Новый рассвет

Организм человека удивительным образом способен подстраиваться под все стрессовые ситуации, будто так оно всё и должно быть. Шок недолго терроризировал тело, а паника отпустила лёгкие, позволяя, наконец, нормально дышать. Остался лишь ужас, окутавший сердце колючей проволокой, которая приносит за собой тупую боль при каждом его ударе. Счёт времени потерян, а ощущать страх входит в привычку, что уже учишься его не замечать, стараясь найти укромное место в огромном зале ожидания, который лишь кажется таким из-за высоких потолков и небольшого количества зеркал. Толпа успокоилась. А, может, просто привыкла к страху, начиная использовать его как оправдание своим необдуманным действиям. Люди разделились на небольшие кучки, расположились по разным углам и наблюдали друг за другом, словно враждующие племена. Оксана бродила по залу, осматриваясь вокруг. В ушах стоял гул, а мерзкие звуки, которые издавали те самые существа, что пытались прорваться сквозь баррикаду, чтобы вцепиться в плоть каждого живого, уже просто игнорировались. Когда слишком много звуков, начинаешь концентрироваться на чём-то другом, лишь бы не поддаваться панике и не крутить мысль, что время от времени проскакивала в чертогах разума, о такой смерти: когда будучи мёртвым утягиваешь за собой живых. Девушка подошла к автомату, где раньше можно было купить какие-нибудь снеки или газировку. Но ключевое слово "раньше". Сейчас он просто валялся на полу в осколках толстого стекла, пустой внутри. Оксана аккуратно начала разгребать стёкла, что были внутри, в надежде найти хоть одну бутылку воды, которая могла замаскироваться в прозрачных осколках. — Твою мать… — прошипела она тихо себе под нос, откидывая кусок стекла. Внутри разрушенного ничего быть и не может, но слепая надежда всегда берёт верх и просит сделать хоть какую-то попытку. Оксана тяжело вздыхает и поднимается на ноги, сгребая подошвой кроссовка разбросанные осколки в одну кучку и сдвигая её ближе к сломанному аппарату. Сквозь звон стекла, который разрезал нависший тихий гул в виде шёпота и шуршания одежды друг об друга, девушка слышит за спиной небольшой писк, похожий на чих какого-то ребёнка. Она замирает на месте с поднятой ногой над очередным осколком, когда слышит ещё один такой же писк. Оксана оборачивается и, действительно, видит перед собой маленькую девочку, лет пяти-шести, которая утирала нос и неотрывно смотрела на девушку, изредка моргая своими большими зелёными глазами. — Будь здорова! — тихо произносит девушка, легко улыбаясь. — Спасибо, — немного хрипловатым голосом произносит она, зеркаля улыбку. Оксана поджала губы и кивнула, возвращаясь к стеклу под ногами. Девочка продолжила стоять на том же месте, теребя своими пальчиками подол светло-жёлтой юбочки. Она пару раз посмотрела по сторонам, словно боялась, что её кто-то может заметить, и, лишь убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, подошла ближе к девушке, чуть тронув её за рукав вязаного кардигана. — Тётенька, — девушка дёрнулась от неожиданности, наступив пяткой в стекло, вызывая неприятный скрежет осколков. — Ой, извините, — добавила она, увидев, как Оксана морщит лицо от неприятного звука. — Всё хорошо, не переживай, — девушка улыбнулась и присела на корточки перед ребёнком. — Ты что-то хотела? — А что Вы ищите? — спрашивает она, наивно поднимая светлые бровки и указывая пальцем за спину девушки, где валялся автомат. — Я-я-я, — Оксана мельком посмотрела куда-то через плечо, — ищу немного воды для своего друга, — девушка улыбнулась, смотря в зелёные глаза напротив. — Для какого? — не унималась собеседница, держась пальчиками за край сиреневой футболки и немного одёргивая её. Оксана немного развернулась, аккуратно придвигая ребёнка ближе к себе, следя за тем, чтобы она не встала на стекло, и посмотрела в сторону сидящего у панорамных окон Антона. Он поправлял взмокшие от долгой беготни волосы, прилипшие ко лбу, и тяжело дышал, упав спиной на спинку кресла, от чего чётко стало видно, как быстро вздымалась его грудь. — Вон он, — Оксана указала пальцем на парня, а девочка направила свой взгляд туда, рассматривая Антона. — Алиса! — резкий женский голос, возникший внезапно, заставил их обеих обернуться. Оксана