смертоносной серебристой бабочкой. — Я его шлюха. И я убью за него. Завидуешь? — Да пошёл ты, ублюдок… — Чао, опусти ствол, если жизнь дорога, — убеждённо советует Цзян Чэн. — Завались… Я сам решу! — у Вэнь Чао так трясутся руки, что не ровен час капитан реально может словить шальную пулю. — К твоему превеликому сожалению, — перебивает Вэй Ин не терпящим возражений тоном и подходит ближе, похожий на кровожадную пантеру, загнавшую добычу в угол. — Сейчас решаю здесь только я, — от него веет такой опасностью, что при немного других обстоятельствах у Цзян Чэна без шуток подкосились бы ноги. Таким он своего Красного Ворона ещё не видел. Одно дело — знать, на что тот способен, а совсем другое — лицезреть это воочию… Знакомое красивое лицо с кровавым росчерком на щеке и будто бы заострившимися чертами, чуть прищуренный тяжёлый взгляд, отдающий стальным блеском, плавные выверенные движения, вальяжная походка, которая в момент может превратиться в резкий бросок, лишающий противника возможности отступить. Всё это завораживает Цзян Чэна, а Вэнь Чао и вовсе застывает, как змея перед факиром. Ровный глубокий голос Вэй Ина разносится по переулку: — Если не перестанешь в него целиться, я отрежу тебе руки. Но не сразу, а по частям. Начну с указательного пальца, который лежит на курке… — Не подходи ко мне… — сдавленно выдыхает Чао и успевает перестроиться, судорожно пальнув в цель, представляющую для него наибольшую опасность. Но пуля пролетает где-то над плечом Красного Ворона, а через секунду он уже оказывается к Чао вплотную и упирает ствол пушки тому в подбородок, крепко держа руку и в любой момент готовый заставить спустить курок. — Оставь ему жизнь, — чеканит Цзян Чэн. Вэй Ин поднимает на него потемневший взгляд и отвечает: — Я только что спас твою, капитан, поэтому не мешай мне. Я сделаю только то, что посчитаю нужным. Верь мне. Вбитые за годы работы рефлексы и инстинкты кричат Цзян Чэну, что нужно тут же выхватить припрятанный пистолет и вынудить Вэй Ина отпустить жоханьского сынка, чтобы после арестовать по всем правилам, но… Он почему-то этого не делает. И действительно решает поверить. Сам не знает, во что. — Да кто ты всё-таки такой? — хрипит Вэнь Чао, в крепкой хватке вынужденный опуститься на колени. — Не обычный ведь дружок из клуба… Почему защищаешь его? Хочешь денег? У меня есть много… Я дам тебе сколько захочешь… Вэй Ин только негромко смеётся, наклонившись к нему. — Спасибо, мне своих хватает, — он приподнимает руку с пистолетом, так что голова Чао совсем задирается. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется убить тебя. Просто кровь кипит от этого желания… Тебе незачем знать кто я, и даже более того, нас с капитаном ты здесь не видел. Ты просто повздорил со своей шайкой, и дело закончилось резнёй. Именно это ты скажешь полиции, и ничего больше. А если не послушаешь и будешь пытаться причинить Цзян Чэну вред, — щёлкает курок. — То я доберусь до тебя, где бы ты ни был. Знаешь… — Вэй Ин, не переставая улыбаться, поднимает руку с ножом, и по щеке заскулившего Чао расползается длинный кровавый порез. — Некоторые говорили, что видели у меня за спиной кровавые крылья, только вот спросить у них мы уже не сможем… Но если ты не заляжешь на дно во всех смыслах, то познакомишься с ними поближе. Они принесут тебе смерть, обещаю… Скажи, понял меня или нет? — Да… Да, я понял… — еле выдавливает из себя Чао. — Ну вот и славно. И передай всем своим, что к капитану соваться в принципе не стоит. Больше никогда, — Вэй Ин быстрым точным движением бьёт его сзади у основания шеи, и обмякшее тело распластывается на асфальте. — Сейчас найду твой телефон, А-Чэн, — он краем футболки стирает свои отпечатки с рукояти ножа и бросает его рядом, а затем, выпрямившись во весь рост, поворачивается к Цзян Чэну, протягивая мобильник, вынутый из кармана Чао. И