Can’t Say No

Эмилия встретила их в аэропорту и по дороге до отеля ни разу не выпустила руки Конора из своей. Если бы их засняли папарацци, агент Эмилии оторвал бы Конору голову, но, к счастью, кажется, всем на них было плевать. Это радовало и пугало одновременно, но предсказуемо с перелётом в Ливерпуль в жизни Конора появились проблемы посерьёзнее отсутствия внимания журналистов. Стейджинг выглядел дешевле, чем они рассчитывали. Конор простудился и совершенно не вытягивал вокал. И последнее, но не по значимости — Боян перестал отвечать на сообщения. Не то чтобы Конор пытался стать инициатором разговора, но он настолько привык к тому, что, пока он был в Дублине, его телефон пиликал минимум раз шесть за день, так что тишина давила. В день вторых репетиций первого полуфинала у них было выступление в Лаше. Вивиблоггс выменяли отличный бартер, и после спа, интервью и маленького выступления Конор действительно почувствовал себя лучше. Люди подходили фотографироваться, высказывали слова поддержки, и Конор как будто даже немного начал верить, что у них всё же есть какие-то шансы, отчего в нём понемногу начало открываться второе дыхание к работе. Он полностью включился в репетиции, надпись «prohibited to film the screen» отпечаталась на обратной стороне его век, и даже когда Дэйв, Кэл и девочки уходили в город гулять, он оставался в отеле, отрабатывая каждый свой шаг и каждый вдох. Он пытался выпроводить и Эда тоже, но тот как курица-наседка категорически отказывался уходить из отеля без него. Всё изменилось днём пятого мая, когда после репетиции участников второго полуфинала ему прилетело сообщение «Вы же будете на Нордик Пати? Ужасно соскучился!» Они, вообще-то, не собирались. Они не имели никакого отношения к Северной Европе географически, особых друзей среди северян завести тоже не успели, но стоило Конору заикнуться о том, что он хотел бы сходить, все моментально согласились. Ещё на входе в клуб они пересеклись с Piqued Jacks, и конечно же, как только Конор увидел просиявшее лицо Кэла, его кольнула совесть за то, что парни из-за него развлекались недостаточно последние несколько дней. Каллум остался курить у входа с Андрэа и Франческо, и Конор надеялся, что кто-нибудь заснимет первую встречу Кэла и Томми, потому что Томми должен был увидеть свежую причёску Кэла, вдохновением для которой являлся. На баре было темно и неуютно. Дэйв и Рут в тот день выглядели отвратительно счастливыми, Эд и Эмилия обсуждали какие-то Голливудские сплетни, а Конор после первого же бокала пива перешёл на виски, пытаясь выцепить глазами в толпе хотя бы кого-то из Джокеров. Откровенно пьяный и счастливый Боян возник рядом с ним из ниоткуда на второй порции виски. — Привет, красавчик, один тут отдыхаешь? — рука тут же опустилась на его бедро, а губы оказались прямо над ухом. — Прости, что не смогли увидеться раньше, репетиции сводят с ума совершенно. — Понимаю, — Конор кивнул, расплываясь в пьяной улыбке. Обида больше не имела никакого значения — вот он, перед ним, улыбается и поглаживает его бедро. — Я пиздец как рад тебя видеть, знаешь? — Та же херня, мужик, — крепкое неожиданное объятие чуть не заставило Конора выронить стакан, но дофамин бил по мозгам и ему было абсолютно насрать. — Селфи для подписчиков? — Конор не успел заметить, как Боян достал телефон, но с энтузиазмом поднял стакан в камеру телефона прильнувшего к нему Бояна. За тем, как Боян выкручивал яркость на фото для сторис, он наблюдал уже практически навалившись на того со спины, обвивая одной рукой, как с ним самим любил делать Дэйв. — Привет, Боян! — Конор совершенно забыл, что Эмилия тоже была здесь. — Привет, Эмилия, привет, Эд, — Боян лишь