увидела перед собой напуганную женщину. Она быстро преодолела расстояние между ними и подняла на руки ребёнка, тут же отходя от девушки на несколько шагов. Женщина прижимала к себе девочку, смерив Оксану подозрительным взглядом. Девушка медленно поднялась на ноги, не разрывая зрительного контакта. — Я что тебе говорила? Никуда не уходить! Почему не слушаешься? Ты и так болеешь, хочешь ещё неприятностей получить? — шёпотом произнесла женщина, наклонившись чуть ближе к ребёнку. — Не волнуйтесь, мы просто разговаривали, — произнесла Оксана, услышав её слова. — Я не хотела доставлять неприятностей, — она нервно усмехнулась, получив в ответ очередной презрительный взгляд. — Да, мам, она хорошая, она другу помогает, — залепетала Алиса, сидящая на руках у матери. — О чём ты? — мать посмотрела на дочь, потупив взгляд. — Ей вода нужна для друга, который помогал дяденькам двери закрывать вон те! — она указала пальчиком в сторону главного входа, заваленного креслами. — Давай поможем им, пожалуйста. Женщина посмотрела сначала на дочь, а затем вновь на Оксану. Она закусила губу и, поставив ребёнка на ноги, полезла рукой в небольшую сумку, что всё это время висела на её плече. Она достала из неё небольшую бутылку воды и протянула девушке, стоящей напротив. — О, нет, я не возьму, спасибо, у Вас ребёнок, Вам… — затараторила Оксана, чуть отходя назад и выставляя ладони перед собой. — Берите, — перебила её женщина. — Сейчас каждый сам за себя, мало от кого дождёшься помощи. Оксана подняла глаза, столкнувшись с усталыми зелёными глазами. Она посмотрела за её спину, обходя одним взглядом народ, что сидел в своей сформировавшейся кучке. И подобных было много. И никто не контактировал друг с другом, лишь изредка смотрели по сторонам злобным взглядом и прижимали ближе к себе свои вещи, словно это единственная ценность на данный момент. Оксана вновь посмотрела на маленькую девочку, а затем на её мать, которая немного грустно улыбалась, всё ещё протягивая бутылку воды. Девушка приняла её, сжимая пальцами горлышко. — Спасибо, — на выдохе произнесла она, улыбнувшись. Женщина в ответ слабо кивнула и, взяв дочь за руку, скрылась за колонной, разделяющей зал на небольшие сектора. Оксана лишь посмотрела ей вслед, пока та не скрылась из виду. Она прижала бутылку к груди и быстро преодолела небольшое расстояние, обходя людей, устроившихся на полу. Девушка упала на кресло, немного пихнув в плечо Антона, который, кажется, за время её отсутствия успел задремать. — Эй, я воду для тебя достала, — Шастун немного дёрнулся и сонно посмотрел сначала на девушку, а затем на бутылку, которую она протягивала ему. — О, спасибо, — он сразу оживился и тут же прильнул губами к горлышку, быстро откручивая крышку. Спасительные капли увлажнили его сухое царапающееся горло. Антон блаженно закатил глаза и вытянул длинные ноги, расслабляя напряжённое тело. В такие моменты, как сейчас, оказывается, для него так мало нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. И, если быть честным, его это немного пугает, посылая небольшие импульсы по коже в виде бегающих мурашек. — Где достала? — поинтересовался парень, отлипая от бутылки. — Добрые люди помогли, — она посмотрела куда-то вдаль зала, находя знакомые глаза. Девочка её заметила и немного помахала рукой. Оксана улыбнулась, ответив на приветствие тем же жестом. Она посмотрела на Антона и подняла один уголок губ в усмешке, находя в голове сходство между этим ребёнком и Шастуном. И дело даже не во врождённом ребячестве и неуклюжести Антона, не в больших зелёных глазах, что есть и у него и той девочки. А в их заранее заложенных принципах: жертвуя своим, помочь другим. — Хочешь? — Антон протянул девушке бутылку, заметив её долгий взгляд на себе. — Нет, спасибо, — Оксана улыбнулась и отвела взгляд. Этим он её восхищает. Антон лишь пожал плечами и в очередной раз принялся рассматривать зал. Глаза бегали от одного человека к другому, не находя там ничего, кроме… Потерянности? Да, пожалуй, так бы назвал он это чувство. Когда ты стараешься следить за каждым движением, но не понимаешь в этом смысла, не получаешь в ответ ничего, кроме пустого взгляда, который заставляет каждый раз немного вздрагивать. Пустота пугает