выглядит потрясающе сюрреалистично в броской клубной одежде, с растрёпанным хвостом, всё ещё горящим опасным огнём взглядом и испачканными кровью шеей и лицом. — Сообщи через сержанта Вэнь Цин о беспорядках или что-нибудь такое… — Можно подумать, она не свяжет меня с этими трупами, — холодно бросает Цзян Чэн. — С трупами? — хлопает глазами Вэй Ин. — Нет, А-Чэн, никаких трупов, я это просто так сказал, чтобы напугать этого мудака. Мокруха бы тебе всё только усложнила. Ну подумаешь, пара переломов и скользящих ножевых, а то, что глаз одному выбил… Не сдохнет он от потери крови. Тот, что караулил вас, тоже в отключке за углом валяется. Я, к твоему сведению, не только убивать умею, но и знаю, как серьёзно навредить, не до смерти… Капитан Цзян непонимающе смотрит, а затем проверяет пульс у двоих пособников Чао. Тяжёлые травмы определённо присутствуют, но оба живы… Пробудут без сознания ещё какое-то время. — Почему? — недоумённо спрашивает Цзян Чэн, подходя к Вэй Ину вплотную. — Ты же легко мог это сделать, и я видел, что ты хотел… Почему оставил им жизни? — Ну-у-у, — тянет Красный Ворон, закидывая руки капитану на плечи и сверкая белозубой улыбкой. — Ради тебя, например? Как-то я говорил, что убью за тебя, помнишь? А теперь мне пришлось не убить… Чтобы ты увидел, что я могу меняться. Я хотел сказать тебе это ещё в клубе, но ты сильно разозлил меня и слишком быстро свалил. Поэтому я решил, что так будет нагляднее… Ради тебя я могу и хочу очень многое, А-Чэн… Взгляд Вэй Ина горит огнём, так и не угасшим после адреналинового всплеска, и Цзян Чэна совсем ведёт. Ведёт от этих таких простых объяснений и слов. Подумать только, человек, для которого убийство — это так же легко, как щёлкнуть пальцами, только что специально удержал чужие жизни на грани лишь для того, чтобы условно не огорчить и не доставить проблем… Немыслимо и не слишком укладывается в представления капитана о Красном Вороне. Цзян Чэн и не предполагал, что может быть дорог Вэй Ину настолько, что тот с лёгкостью поступится доведёнными до автоматизма привычками или принципами… В духе опытного киллера намного логичнее было бы всех перебить и оправдать это местью, учитывая, что человеку, с которым у него связь, угрожали, но… Оставить жизни, чтобы показать свою готовность стать для Цзян Чэна каким-то другим, каким-то новым… Такого капитан не ожидал. — Ты не убил ради меня? — пребывая в оцепенении, на всякий случай ещё раз уточняет он. — Я не убил ради тебя, — повторяет Вэй Ин, сжимая объятия крепче. — Что ты чувствуешь? Ладно, не говори, если не хочешь… — Голод, — Цзян Чэн притягивает его ближе, засматриваясь на каплю крови у самого уголка губ. — Я чувствую голод, — а затем тут же целует. Сразу глубоко и страстно. Позволяя впечатлению от этой подавляющей и возбуждающей киллерской ауры, приправленной приструнённой жаждой убийства, его полностью захватить. И чем дольше длится поцелуй, тем больше нарастает желание полностью отдать инициативу в руки Вэй Ина: ослабить напор и только наслаждаться тем, с каким упоением и отдачей тот вгрызается в его губы. — Что же ты со мной делаешь, недоумок? Стратег хренов… Цзян Чэн, окончательно сбив дыхание, разрывает поцелуй и сразу слышит провокационный шёпот: — Ты знаешь, что только у тебя есть привилегия называть Красного Ворона недоумком и при этом оставаться с полным набором конечностей? — Знаю, — подтверждает он, получая чувственный укус за подбородок. — А ещё у меня есть привилегия отсосать тебе прямо здесь. — Так понравилось моё выступление? — жарко выдыхает Вэй Ин ему на ухо, теперь сжимая зубами мочку и с силой проводя пальцами по спине. — Понравилось… Капитана затапливает этой жгучей собственнической лаской, и он прикрывает глаза, когда короткие ногти царапают даже сквозь ткань рубашки, скользя то вверх, то вниз. — Наши парни ещё долго ничего не увидят, а