Can’t Say No

Звук был ужасный, выступление было кошмарным, и даже отличная публика не спасла его в тот день. Он начал планомерно напиваться ещё в процессе концерта, но на афтепати он был уже вдрызг пьян. Эд предлагал увести его в отель, но Конор знал, что если он уйдёт - они все уйдут, а он совершенно не хотел обрывать праздник парням. Достаточно было один раз посмотреть на Каллума, который кажется успел сдружиться со всеми людьми в этой вип-зоне, чтобы решить, что он просидит здесь до утра. Да, напьётся и будет страдать, возможно даже заплачет, но просидит. Но потом заиграла “We Are One”. Он не мог точно вспомнить, что конкретно пронеслось в его голове в тот момент. Что-то отвратительно-уничижительное, что заставило его рассмеяться в голос, так, что слёзы выступили на глазах, так, что он перелез через ограждение балкона. Там высоты-то было метров пять от силы, он бы даже не пострадал, если бы прыгнул, но в тот момент хотелось нечаянно свернуть шею, и чтобы весь этот кошмар наконец закончился. И тут: - Эй, мужик, ты что творишь? - чужие руки обхватили его и потянули обратно, не дав перекинуть вторую ногу через ограждение. Боян был, возможно, не менее пьян, чем сам Конор, но его руки сжимали его так, как будто они были не на балконе вип-зоны небольшого клуба, а на краю крыши двадцатиэтажки. Конор сфокусировал взгляд на лице Бояна - тот улыбался, но в глазах застыла паника. Чёрт, этому парню почему-то было не всё равно. Почему? - Слезай уже оттуда, - Боян мотнул головой в сторону пола, не ослабляя хватки рук. Конор кивнул и перелез обратно. В голове безостановочно билась одна мысль: Почему ему не всё равно? - Конор? - Боян сжал ладонями его плечи настолько быстрым движением, будто боялся, что если отпустит его хоть на секунду, Конор тут же полезет обратно. - Всё в порядке, да? - Мы ужасно выступили, - Конор вздохнул. Хотелось выговориться, но язык заплетался, да и чёрт, какое там “мы”, - Я ужасно выступил. Чёрт, да я вообще практически не пел сегодня. А ведь препати нужны для того, чтобы расположить к себе фанбазу, а нас и так уже ненавидят… - Эй, мужик, - Боян встряхнул его за плечи, заставляя посмотреть на себя. Чёрт, зачем он поднял взгляд, в этих глазах остро захотелось утопиться. - Звук был говно, никто нормально себя не слышал. Всё в порядке. Важно, что все пели вместе с тобой. Смотри, - Боян развернул его к залу лицом, заставляя посмотреть на толпу. Его рука пристроилась на талии Конора, всё ещё контролируя, готовясь, если что, снова удержать его от глупостей, - Всем плевать, как мы пели сегодня, они все просто рады, что мы здесь. Конор глянул в толпу. Несколько десятков пар глаз смотрели на них - видимо те, кто видел его маленький перформанс с попыткой прыжка. Чёрт. Боян успокаивающе потрепал Конора по спине и наконец отпустил его, после чего махнул толпе рукой. Кто-то из девочек снизу точно завизжал, но этого почти не было слышно из-за громкой музыки. Конор заметил наконец, что в паре метров стоял Эд и тревожно смотрел на него. Кивнув ему и махнув рукой, давая понять, что всё в порядке, Конор облокотился об ограждение. Край сознания выхватил в толпе громкий узнаваемый смех Каллума в компании голосов ребят из Сан Марино, невольно заставляя улыбнуться. - Всё нормально? Что это блять такое было? - из ниоткуда материализовался Дэйв, тоже встревоженный. Чёрт, ему следовало держать себя в руках хотя бы ради этих ребят. - Пытался натворить хуйни, как обычно, - пожал плечами Конор. - Но не натворил, - опять эти руки, Боян глянул на Дэйва из-за плеча Конора, снова приобнимая его, как бы убеждаясь, что тот останется на месте. Чёрт, какой этот словенец тёплый. Чёрт, какой Конор пьяный, и какие странные мысли лезут в его голову. Видимо что-то в его лице изменилось, потому что Дэйв поднял брови и заметно повеселел. - Развлекайся, приятель, - отсалютовал он Конору своим пивом и снова скрылся в одном ему известном направлении. Пьяный словенец под боком говорил ему что-то про необходимость обменяться номерами, но Конор почти не слышал его, потому что сейчас в его пьяном мозгу вертелись только мысли о руке, то и дело поглаживающей его по спине, и тёплом влажном дыхании над его ухом. Чёрт, он однозначно начал возбуждаться. Хорошо, что этот комбинезон плотный, и в нём не будет заметно, если у него встанет. Если никому не придёт в голову полезть к нему обниматься, конечно. Боян протянул ему свой телефон с открытым окном нового контакта. Интерфейс был на словенском, но пустая графа номера была уже заботливо выбрана Бояном, а в графе “Ime” стояло “Connor WY”. Конор вбил свой номер, исправил имя и потянулся было показать