махнул обоим рукой, не стремясь выбираться из объятий Конора, — Я украду его на какое-то время, ладно? — Только этого и ждали, — с издёвкой, но с широченной улыбкой ответил Эд. Конор благодарно улыбнулся. Боян взял его за руку и потянул куда-то вглубь клуба к служебным помещениям. Одна неприметная дверь, другая, щелчок замка под рукой Бояна, и вот они заперты в относительно просторном служебном туалете, в котором нет никого, кроме них двоих, и даже музыка звучит глухо где-то вдали. — Привет. — Совершенно идиотская улыбка. Искры в глазах, уставившихся прямо на него. — Привет. — Конор был уверен, что его собственное выражение лица отличалось немногим. Чёрт, да чего они ждут, что их кто-то начнёт искать? Конор не знал, кто стал инициатором самого поцелуя, но он стукнулся бы затылком о стену, если бы Боян не успел зарыться рукой ему в волосы. Боян попытался стянуть с него пиджак одной рукой, но они оба благополучно в нём запутались, не в силах пока отстраниться друг от друга. После очередного рывка, побоявшись за сохранность пиджака, Конор со смешком отстранил от себя Бояна. — Тссс, притормози, чего ты хочешь? — Конор взял Бояна за плечи и заглянул в глаза. Картинка смазывалась, голова кружилась от жара и опьянения. Он бы сейчас согласился на что угодно, на самом деле. — Просто… дотронуться. Я так скучал по тебе. Чёрт, я не… — Боян метался взглядом по его лицу и… он что, начал краснеть? Он умеет? — Я понимаю, что это не самое романтичное место и время, и я не хочу, чтобы наш первый раз был вот таким, так что просто… — Вырез моего аутфита заканчивается здесь, — Конор очертил пальцем поверх рубашки край выреза сценического комбинезона. — Так что никаких засосов с этих пределах. В остальном трогай где хочешь. О боже мой, он действительно смутился! Конор захихикал, наблюдая, как Боян застыл перед ним с распахнутыми глазами. Конор снял пиджак, небрежно сложил и положил на ближайшую из ряда раковин, затем принялся расстёгивать рубашку, но на половине пуговиц снова рассмеялся и притянул к себе Бояна. — Ну ты чего, я тоже скучал. Стоило их губам снова соприкоснуться, пальцы Бояна тут же принялись за оставшиеся пуговицы на рубашке. Конор даже не пытался снять пиджак Бояна, оставляя всю инициативу в руках словенца. Если не хочет ничего серьёзного — так тому и быть. Во всяком случае, сегодня, здесь и сейчас. Рубашка полетела к пиджаку, на секунду вызвав желание оглянуться и убедиться в её сохранности, но чёрт, подумает о шмотках в другой раз. Руки Бояна были повсюду, пытаясь, кажется, запомнить каждый сантиметр слегка обгоревшей после Барселоны, Тель Авива и Мадрида кожи, оглаживая контуры татуировок, родинки, веснушки. Губы Бояна спустились на ключицу, оставляя маленький аккуратный засос, подпись, оставленную будто только потому, что было позволено. Конор открыл глаза и одобряюще взъерошил Бояну волосы. Тот поймал его взгляд, улыбнулся и опустил руку ему на живот, поглаживая пальцами самый верх шрама. Провёл пальцами вниз по шраму, почти до самого паха, заглянул в глаза вопросительно. Конор кивнул, сам невольно подаваясь бёдрами вперёд. Ремень на брюках Конора они расстёгивали в четыре руки, и он на удивление легко поддался. Боян не стал спускать с него брюки, вместо чего суетливо запустил руку к нему в трусы, отчего Конор вздрогнул всем телом, утыкаясь носом в висок Бояну. Раздался внезапный громкий стук в дверь. — Освободите служебное помещение, пока мы не вызвали охрану, пожалуйста! — Секунду! — выкрикнул моментально застывший и выпрямившийся Боян. Конор потянулся застёгивать брюки и заржал в голос. Набросил рубашку, не застёгивая, затем пиджак, перехватил Бояна под руку и потянул на