подкрепление ты и чуть позже можешь вызвать, так что… На колени. Вэй Ин по-хозяйски указывает взглядом вниз, а Цзян Чэн и не собирается медлить. Он толкает Красного Ворона к ближайшей стене, расстёгивает его брендовые узкие драные джинсы и опускается на колени. — Да ты, я смотрю, действительно во всеоружии, — комментирует капитан, проводя ладонью по налившемуся вставшему члену. — А разве может быть по-другому? — не остаётся в долгу Вэй Ин. — У тебя всегда встаёт, когда ты устраиваешь драки с поножовщиной? — Цзян Чэну хочется немного поизводить его, что словами, что медленным скольжением руки по стволу. — Нет, только когда я спасаю того, кого желаю душой и телом, — раздаётся негромкий прерывистый стон. — Это похвально, — он сжимает пальцы под головкой и обводит её языком по кругу, ощущая знакомый солоноватый вкус. Они с Вэй Ином успели попробовать друг с другом многое, и такое давно не было в новинку. Хотя раньше подобным уровнем близости Цзян Чэн не баловал кого попало. Но Вэй Ин как раз оказался не «кем попало». И теперь в капитане неожиданно просыпается желание… Нет, даже скорее потребность. Потребность расширить горизонты. Сейчас ему хочется не совсем привычных, но очень конкретных вещей, поэтому он поднимает голову и произносит: — Твоё поведение в целом очень похвально, и в награду… ты можешь распоряжаться мной, как захочешь. — Уверен? — Вэй Ин, сорвано дыша, опускает на него поплывший удивлённый взгляд, в котором горят бесовские искры. — Потому что я могу захотеть больше, чем обычно… — А кто тебе сказал, что наши желания не совпадают? Тебе самому не надоело лежать бревном, когда я тебе отсасываю? — без всякой скромности интересуется капитан, вскидывая бровь. — Эй, я не лежу бревном, — невсерьёз возмущается Вэй Ин, чуть хмурясь. А Цзян Чэн невозмутимо продолжает: — Ты просто не всегда знаешь, что можно себе позволить со мной, а что нет. Понимаю, напоровшись на такой характер, сложно проявлять инициативу, не боясь уязвить мою гордость и прочее. Так вот. Сейчас ты получаешь разрешение поиметь меня в рот так, как этого хочешь. Он в твоём полном распоряжении, — капитан вкладывает в эти слова всю свою уверенность. — Ну раз так… То потом не жалуйся, — на губах Вэй Ина расползается плотоядная улыбка, и его пальцы сначала ласково проводят по щеке, а потом вплетаются в волосы. — И не подумаю, — произносит Цзян Чэн и, больше не тратя время на разговоры, пропускает член в рот до самого горла. Вэй Ин тут же вздрагивает всем телом, протяжно глухо стонет и, видимо, наконец осознаёт, что ему дали полную свободу. Сначала он подаётся вперёд несколькими плавными глубокими толчками, наслаждаясь неспешным скольжением губ вокруг напряжённой плоти, но ему явно хочется поскорее по-настоящему войти во вкус. Поэтому вскоре движения становятся более резкими, рваными, пальцы на затылке сжимаются крепче, а горло от ускорившегося темпа начинает саднить… Но почему-то дискомфорт капитан от этого испытывает минимальный. Его больше волнует, что судя по стонам и окончательно сбившемуся дыханию, Вэй Ин сейчас просто сходит с ума от этой вседозволенности. Теряется в ощущениях настолько, что почти не контролирует своих действий, вбиваясь в горячий рот с таким остервенением, будто от этого зависит его жизнь. — Блять, сверху ты выглядишь настолько горячо, что я за себя не отвечаю… — словно подтверждая эти мысли, хрипло выстанывает Вэй Ин. — Я сейчас солью нахрен, как малолетка… Ни на что больше его не хватает, а Цзян Чэн, игнорируя стекающую по подбородку слюну, старается плотнее обхватить губами напрягающуюся всё сильнее плоть и проводить языком по стволу, насколько позволяет положение. А когда и его рука добирается до члена, добавляя полноты ощущений от сомкнувшихся у основания или на мошонке пальцев, Вэй Ина начинает чуть ли не трясти. И от этих откровенно бесстыдных