это Бояну, разъяснив за правописание, но в этот момент песня сменилась, и Боян потянул его вверх на выступ ограждения, сквозь музыку в очередной раз крича ему что-то про то, что толпа любит их. И вот они уже приобнимают друг друга за плечи и машут людям внизу. Конор подумал о том, что ещё пять минут назад ему хотелось прыгнуть с этого балкона, а сейчас он хотел утянуть парня, что стоял рядом с ним, в какой-нибудь угол потемнее и засосать до онемевших губ. Чёрт, да какого хрена..? Толпа внизу заверещала радостным “Ооооооооо!”, а Конор почувствовал чужую руку в своих волосах. Он не был уверен, кто из них на самом деле первым потянулся за поцелуем, но факт был фактом - они только что поцеловались, отсалютовали радостной толпе и теперь немного ошарашенно пялились друг на друга, улыбаясь. Боян лукаво махнул рукой в его сторону и захихикал. Видимо всё-таки именно Конор первым потянулся за поцелуем, и словенец был немного в шоке, но одобрил. Заприметив удивлённое лицо Эда, облокотившегося на перила на пару метров дальше, Конор засмеялся в голос, запрокинув голову. - Мы в порядке? - спросил Боян, снова приобнимая Конора за пояс, и спускаясь на всякий случай обратно на уровень пола. Конор наконец протянул Бояну его телефон, который он всю последнюю минуту безуспешно пытался ему вернуть. - Ты моё имя неправильно записал, - кивнул Конор на всё ещё не погасший экран. Поддавшись очередному импульсу, он отвернул экран обратно, добавил после своего имени розовое блестящие сердечко и наконец отдал телефон Бояну. - Теперь точно правильно, - отозвался Боян, ткнул в “Shrani” и убрал мобильник в карман, - Мой записывать не будешь? - Напишешь мне утром, тогда и запишу, мой телефон всё равно у кого-то из парней. У меня, знаешь ли, нет карманов сегодня, - Конор похлопал ладонями по своим бёдрам в местах, где у брюк обычно бывают карманы. - Мне нравятся твои аутфиты, - Боян провёл рукой по паеткам на груди Конора, игриво цепляясь за них ногтями, довёл руку до его талии и оставил там. Чёрт его дери, этот парень настолько дружелюбный и пьяный, или он сейчас с ним действительно флиртует? - Спасибо, - неловко пробормотал Конор. Мысли в голове превратились в хаотичный ком ругательств, щёки пылали, кожа под слоем ткани и рукой Бояна разве что не вибрировала, и хотелось одновременно сбежать от него и сбежать с ним. - Пойдём покурим? - предложил Боян, Конор кивнул. Им обоим однозначно пора было выйти на воздух, пока они не подожгли что-нибудь в этом клубе искрами между ними. Они оказались в полупустом переулке за клубом быстрее, чем Конор успел это осознать. Кажется, Боян всю дорогу держал его за запястье, потому что кожа под браслетами пылала. Из знакомых на улице оказались только латыши, но они в рядочек сидели на парапете и кажется пребывали в полном алкогольно-никотиновом дзене. Боян потянул его мимо них, подальше от входа в клуб, прислонился к стене с явно запрещающей что-то надписью на испанском, выудил из кармана пачку сигарет, достал две и протянул одну из них Конору. Конор перестал думать ещё на том балконе, потому что в голове генерировались только картинки того, как он прижимает Бояна к этой самой стене, так что он так и застыл с сигаретой в пальцах, наблюдая, как словенец закуривает. - Хэй, мужик, ты ещё здесь? - со смешком Боян щёлкнул пальцами перед лицом Конора. Тот кивнул, принимая из его рук зажигалку. Пальцы предсказуемо не слушались, на что Боян цокнул языком, выдернул у него из рук зажигалку помог прикурить. Конор подумал бы, что это выглядело романтично, если бы мог думать сейчас. Чёрт, да он с трудом вспоминал, что, чтобы курить, нужно затягиваться, а не просто пялиться на парня напротив. - Знаешь, - после очередной затяжки и затянувшегося молчания начал Боян, - Мне кажется, ты относишься к этому всему слишком серьёзно. Я имею ввиду, это конечно нормально, чувствовать ответственность, переживать за ставки и всё такое, но мужик, серьёзно, - рука на плече, взгляд прямо в глаза, слишком близко, - Сейчас грёбаный апрель. Мы буквально мотаемся по миру по вечеринкам. Это всё пока что не имеет никакого значения. Буквально единственное, что мы пока можем - наслаждаться грёбаным моментом. В смысле, ну, твой барабанщик… Кэл прекрасно выкупил фишку всей этой темы с препати, потому что я куда голову не поверну - он с парнями из Сан Марино просто везде, - Боян рассмеялся и наконец отстранился. Сигарета Конора дотлела в его пальцах, потому что на время этого коротенького монолога он даже как дышать-то походу забыл. - Я… знаю, - Конор бросил бычок на асфальт и лениво придавил его носком ботинка. - О, он разговаривает! - совершенно