выход. — Простите нас, мы глубоко извиняемся, — Конор кивнул сотруднице, стоявшей прямо за дверью служебного туалета. Она окинула их оценивающим взглядом, после чего видимо узнала и резко смутилась. — Будем считать, что вы ничего не видели, ладно? — наконец вышедший из шокированного состояния Боян подмигнул девушке и вложил ей в руку что-то, вынутое из своего кармана. Конор и девушка синхронно подняли брови. — Взятка? — Конор перевёл взгляд на переданный девушке квадратик, который она начала вертеть в руках в полумраке, пытаясь рассмотреть. — Презервативы сегодня весь день раздаю, осталась парочка, — пожал плечами Боян. В конце коридора показался Грэгор, менеджер Джокеров. — Боян, вот ты где! — он, кажется, вовсе не обратил внимания на растрёпанного Конора в расстёгнутой рубашке. — Кяярия скоро будет выступать, нужно снять видео, пошли. Боян пожал плечами и ушёл вслед за Грэгором. Конор оглянулся на сотрудницу. — Не говори никому, ладно? Хотя бы до конца конкурса. — Конечно. — Девочка кивнула с улыбкой, — Но в следующий раз, пожалуйста, согласуйте использование приватных комнат с администрацией клуба. — Хорошо, я ему передам, — Конор наконец начал застёгивать рубашку. Алкоголь уже напрочь выветрился из головы, нужно было исправить. — Быстро вы, а где Боян? — Дэйв стоял у бара, держа в руках свой Гиннесс, который цедил весь вечер. Рут, Эда и Эмилии нигде не было. — Ничего не было, пообжимались как парочка школьников, и спугнули нас тоже как детей, а потом он убежал по делам. — Его дела — это этот его финн? — спросил Эд, судя по запаху сырости, только что вернувшийся с улицы. — Судя по всему, — пожал плечами Конор. Хотелось пива и обойтись без расспросов. — Ты же видел, как они на теплоходе ворковали.? — Эд по взгляду Конора понял, что тот не видел. — Это когда Кяярия Бояну предложение снюсом сделал? — Дэйв повеселел, но, увидев выражение лица Конора, улыбка сползла с его лица. И они показали ему видео с теплохода. Конор снова был абсолютно пьян. Он понимал, что ревновать Бояна, во-первых, глупо, потому что эти двое на теплоходе очевидно потешались, а во-вторых не имеет никакого смысла, потому что они ничего друг другу не обещали и ничего друг другу не должны. Но они же… А что они? Боян сказал, что он особенный, вот и всё. Такой блять особенный, ага. Как слепой котёнок. Эд, кажется, чувствовал вину за состояние Конора, и поэтому сидел с ним в лаунж зоне, пока он планомерно надирался, все эти пару часов, отпустив Дэйва, Рут и Эмилию обратно в отель. В клубе было шумно, но они сидели в абсолютной тишине. И когда Конор наконец допил очередной виски и с громким стуком опустил голову на стол, Эд сдался. — Всё, приятель, пора в кроватку, — закинув его руку себе на плечо и выдернув из-за стола, Эд практически поволок Конора в сторону выхода. — А Каллум? — тревожно проворчал Конор, не в силах поднять голову, чтобы оглядеться в поисках Кэла. — Марко и Томми обещали отвести его в отель в целости и сохранности, вообще наверняка он уже спит, — успокаивающим тоном ответил Эд. Иногда Конор думал, что если бы не Портер, они бы все трое попередохли в каких-нибудь дублинских канавах. Ладно, Конор бы в лондонской. Они услышали знакомые голоса, пройдя от клуба в сторону своего отеля всего квартал. — Хорошо, хорошо, Боян, но я серьёзно, — смешной финский акцент. — Я понимаю. Мне жаль, что я не понял этого раньше, — уставший и грустный голос Бояна. Словенец и финн их не видели, но зато ирландцы прекрасно видели их — Йере притянул Бояна к себе за ворот пиджака, и они целовались. Эд увёл Конора до того, как тот успел что-либо сказать, и до того, как их успели заметить. Внутри Конора что-то предательски треснуло.