реакций, от полноты чужих неприкрытых желаний капитана внезапно так подстёгивает собственным возбуждением, что оказать содействие себе становится острой необходимостью. Его буквально перемыкает от неизведанного раньше чувства подчинения, которое оказывается вовсе не унизительным. Даже напротив: оно приносит удовлетворение на каком-то абсолютно ином уровне. Осознание, что благодаря этой покорности Вэй Ин, лишившись контроля и выпустив на свет лишь голые инстинкты, наконец даёт себе волю и получает то, чего ему так не хватало в их отношениях, позволяет Цзян Чэну без раздумий подчиняться. Мозг перестаёт работать и превращается в разжиженный кисель, а стоит расстегнуть джинсы и прикоснуться к себе, проводя ладонью по члену сильно и резко, всё будто сливается в сплошной водоворот удовольствия. Движения Вэй Ина и его собственные сами собой подстраиваются под единый ритм и с каждой секундой всё набирают обороты. И, конечно же, в таком бешеном темпе они оба не способны продержаться долго… — Твою-то, блять, мать… — на хриплом полустоне вырывается из груди Вэй Ина, а Цзян Чэн чувствует горячее семя во рту, часть которого он проглатывает, а остальной густой жидкости позволяет стечь по подбородку и шее. У него ниже пояса всё огнём горит, скручивается в тугой узел и будто воспламеняется, когда он слышит последний, похожий на рык, стон. Онемевшие пальцы всего пару раз рвано проходятся по члену, и по ним уже стекает толчками выплескивающаяся сперма. — Сука, я сейчас сдохну… У меня в черепушке как бомба рванула… — скулит сверху тяжело дышащий Вэй Ин, опуская помутневший взгляд на Цзян Чэна. Его глаза на несколько мгновений совсем стекленеют, и он сползает по стенке вниз, потому что колени неожиданно подгибаются. — Хотя от твоего вида я сдохну быстрее, — дрожащие пальцы проводят по белёсым потёкам на щеке и шее капитана. Цзян Чэн закрывает глаза и пару минут тратит на то, чтобы хоть немного вернуть себе способность соображать, дожидаясь, когда сердце перестанет бешено колотиться, а в ушах стихнет шум. — Жаль, что Вэни не знали, какое оружие против тебя действительно эффективно… Услышав эту фразу, Вэй Ин лишь глупо фыркает и, обнимая Цзян Чэна за шею, отвечает: — Это оружие работает только в твоих руках… Или как правильно? В устах? В плену твоих смертоносных губ? — он опять прыскает, а капитан, не удержавшись, улыбается и наслаждается этим расхристанным, непринуждённым и в то же время всё ещё горячим видом Вэй Ина. — Сейчас мы как можем приведём себя в порядок, я анонимно вызову патруль, а потом мы поедем домой, — озвучивает он примерный план и решается на нечто более серьёзное: — Есть ещё кое-что, что ты должен сделать. — Приготовить тебе ужин в благодарность? — предполагает озадаченный Вэй Ин. — Нет, завалить меня на кровать и трахнуть, — спокойно сообщает капитан, а собеседник настороженно замирает. — Слушай, А-Чэн, ты не обязан и ничего мне не должен. Я же просто сгоряча про доверие в постели ляпнул. Это не настолько важно… Ты мне только что и так охренеть какой подарок сделал, поэтому если не хочешь… — Тихо, помолчи, — Цзян Чэн закрывает ему рот наскоро вытертой о рубашку ладонью. — Если бы я не хотел, вообще бы тему не завёл. Оставив этих уродов в живых, ты показал мне, что можешь менять правила своей игры. Поэтому я решил, что и мне пора пересмотреть правила своей. — Ну если, как придём домой, ты не передумаешь, то я полностью в твоём распоряжении, — немного ошарашенный Вэй Ин, не теряясь, хитро улыбается. — Не передумаю, — кивает капитан. — Пойдём к машине, там вроде влажные салфетки были, а то видок тот ещё. И если у тебя, убийцы недоделанного, лицо просто в крови, то у меня в крови и сперме, — Вэй Ин с некой долей гордости хихикает, а Цзян Чэн берёт его за руку и уводит из переулка, где так и остаются лежать бессознательные тела Вэнь Чао и его подельников.