больше, чем неизвестность дальнейшего. Антон ищет знакомые глаза. Которые не пугают своей безжизненностью и равнодушием. Они голубые, зацепившие его душу. — Пойду, оценю обстановку. Поднимается со своего места, не ожидая ответа от Оксаны на свою ложь. Он сам не понимает, почему не может сказать, что ищет именно его, одного человека, с которым он совершенно случайно столкнулся примерно час назад. А, может, больше. Антон никогда не следит за временем. Не говорит, что ищет Арсения, боясь показаться слабым. Арсений в это время стоит где-то в конце зала, дальше от потока людей и бесконечных разговоров, которые кроме паники не несут за собой ничего. Он опирается плечом об одну из колонн и смотрит на чёрное небо за окном. Его заполонили тучи, от чего не видно даже звёзд. Лишь темнота и та самая неизвестность. Арсений кусает губы и нервно жмёт один и тот же номер, удерживая в дрожащих руках телефон. Гудки идут, кажется, бесконечно, оставляя за собой след увядающей надежды, что после них будет нужный голос. — Ну, давай же, давай, — вздыхает Арсений, в очередной раз нажимая на контакт, — возьми трубку, твою мать… Монотонные звуки прерываются, оставляя после себя тишину. Мужчина вздрагивает, прижимая телефон к уху двумя руками. — Алло? Андрей? Скажи что-нибудь, если ты слышишь меня, — в ответ тишина, от чего Арсений от безысходности ударяет кулаком колонну. — Давай, ответь, прошу тебя, — произносит тихо, встряхивая руку после удара, хотя боли совсем уже не чувствует. — Арсений? — на том конце послышался голос, пробивающийся через надоедливый шум. — Господи, Слава Богу! Андрей, что… — брюнет облегчённо выдыхает, но ему не дают закончить вопрос. — Арс, я прошу тебя, скажи, что ты уже летишь в самолёте в Москву, — его голос дрожит, Арсению даже кажется, что он чуть ли не плачет. — Я в аэропорту… — тихо произносит он после небольшой паузы, смотря в одну точку куда-то за окном. — Блять! — шипит тот, после чего Арсений слышит какой-то грохот. — Что происходит? — наконец, заканчивает мужчина свой вопрос, понимая, что его друг точно может что-то знать. — Я сам не понимаю, Арс, — его голос тихий и вновь дрожит. — Мы все тут напуганы, пытаемся разобраться, почему произошла утечка… — Утечка? — мужчина вздрагивает, перебивая Андрея. — А ты не в курсе? — послышался удивлённый голос. — Из нашей лаборатории произошла утечка какого-то вируса. Там в центре Екатеринбурга полный пиздец творится… — Арсений молчит, переваривая информацию. — Арс, ты слышишь меня? — А то, что из нашей — это прям стопроцентно? — он вновь кусает губы и начинает нервно трясти ногой. — Да какая разница… — Что значит "какая разница"? — перебивает его мужчина, чуть прикрикивая. — Ты хоть понимаешь, какой нам пиздец будет за это? — продолжает тихо, оборачиваясь, убеждаясь, что не привлёк чьё-то внимание. — Это сейчас вообще последнее, что должно волновать, Арс. Ты в порядке? — Если считать, что я на втором этаже аэропорта вместе со всеми пассажирами, а к нам ломятся тысячи обезумевших тварей, нормой, то да, я в порядке, — Арсений устало потирает переносицу, пытаясь донести до друга, насколько подобный вопрос сейчас абсурден. Он опирается спиной об одну из граней колонны и скатывается по ней на пол, прижимая к себе ноги. Его вновь окутывает страх и внезапно взявшееся из ниоткуда чувство вины. Он помнит, как выходил из здания лаборатории, оставив свои дела под ответственность других. Но разве Арсений мог предположить, что всё обернётся именно так? Он тупит это чувство, отправляя его куда-то вглубь своего мозга, чтобы оно не добралось до сердца. Мозг и память — ненадёжные хранилища. Со временем все чувства, все воспоминания и травмы — они забываются, оставляя после себя затянувшиеся шрамы и фразу "а помнишь, как было…" . Арсений складывает туда вину, чтобы та не вырвалась наружу в виде бессмысленных действий, полного погружения в себя и больного сердца. Он не чувствует на себе взгляда, закрывая глаза и упираясь макушкой о гладкую поверхность колонны. Антон встал за соседней такой же колонной, чуть выглянув. