Новый рассвет

Услышь этот крик: Рыдает земля, Меркнет рай, Не стреляй Нервы — Не стреляй*

Тёмный коридор освещается лишь парой уцелевших ламп, холодным светом скользя от потолка до пола по белым стенам. Проход достаточно широкий, но парни всё равно двигаются друг за другом: Стас впереди, потому что знает, куда идти, Дима за ним, а Антон замыкающий, ибо заверил, что у него отличная реакция и слух, чтобы предупредить, если кто-то нападёт со спины. Хотя по факту он сам нихрена не знает о своих способностях — просто посчитал нужным идти в конце, чтобы привлечь внимание, если настигнет опасность. Чтобы услышали его крик. — Смотрю, здесь давно не было ремонта, — тихо произнёс Антон, желая разрядить уж слишком напряжённую обстановку, слыша, как эхом отлетают от стен его слова. — Этими проходами пользуются чисто работники, да и те редко, поэтому их давно не обновляли, — отозвался Стас. — А почему мы не пошли через общественные проходы? Это было бы быстрее, — не унимался Шастун, оглядываясь через плечо, пытаясь успокоить тревогу. — Слишком опасно, ибо прям на входе нас точно могут "встретить" — Стас останавливается, выделяя интонацией последнее слово. — Будто у служебной двери никого быть не может, — усмехается Антон, скрещивая руки на груди. — Заткнитесь оба, сейчас вообще не время спорить о чём-то, — тихо шипит Дима, чуть подпрыгивая на месте. — Почему мы остановились? — спрашивает он, посмотрев на Стаса. — А ты с голыми руками собрался идти? — на его лице появляется лёгкая ухмылка, после чего он достаёт из нагрудного кармана белую ключ-карту. И только сейчас они замечают, что стоят у очередной матовой двери, через подобную они уже проходили. Она слилась с цветом стен в полумраке, и лишь зелёный огонёк, появившийся на мгновение, позволил им заметить её. Все трое заходят в небольшое помещение, напоминающее подсобку. Куча каких-то коробок, закрытых белых шкафов и полок, на которых лежал какой-то непонятный хлам. Стас щёлкул выключателем, что находился где-то возле двери, и прошёл внутрь. Комнату залил холодный свет, которого явно было недостаточно. — Что это за хуйня? — Антон поморщил нос, пиная коробки в сторону, желая пройти вглубь. — Что-то типа склада. Тут всякая хрень обычно лежит, которая, как оказалось, иногда полезна, — Стас стал открывать один из шкафов и доставать коробки, кидая их под ноги. Дима прошёл дальше, начиная рассматривать содержимое коробок. В воздухе летала пыль и стоял запах какой-то затхлости. Антон поднял уголок губ в грустной усмешке. Снаружи всё такое новое, блестящее, говорящее о достатке, но где-то в лабиринтах всегда найдётся старая комната, куда складируется всё, что не хочется показывать. Так похоже на те самые чувства, которые прячешь, чтобы не показаться уязвимым, а проявляешь их только тогда, когда хуже уже некуда. Он опирается спиной об стенку у косяка двери, опустив взгляд вниз, где стояла коробка с какой-то бумагой, скотчем и прочими канцелярскими вещами. — Нихера себе, — услышал он где-то в стороне голос Димы. — Вот с этим можно работать уже. Позов вытянул из какой-то коробки железный лом, немного покрутив его в руке. Стас лишь одобрительно кивнул, запихивая патроны в свой пистолет. — У тебя есть оружие? — смутился Антон, подняв глаза и заметив это. — Тох, я работаю охранником здесь, — Стас встретился с ним взглядом. — Естественно, оно у меня есть, только одной пули нам будет мало. Шастун отвернулся, вновь посмотрев на канцелярию возле своих ног. Мозг вновь начал генерировать ему воспоминания того, что он смог увидеть за последнее время. Он видел моментальную смерть и по-настоящему омерзительное воскрешение, которое никто не захочет испытать на себе, находясь в сознании последние секунды. Резкие движения, вырванные конечности. И много крови. И