❛━━━━━━━ Эпилог ━━━━━━━❜

Некоторое время спустя ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ Отправитель: Красный ворон Получатель: Чэнмэй Ты должен убить меня. Распространи по всем каналам новость о моей смерти. Правдоподобную историю с несчастным случаем на задании, подставного клиента — придумаешь сам. Сделай всё максимально достоверно, тело найди похожее, документы, записи из морга, чтобы не прикопаться было. ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ Отправитель: Чэнмэй Получатель: экс Красный Ворон Состоявшаяся личная жизнь вынуждает тебя уйти на покой? ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ Отправитель: экс Красный ворон Получатель: Чэнмэй Когда-нибудь всё равно пришлось бы это сделать. ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ Отправитель: Чэнмэй Получатель: экс Красный Ворон Всегда мечтал убить тебя хотя бы юридически. ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ Ещё некоторое время спустя Первый месяц после своей фиктивной кончины Вэй Ин для начала решает хорошенько отдохнуть, поэтому несколько недель проводит на горнолыжном курорте. А вдоволь накатавшись на сноуборде и успев прилично соскучиться по капитану Цзян, просит встретить его в аэропорту. И тёплый взгляд Цзян Чэна, пробирающий настолько, что припечатывает к полу прямо посреди зала ожидания, стоит всех сомнений, терзающих Вэй Ина всё это время насчёт правильности столь радикального решения. Довольно долго после возвращения с горных вершин он просто киснет дома, играя во всевозможные компьютерные игрушки и вяло рассматривая предложения Сюэ Яна о какой-никакой более легальной работе. Но почему-то ни один из вариантов его не привлекает… — Такими темпами я сто пудов скоро растолстею, и ты перестанешь меня любить, — в шутку жалуется Вэй Ин, уложив голову на кухонный стол и наблюдая за Цзян Чэном, пьющим кофе. — Если так и будешь жрать только еду из доставки и без конца рубиться в стрелялки, то точно растолстеешь. А любить тебя дальше или нет, я подумаю… — хмыкает в ответ капитан. — Давай куда-нибудь в зал вместе походим? Где можно спарринг устроить? Я бы хотел с тобой подраться, — лукаво ухмыляется Вэй Ин. — У меня есть предложение получше, — Цзян Чэн поднимает на него цепкий взгляд. — Меня, если честно, беспокоит, что ты уже чёрти сколько тухнешь дома. Скоро мозги совсем закиснут. — Я не виноват, что мне ничего не интересно по работе, А-Чэн, — оправдываясь, ноет Вэй Ин. — Мало что может посоперничать с моей предыдущей деятельностью… Где я ещё такой драйв и применение своих способностей найду? — Знаю, — соглашается капитан. — И так как я косвенно причастен к твоему раннему уходу на пенсию, — он зачем-то лезет в карман домашних штанов, — у меня для тебя кое-что есть. Соглашаться или нет — дело твоё. — Что это? — Вэй Ин с любопытством поднимает голову и тянется к простой небольшой коробочке, оказавшейся перед ним на столе. — Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что это кольцо, но упаковка большевата. — Открой и узнаешь. Он послушно открывает коробку и поражённо таращится на пластиковую карточку на шнурке. Первым делом в глаза бросается его фотография с дурацкой ухмылочкой, и только потом внимание приковывает текст, прочитав который, Вэй Ин почти теряет дар речи. — А-Чэн… Ты уверен..? А если у тебя будут из-за этого проблемы? — У меня, к твоему сведению, тоже есть связи. Проблем не будет. Так что ты на это скажешь? — Я скажу тебе «да», А-Чэн! — невероятно счастливый Вэй Ин выскакивает из-за стола и, подлетев к Цзян Чэну, со вкусом целует его в губы. — Ты не против, если я сбегаю по магазинам? Мне ведь теперь понадобится более презентабельный гардероб… — Да уж, твое обтягивающее чёрное не слишком подойдёт для визитов в отдел… — У тебя есть какие-нибудь требования к дресс-коду? Хочу красных рубашек… Кровавый Красный Ворон умер, чтобы появился Алый Феникс, ну разве не круто? — Боже, иди уже и бери, что хочешь! Только не слишком вычурное! — не выдерживая, повышает голос капитан, а довольный Вэй Ин ещё раз чмокает его в сурово сжатые губы и выскакивает из кухни. Он знает, что Цзян Чэн ему вслед улыбается.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