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел ту же самую потерянность в позе Арсения. Заметив, что мужчина разговаривает по телефону, он опустил голову и хотел было отойти, оставляя его наедине со своим разговором, если бы не услышал его часть. — Я прошу тебя, договорись там с кем-нибудь, пришли помощь, вытащи меня отсюда! — нервно произносит Арсений, от чего буквы приобретают еле заметное рычание. — Помощь прибудет лишь утром, сотрудники аэропорта уже связывались. — Андрей, ну, у тебя же есть связи? — получив утвердительный ответ, Арсений раздражённо продолжил. — Так пользуйся ими, блять! Чтобы разобраться с этим вирусом, каждый микробиолог важен, понимаешь? Антон встал за колонной, прижимаясь чуть ближе, чтобы не упустить ни одно слово. — Да мне плевать на других, меня вытащи, прошу тебя! — продолжает Арсений. — Я хоть раз тебя подводил? Вот и ты меня не подводи. — Ладно, — после небольшой паузы начал Андрей. — Я попробую что-нибудь сделать. — Спасибо! — облегчённо произносит брюнет, поднимаясь на ноги. — Держи меня в курсе! Антон слышит завершение разговора и прижимается спиной к колонне. Он опускает голову и не верит своим ушам. Чувствует укол где-то в районе спины, проходящий сквозь тело, задевающий где-то под рёбрами. Разочарование. Шастун тупит его, закрывает глаза, старается не делать поспешных выводов. Он слышал лишь часть, а Арсения знает вообще всего ничего. Откуда могло взяться это сильное чувство, разрушающее любое доверие. И, если это не то самое, тогда почему так больно саднит где-то в груди. Антон тяжело вздыхает. "Это не моё дело" — проносится у него в голове, и он натягивает улыбку, выходя из своего укрытия и направляясь к Арсению. Зачем-то дарит ему второй шанс, хотя он об этом не просил. — Как ты? — подходит, мягко касаясь его плеча своим. — Нормально, — произносит брюнет, даже не пугаясь неожиданного появления Антона, будто то, что он всегда рядом, уже в порядке вещей. — Я потерял тебя, — улыбнулся он, посмотрев на его профиль. — Да, куда я денусь, — Арсений нервно усмехнулся. — Я воду принёс, возьми, — он протягивает ему бутылку. — Тебе нужно. — Спасибо, — мужчина даже не стал спорить из-за нахлынувшей усталости от пережитого стресса, который всё ещё держал в тисках своими отголосками. Он взял бутылку из его рук и тут же выпил немного, стараясь при этом никак не нарушить тишину между ними. Антон внушал ему спокойствие, которого так сейчас не хватало. Ему необязательно было даже что-то говорить, самого нахождения рядом уже было достаточно. Арсений чувствовал тепло его плеча сквозь толщу одежды и ему не хотелось это прерывать. Шастун такой светлый, с вечными искрами в зелёных глазах, несёт за собой только всё самое хорошее, даря другим всего себя. Арсений, давно разочаровавшийся в людях, впервые видит в ком-то такой разгорающийся огонь. У него он внутри, своим жаром опаляющий препятствия, такие не сдаются, даже если впереди смерть. — Можно вопрос? — тихо произносит мужчина, разрывая между ними нависшее спокойствие, которое так сейчас необходимо. — Ты уже задал, — усмехается Шастун, посмотрев ему в глаза. — Конечно, чего мнёшься так, будто мы не знакомы, — продолжает он, увидев потерянный взгляд. — Почему ты всем помогаешь? — спрашивает он, отвернувшись к окну. — Просто… Это такое неблагодарное дело. — Потому что мы все в одной лодке, Арс, — с грустью в голосе произносит он. — Мы все заперты, все испытываем страх, и все — люди. И биться лишь за свою жизнь, жить по принципу "только себе и за себя" — хуёвая мотивация. И понимаешь всю суть лишь тогда, когда лицом к лицу стоишь к своему убийце. В одиночестве. — Спасение утопающих — дело лишь самих утопающих, разве не так? — Арсений поворачивается к Антону, встречаясь с его глазами. — Пока ты стоишь на берегу, — отрезает он. — А утопающие находят спасение в вере во что-то. В семью, в себя, в Бога, в то, что им помогут. В этом есть смысл. — Неоправданные надежды хуже жалости, — усмехается Арсений. — Только без какой-либо надежды ты сдохнешь, Арс, сразу, как только столкнёшься со своим страхом, — говорит Антон, смотря, как сходит едкая ухмылка с его губ. — Я верю в людей. И нахожу в этом своё спасение. — Люди слишком ужасны, чтобы верить в них. — Ну, кто-то же должен верить в тебя, — после небольшой паузы отвечает Шастун. — Мне это не нужно, — Арсений нервно улыбается, скрещивая руки на груди. — Уверен?