беззлобно захихикал Боян, невольно напоминая Конору, насколько они оба на самом деле пьяные и малоадекватные сейчас для подобного рода бесед. - Я правда хочу наслаждаться всем этим, просто я думаю слишком много. Читаю слишком много комментов. Ощущение, как будто мы не нравимся вообще никому. - Как и парни из Сан Марино, и их это не останавливает от того, чтобы быть лучшими людьми на этой планете, - он снова расплылся в невозможно довольной улыбке, от одного вида которой хотелось жить. - Да, они однозначно лучшие, - рассмеялся Конор. - Серьёзно, о результатах будем думать в мае, - Боян немного посерьёзнел и снова придвинулся непозволительно близко, заставляя невольно задержать дыхание, - Сейчас наша цель - получать удовольствие от экспириенса. Хочешь творить херню - твори. - Ты пьян, - хихикнул Конор, пытаясь хоть как-то отвлечься от рассматривания этого идеального лица. Да, Wild Youth в этом году не перепадут голоса девочек-подростков. Чёрт, да такими темпами он сам в этом году будет голосовать за Словению. - В этом и смысл! - с хохотом всплеснул руками Боян, оборачиваясь вокруг своей оси от переизбытка радостного негодования, - Хочешь напиваться? Напивайся! Хочешь подпевать песням на румынском? Подпевай! Хочешь поцеловать вокалиста словенской группы на глазах пары сотен человек? Валяй, мужик! - А если я хочу поцеловать его на глазах четырёх пьяных латышей? - слишком серьёзно и тихо спросил Конор. - Они в ауте, а он не против, так что решай сам, - ответил Боян, и не дожидаясь реакции Конора, поцеловал его сам. Они целовались пылко и немного неловко, как могут только пьяные люди после душещипательной беседы. Боян закопался руками Конору в волосы, а Конор просто прижимался к Бояну так тесно, как будто тот реально держал его от падения с крыши двадцатиэтажки всё это время. На самом деле психологически Конор был готов упасть на колени и отсосать ему прямо там, но это было бы уже слишком глупо и безрассудно, даже для них двоих, поэтому он просто пытался отпечатать этот момент в своей памяти на всю оставшуюся жизнь, предполагая, что завтра они оба протрезвеют, и возможно никогда больше не заговорят об этом. Они запыхались уже секунд через сорок, но по ощущениям прошла вечность, и это была лучшая вечность на свете. Оторвавшись друг от друга, они заглянули друг другу в глаза, выдержали максимально романтичную паузу… и оба заржали в голос, заставляя вздрогнуть заснувшего на плече у своего басиста Андрейса. Младшего Карлиса, свернувшегося клубочком и уткнувшегося лицом в колени старшего брата, этот звук пронять не сумел. Мартиньш же всё это время наблюдал за налаживанием словенско-ирландских отношений из-под полузакрытых век с лёгкой улыбкой. Что в тот момент творилось на душе Карлиса В не знал никто, но он немного грустно, не открывая глаз, потёрся носом о взлохмаченные волосы Андрейса. Конор плохо помнил, что было дальше той ночью, кроме того, что они вернулись в зал практически сразу после этого, и он решил, что нужно последовать совету Бояна и начать жить сегодняшним днём хотя бы пока не наступит май. Утром до отеля его кажется тащил Дэйв, потому что Эд вероятно тащил Кэла, и кажется всю дорогу Конор пытался убедить Дэйва в том, что им всем этим летом обязательно нужно будет съездить в Любляну. Дэйв привычно поддакивал, а после выгрузки Конора в его номере ушёл, оставив все вопросы на утро, когда тот протрезвеет и подумает, и повесив на ручку номера табличку “Не беспокоить”. Впрочем, как и всегда. В десять утра Конор проснулся от невыносимой головной боли, справоцированной жужжанием уведомлений твиттера - Дэйв оставил его телефон прямо на прикроватной тумбочке и не выключил звук. Судя по интенсивности звука уведомлений, его тэгнули под чем-то сенсационным. Выругавшись сквозь зубы, он нашарил рукой телефон, включил экран, увидел “Конора и Бояна, воссоздающих сцену из Титаника, не было в моей бинго-карточке”, и вспомнил. Судорожно разблокируя телефон, он просто надеялся, что никто не заснял их уличный поцелуй, но первым на глаза бросилось не трёхзначное число уведомлений в твиттере, а красная цифра “4” над мессенджером. “Пара фоток, как я снимаю тебя с ограждения, и поцелуй на балконе, больше ничего, можешь спать спокойно” “Крис хочет прибить меня за непристойное поведение, Ян ржёт, Юрэ передаёт привет Кэлу, Наце ещё спит” “А ещё возможно я заразил тебя ОРВИ, прости” “Увидимся в Амстердаме, запиши мой номер” Расплывшись в глупой улыбке, Конор отбросил телефон обратно на тумбочку и уткнулся лицом в подушку. Физически он чувствовал себя отвратительно, но в животе порхали грёбаные бабочки. Он блять обожает Евровидение.