крики, от которых Антон еле заметно вздрагивает, закрывая глаза. Парень крутит эти воспоминания вновь и вновь, пытаясь найти закономерность, слабые места этих тварей, чтобы быть хотя бы на пару шагов впереди. Стоило человеку крикнуть от ужаса, он тут же утопал в собственной крови, пока заражённый вгрызался во всё его тело. — Слишком громко, — прошептал парень скорее самому себе, чем кому-то. — Что говоришь? — смутился Стас, не сводя с него глаз. — Не, ничего, — он мотает головой, не желая озвучивать свои мысли, в которых нет ни капли уверенности. Шастун опускается на корточки, начиная рвать стенки картонной коробки. Он берёт скотч и оборачивает картон вокруг предплечья, фиксируя большим количеством скотча. — Что ты делаешь? — Дима хмурит брови, наблюдая за его действиями. — Они используют зубы для заражения, — начал Антон, отрывая зубами скотч. — Это хоть какая-то дополнительная броня. — Не уверен, что это надёжно, — произнёс Позов, смерив руку Шастуна неуверенным взглядом. — У тебя есть другие идеи? — ответа не последовало. — Мы и так рискуем, а идти просто так — самоубийство, — он оборачивает картоном вторую руку, фиксируя скотчем. — Может, перчатки какие-нибудь есть? — Тут, наверное, что-то может быть, — говорит Стас, мысленно соглашаясь со словами Антона. Он достаёт с верхней полки шкафа очередную коробку с какими-то тряпками, начиная судорожно рыться в ней. — Такие подойдут? — мужчина показывает пару чёрных кожаных перчаток, ожидая реакцию парня. — Выглядят так, что могут подойти, — нервно смеётся Шастун, принимая их в свои руки. — Я просто не знаю, насколько быстро они могут их прогрызть, — он натягивает их на свои ладони, помогая протолкнуть пальцы, кольца на которых немного мешали. Но снимать он их не собирался. В подобной ситуации свои цепочки и украшения на руках парень стал считать дополнительной защитой и, наверное, талисманами, как бы странно это ни звучало даже для него. Они скрывали его тонкие запястья, длинные пальцы, в которые так легко вгрызться гнилыми зубами. Антон мотнул головой, отгоняя пугающие мысли, и поднял взгляд на парней, которые стояли неподвижно и всё ещё наблюдали за его действиями. — Долго будете так смотреть? — произносит парень, поднимаясь на ноги и подходя к проходу. — Делайте то же самое, и погнали, — он опирается плечом об косяк двери, — и так достаточно времени уже потеряли.

***

Они вновь двигаются по тёмному коридору, оставляя позади подсобку. У всех троих обёрнуты руки, и никто не уверен, что это поможет. Но дополнительная надежда помогает идти ровно, игнорируя дрожащие колени. У Стаса правая рука положена где-то на поясе, близ оружия, чтобы точно успеть среагировать, а Дима держит лом двумя руками где-то возле плеча, чтобы нанести решающий удар. Антон смотрит куда-то в пустоту, сконцентрировавшись только на собственных ушах и звуках, что проходят сквозь них, лишь бы не пропустить ничего. Один подобный может стоить жизни троих. И он скрывает свой страх, пряча его где-то под рёбрами. И боится парень не ходячих тварей, и даже не такой смерти. Его тревожит подобная ответственность, которую он стал брать на себя слишком часто. Ему страшно не оправдать её, потянув за собой остальных. Антон сглатывает вязкую слюну и глубоко дышит, остановившись у небольшой двери. Только сейчас он заметил, что они дошли до конца коридора. А, значит, назад пути нет. Все трое переглядываются, не издавая ни единого звука. В горле слишком сухо, чтобы тратить голос на бессмысленные вопросы по типу "Готовы?". И без тех понятно, что это не так — к подобному нельзя быть готовым. Но выбора у них нет. Происходит стандартная схема: Стас прикладывает карточку, зелёная лампочка и еле слышный писк, который улавливает лишь Антон, аккуратный толчок рукой о матовую поверхность, чтобы