***

Рация молчала уже слишком долго, чтобы осталась надежда на ещё какую-либо информацию. Серёжа сидел на кресле чуть поодаль от всех остальных людей и нервно тряс коленом, кусая губы. Стас ходил из стороны в сторону, стараясь совладать с паникой. — Стас, сядь уже на место, твою мать, у меня уже голова кругом, — раздражённо проговорил Серёжа, наблюдая за коллегой. — Ты уверен, что она кругом из-за этого? — он подошёл ближе, заглядывая в его карие глаза. — У нас тут сотни людей, а за той хлипкой дверью столько же каких-то обезумевших тварей. И ты предлагаешь мне просто сидеть, когда помощь придёт в лучшем случае через часов пять? — Стас чуть подпрыгнул, сглатывая истеричный крик. — Я думаю, что можно сделать, — обречённо выдыхает Серёжа, зарываясь руками в свои волосы. — Надо сказать о том, что мы тут до утра, — предложил Стас, падая на соседнее кресло. — С ума сошёл? Ни в коем случае! — Серёжа поднял на него удивлённый взгляд. — Они в панику впадут снова, если поймут, что им в одном здании с мертвецами находиться столько времени. — И что ты тогда предлагаешь? — Не знаю… — он мотает головой, смотря куда-то в одну точку. — Ты не связывался со вторым крылом? — спрашивает Стас после недолгой паузы. — Ты имеешь в виду с залами международных рейсов? — Да. — Они не отвечают… — Серёжа щёлкает костяшками пальцев. — Там либо никого, либо ещё хуже, чем у нас. — А если перевести через проходы наши всех пассажиров в зал ожидания международных рейсов? — начал Стас, тут же ловя на себе гневный взгляд Серёжи. — Нет, это ужасная идея! Мы не знаем, какая там обстановка, а ты предлагаешь туда идти! — Ну, перед этим я возьму каких-нибудь добровольцев, мы проверим этаж. И если там всё чисто, то переведём всех туда. Так всяко безопаснее. — А если там не чисто, Стас? Что тогда? — раздражённо спрашивает мужчина, поднимая глаза. — Каких добровольцев ты собрался брать? Думай, о чём говоришь! — Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у нас будто есть выбор, когда дверь на соплях держится. Серёжа тяжело вздохнул и осмотрел зал, видя испуганные лица людей. Он вновь закусил губу и сжал руки в кулаки. Нервы уже натянулись до предела, и он понимает, что Стас прав. У них нет выбора, кроме как пойти на риск. — Ладно, ты прав, — мужчина поднимается на ноги. — Я говорю, ты молчишь, понял? — Почему это я молчу? — Люди непредсказуемы, а ты бурлящий товарищ, — спокойно произнёс он, выставляя перед ним ладонь. — А вот и неправда! — Стас поднимается на ноги. — Стас, сейчас не до этого, — перебивает его Серёжа — Да, ты прав, извини. Парни одновременно вздыхают, смотря друг на друга. Кивок друг другу, чисто для уверенности, потому что это единственное, что они могут сделать сейчас. Ответственность в принципе пугающая вещь, а когда она за жизни сотни людей — хочется убежать, лишь бы это тебя не касалось. Но бегство равносильно смерти. Серёжа прочищает горло, становясь в центре зала. — Уважаемые пассажиры, коллеги, и простые граждане, — начинает он. Люди поворачивают в его сторону свои головы, и Серёжа ощущает на себя натиск чужих глаз, что бросает его в жар. Антон с Арсением отвлекаются от своего разговора, подходя ближе к мужчине. Серёжа, подождав, пока стихнет гул из тихого шёпота людей, продолжает. — Мы