Сержант Вэнь, переводя дух после тренировки, садится на одну из скамеек, что стоят по периметру тренировочного зала управления, и тянется за бутылкой воды. И только потом замечает неожиданного визитёра, грациозно опустившегося на лавку совсем рядом. — Здравствуй, Хуайсан. Что здесь делает прокуратура? — удивлённо спрашивает она. — У брата какие-то вопросы к наркоотделу, — мелодичным голосом поясняет невысокий, очень молодо выглядящий мужчина в идеально скроенном костюме, по всем известной привычке обмахивающийся веером. — Пока Минцзюэ разбирается с делами, я решил немного прогуляться. Полюбоваться красивыми видами, если позволишь так выразиться, — он указывает взглядом на маты, где несколько сотрудников полицейского управления, разбившись по парам, отрабатывают приёмы и практикуют навыки ближнего боя. — Даже я признаю, что виды здесь действительно красивые, — не смущаясь, подтверждает Вэнь Цин, глядя на двоих, что схлестнулись в спарринге. Не Хуайсан смотрит в ту же сторону и, задумчиво наклонив голову, спрашивает: — А-Цин, а кто это с капитаном Цзян? — Наш новый аналитик. — И давно он работает в органах? — Нет, он неофициальный сотрудник, внештатный специалист, — поясняет Вэнь Цин. — Вроде неплохой малый, опытный. — Это ты верно подметила, дева Вэнь, — хмыкает помощник прокурора, наблюдая, как Вэй Ин подсечкой опрокидывает капитана на мат и зажимает в захвате. А отпустив, поднимает за руку и говорит что-то, показывая движение ещё раз. — Физическая подготовка и приёмы, которые он использует… У меня так брата в спецназе обучали, я знаю, как это выглядит. И это не подготовка обычного человека, так только в каких-нибудь спецорганизациях натаскивают. Возможно, он в службе охраны работал или вроде того, — подводит итог Не Хуайсан. — Мне стоит волноваться? — хмурится сержант Вэнь, напрягаясь и крепче сжимая пластиковую бутылку в руке. — Думаю, нет, — пожимает плечами Не Хуайсан. — Судя по всему, капитан точно знает, с кем имеет дело, и доверяет ему. А ещё… — Что? — настороженно переспрашивает Вэнь Цин, так и не дождавшись продолжения. — Не берусь утверждать, — с сомнением тянет Хуайсан. — Но мне кажется, что между ними нечто большее, чем просто общение недавних знакомых… Особенно если судить по взглядам, которыми они обмениваются, — он поворачивается к сержанту и натыкается на скептическое выражение лица. — Хотя знаешь, мало ли, что мне показалось и что я мог напридумывать, ты же знаешь, какая у меня бурная фантазия, — помощник прокурора наивно хлопает ресницами, пряча улыбку за веером. — Не воспринимай мои слова всерьёз, но по возможности всё-таки поинтересуйся у капитана, какие у них отношения. Вдруг тебе повезёт, и он расскажет? А мне уже пора. Бывай, дева Вэнь. — Спасибо за совет, — мрачно прощается Вэнь Цин. — И прекрати меня так назвать, — бросает она вдогонку. Сержант терпеть не могла это прозвище, подаренное ей Хуайсаном ещё со времён полицейской академии. Но надолго внимание на этом она не заостряет и переводит взгляд на Цзян Чэна и его партнёра по спаррингу. Даже если Не Хуайсан и не ошибся, пожалуй, спрашивать Вэнь Цин ни о чём не будет, но приглядеться к Вэй Ину она всё же приглядится. На всякий случай. Ну а если увидит то, что для её глаз не предназначено, что ж… Тогда за капитана стоит только порадоваться… И каким же оказывается удивление сержанта Вэнь, когда пару месяцев спустя на одной из официальных встреч она видит на их внештатном аналитике те же брюки, которые когда-то одолжил капитану некий Мо Сюаньюй… Покрой был довольно запоминающийся… Впрочем, у каждого есть право на тайны, ведь так?