дверь открылась. Яркий свет освещает зал ожидания, который выглядит почти так же, как и зал внутренних рейсов. Разве что чуть больше табличек на иностранном языке и несколько разбитых ламп, осколки которых валяются на полу. Парни проходят внутрь, осматриваясь вокруг. Глаза привыкают к свету, вызывая разноцветные мушки. Антон быстро моргает, чуть морщась и не замечая стекло под ногами. Он наступает в него, разрывая тишину неприятным скрежетом, который эхом прошёлся по всему залу. Парень резко останавливается, услышав рычание и что-то похожее на кашель. Такие звуки может издавать лишь одно. — Твою мать, Тоха, куда ты прёшь?! — раздражённо шепчет Дима, хватая его за плечо и заводя за широкую колонну, что находилась недалеко от их двери. — Тихо! — шепчет он в ответ, замирая и выставляя перед его лицом указательный палец. Шастун закрывает глаза, вслушивается. Рычания сменяются разными тональностями, он считает их, произнося цифры лишь губами. Стас с Димой лишь наблюдают, боясь издать хоть какой-либо звук, что собьёт его поток мыслей. — Вроде бы пять, — произносит он тихо, открывая глаза. — Чего "пять"? — спрашивает Стас, хмуря брови. — Пять заражённых, — уточняет Антон. — Как ты это понял вообще? — чересчур громко шепчет Дима, получая в ответ ладонь у рта. — Не ори! — просит Антон, вновь вслушиваясь. — Они издают звуки, что-то среднее между щелчками, кашлем и рычанием, слышите? Трое замерли на месте, прислушиваясь. Кажется, что биение собственного сердца становится уж слишком громким, и подобное может привлечь излишнее внимание. Очередное рычание эхом отскакивает от стен, заставляя чуть вздрогнуть от подступающего ужаса, затаившегося за спинами. — И они разные, — добавляет Антон, чуть поворачивая голову и начиная выглядывать из укрытия. Он видит людей. Или то, что от них осталось. Они стоят, сгорбившись и подняв голову вверх. На полу разводы бордовой крови и куски человеческого мяса. Антон отворачивается и глубоко дышит, сдерживая рвотный позыв. Парень дрожащими пальцами хватается за ребро колонны и вновь выглядывает, пытаясь сконцентрироваться только на подсчёте. Какая-то женщина, стоящая ближе всего к ним, чуть дёргается, неестественно выгибаясь в шее и щёлкая позвонками. Шастун вздрагивает и резко прижимается спиной к колонне, пряча голову. Закрывает глаза, пытаясь забыть это движение и звук трескающихся костей. — Семь, — произносит тихо, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. — Я посчитал. — Ясно, уходим, — говорит Стас, двигаясь к двери. — Нельзя! — Антон подаётся вперёд, хватая его за запястье. — Их слишком много. У нас цель была только разведать, — встревает Дима, кладя свою руку ему на плечо. — Мне казалось, наша цель — спасти как можно больше, — Шастун смотрит то на одного, то на другого, дожидаясь ответа. — Мы не можем так рисковать. Нужно вернуться и придумать другой план, — заключает Стас, вырывая свою руку из лёгкой хватки. — Да пошли вы оба, блять! — Антон вновь прижимается к колонне. Он не готов просто взять и уйти, когда над ним висит слишком много ответственности. Перед глазами вновь возникают картинки с умирающими людьми, вырывающимися из цепкой хватки. Это слишком ужасно, чтобы просто смириться с этим и искать другие пути, когда и так уже понятно, что подобных нет. Антон на присогнутых ногах выбегает из-за колонны, быстро перемещаясь за другую, минуя осколки стекла. — Антон, тебе же сказали — не геройствовать! — громким шёпотом произносит Позов, прислонившись к колонне. Но Шастун не реагирует. В висках набатом стучит сердце, а в горле давно пересохло. Он наблюдает за мёртвыми людьми, которые время от времени дёргаются и поворачиваются к нему спиной. Парень дожидается нужного момента и ползком между рядами кресел добирается до разбитого