оказались с вами в весьма не простой ситуации, если это можно так назвать вообще, — нервная усмешка проскакивает на его лице, от чего Арсений слегка щурит глаза, улавливая его неуверенность. — Помощь прибудет уже совсем скоро, а сейчас нам нужно… — Почему Вы врёте? — вырывается у Арсения, и он встречается взглядами с сотрудником аэропорта. — Почему не говорите, что помощь прибудет в лучшем случае к рассвету? — продолжает он. Серёжа закатывает глаза и переглядывается со Стасом. Тот лишь мотает головой и одними глазами просит продолжить. Нависшая пауза произвела очередной гул, оставляя после себя следы в виде паники. — Сейчас нам нужно несколько добровольцев, чтобы проверить зал ожидания международных рейсов — это второе крыло, — продолжает Серёжа, стараясь не реагировать на обеспокоенные взгляды. — И если там всё в порядке, то мы все перейдём туда, это будет безопаснее. — Серьёзно? — Арсений взрывается и подходит ближе к сотрудникам. — Арс, успокойся, — Антон мягко берёт его за плечо, но тот вырывается, не обращая на парня никакого внимания. — Говорите о безопасности, а сами хотите отправить нескольких из нас на верную смерть? — кричит он, смотря в глаза Серёже. Стас, стоящий всё это время чуть поодаль от коллеги, сжимает руки в кулаки и минует расстояние между ними в несколько шагов, становясь между Арсением и Серёжей. — Парень, прекрати наводить большую панику, здесь и так все напуганы. — Да как тут не паниковать, когда вы все тут врёте? Да никто не пойдёт в добровольцы! Это смешно! — он нервно смеётся и обращается к толпе, отворачиваясь от сотрудника. — Кто-то хочет пойти, посмотреть на зомби? Умереть от их рук и стать такими же? — в ответ вновь нависла тишина. — Я же сказал… — Я пойду. Знакомый до боли голос разрезает тишину. Арсений сглатывает и медленно разворачивается, встречаясь с зелёными глазами и чуть поднятыми бровями. — Антон… — тихо произносит мужчина, чуть мотая головой. — Он прав, Арс, — Шастун обходит брюнета, вставая рядом со Стасом. — Сейчас это единственное, что мы можем сделать. Баррикада долго не выдержит… — Я тоже пойду! — слышится мужской голос. Сквозь толпу пробрался Позов, подходя к парням и становясь возле Антона. В воздухе повисло напряжение, а Попов всё неотрывно смотрел на зеленоглазого парня. Он лишь грустно улыбался, тщательно скрывая пробивающееся разочарование. Арсений ощутил тупую иглу в сердце, сам не понимая, почему для него теперь стало так важно мнение парня, с которым он абсолютно случайно столкнулся пару часов назад. — Хорошо, троих человек вполне хватит, — произносит Серёжа, врываясь своим голосом в тишину между этими двумя.

***

— Так, ладно, я Серёжа, — представляется мужчина, стоя у небольшой матовой двери в конце зала. — Это Стас, он пойдёт с вами, — указывает он на охранника, стоявшего рядом с ним. — Антон. — Дима. Парни жмут друг другу руки, крепко сжимая ладони, будто это последнее, что они ощущают. — Будьте, пожалуйста, на связи, — чуть ли не умоляет Серёжа, указывая на рацию у Стаса, — и при малейшей опасности — не геройствуйте и возвращайтесь. Понятно? — Да, — отзывается Антон. — Предельно, — поддерживает Дима. — Хорошо, — Серёжа подходит к двери и, глубоко вдохнув, прикладывает ключ-карту к двери. — Удачи.