автомата с напитками, вновь прячась за колонной. Антон старается не дышать, когда чувствует отвратительный металлический запах крови и мокрую толстовку, прилипающую к голому телу. Он кусает губы, пытаясь совладать с нахлынувшим страхом. Прижимается спиной к грани и аккуратно опускается вниз, цепляя пальцами валяющуюся у ног жестяную банку, выпавшую из автомата. Руки начинают предательски трястись, и та выпадает, ударяясь об осколки стекла. Он вздрагивает, слыша знакомое рычание чуть ли не возле своего уха. Антон вжимается в поверхность и задерживает дыхание. Сердце стучит слишком громко, отсчитывая своим ритмом секунды, которые парень считает для себя последними. Позов, наблюдающий со стороны за всей этой картиной, видит, как один из мертвецов, услышав громкий звон стекла, резко подошёл к колонне, за которой стоял Шастун, и потёрся плечом о грань. "Пусть он его не заметит" — проносится в голове Димы, и он скрещивает пальцы, кусая в кровь губы. "Не заметь меня, прошу", — Антон зажмуривает глаза, сжимая потные ладони. В прошлом это был, наверное, какой-то влиятельный человек. На нём разорванный пиджак и белая рубашка, ворот которой окрасился в бордовый цвет. Из шеи капала тёмная кровь, а мертвец размазывал её по грани плечом, проходя мимо. Антон медленно поворачивает голову, замечая периферическим зрением движение фигуры. Он волочил ноги, оставляя за собой кровавые следы, дёргал головой, и шёл дальше, оставляя напуганного Шастуна за спиной. Дима с Антоном, сами того не подозревая, одновременно выдыхают, чувствуя небольшое облегчение в теле. Парень одним движением поднимает банку, чуть звеня осколками. Ходячая тварь резко оборачивается, смотря своими тёмными глазами по сторонам, затем бросаясь к колонне. Но за ней никого не оказалось. Шастун уже двигался между рядами кресел, размазывая грудью чужую кровь. Он сдерживал уже давно сбившееся дыхание, добираясь до очередной колонны, которая стояла у главного входа в зал. — Что он делает? — произносит Стас, наклоняясь к уху Димы, который неподвижно наблюдал за Антоном. — Похоже на звуковую ловушку, — предполагает Позов, не сводя глаз с парня на том конце зала. У Антона в голове масса предположений, которые он построил на основе своих наблюдений. Пусть он местами был неуклюжий, однако, когда дело касается таких вещей, как жизнь, способная сейчас оборваться в любой момент, он максимально сосредотачивается на каждом своём движении, на каждой детали, что видит вокруг, когда находится в стрессе. Его жизнь внезапно стала состоять из одних рисков, и даже сердце, давно упавшее куда-то в живот, не отвлекало своими ударами. Он снова решает рисковать, вылезая из-за колонны и прижимаясь к стене. Шастун сглатывает и вновь задерживает дыхание. Сейчас он прямо на виду у мертвецов, которые в любой момент могут дёрнуть своей шеей, издать очередной рык и развернуться, бросаясь прямо на него. Они стоят на месте, чуть тряся головой. У них закрыты глаза, потому что Антон не замечает на их изуродованных серых лицах две чёрные точки. Парень аккуратно продвигает ближе к главной двери, скользя спиной по гладкой поверхности и аккуратно переставляя ноги на носках. Он перешагивает мелкие осколки, боясь издать лишний звук, который может стоить ему жизни. Дрожащей рукой Антон касается двери, чувствуя, как потеют ладони в перчатках. Вновь ждёт, когда ходячие твари перестанут производить микродвижения, от которых по телу бегут мурашки. Он зажмуривает глаза и толкает дверь, надеясь, что та не скрипит. Петли хорошо смазаны, они мягко трутся друг об друга, открывая небольшую щель. Но дверь двойная. И одна касается своей толщиной о другую, вызывая еле слышный скрежет стекла. Но этого достаточно. Антон замирает, держа тяжёлую дверь одной рукой. Он открывает глаза и старается не двигаться, хоть рука и начинает немного подрагивать. Один из мертвецов резко разворачивается и смотрит прямо на Шастуна. Парень не дышит. Боится сделать малейшее микродвижение. Кажется, что даже сердце остановилось, кровь перестала циркулировать, а ноги начали неметь. Но он стоит, держа себя на дрожащих коленях. Оно надвигается прямо на него, щёлкая суставами рук и позвонками шеи. Антон сильнее вжимается в стену, пытаясь провалиться сквозь неё. Рука предательски дрожит, а пальцы начинают медленно скользить по стеклу. Дима медленно опускает лом, что держал у плеча. — Что ты делаешь? — спрашивает Стас, замечая, как тот тянется инструментом к горсти осколков у колонны. — Он сейчас набросится на него, — произносит тихо, не отрывая взгляда. Стас хватает его за предплечье и мотает головой, умоляя не делать глупостей. — Ты же понимаешь, что если он не успеет среагировать, то мы все трупы?! — шепчет он, едва сдерживая крик. — Он успеет, — уверенно произносит Позов. — Я в него верю. Звон стекла с другого конца зала разрывает тишину, привлекая внимание всех мертвецом. Они кидаются к колонне на том конце зала, за которой прятались Дима и Стас, а Шастун резко отлипает от пола и толкает дверь одной ногой, кидая за неё жестяную банку. Звук эхом распространяется по всему помещению. Антон прячется за колонну у двери, пока зомби разворачиваются и бегут на звук катящейся жести по кафелю. Шастун считает каждого, чуть выглядывая из своего укрытия. Достигнув цифры семь в голове, он резко вылетает из-за колонны и закрывает дверь, поворачивая оба замка сверху. Антон выдыхает, падая на пол и зарываясь руками в волосы. Сердце бьётся слишком быстро, своим ритмом отдавая в пятки. Он тяжело дышит, когда чувствует, как его хватают под мышками и оттаскивают назад. — Антон, давай, сваливаем отсюда! — слышит от знакомый голос Позова, эхом отдающий куда-то в мозг. Шастун поднимается на ноги и бежит всё дальше от двери, пытаясь совладать с ужасом, что сковал его мышцы.

***

— Ты до смерти нас напугал, ебанат! — Дима отвешивает лёгкий подзатыльник Антону, привстав на носочки. Парень не реагирует и идёт вперёд по тёмному коридору, переставляя свои длинные дрожащие ноги. — Антон, подожди! — слышит он за своей спиной. — Резче давайте, блять! — Шастун на мгновение оборачивается, не говоря о том, что задумал. А двое парней, что бегут за ним, почему-то точно уверены в том, что у Антона есть какой-то план. Его движения слишком резкие и отстранённые, словно он слишком глубоко погрузился в свои мысли, чтобы реагировать на какие-либо слова в свою сторону. Парень преодолевает небольшое расстояние и с силой стучит в дверь напротив. Её открывает Серёжа, тут же облегчённо выдыхая. Он прячет свой испуганный взгляд, видя холодные зелёные глаза и окровавленную толстовку. Шастун отходит от двери, пропуская Дима со Стасом. — Господи, Слава Богу! — Серёжа крепко обнимает каждого. — Почему так долго? — Антоха решил погеройствовать, — Стас бросил взгляд в сторону Антона, который внимательно смотрел на тот конец зала, на заваленную дверь. — Шаст! — парень теряется, услышав непривычное обращение к себе. Он мотает головой и направляет свой взгляд на звук. Встретившись с уже такими знакомыми голубыми глазами, Антон расслабляется, чувствуя, как отступает страх. Арсений преодолевает и так небольшое расстояние между ними в пару шагов и крепко прижимает его к себе, смыкая руки на его лопатках и зарываясь носом где-то в районе шеи. Шастун сначала теряется, замерев на месте. Но, почувствовав размеренное и горячее дыхание, он успокаивается, обнимая Арсения в ответ и прижимая его ещё ближе к себе. Сердце приходит в привычный ритм, а дыхание нормализуется. Он чувствует его тепло пальцами сквозь одежду и вдыхает его запах, чем-то напоминающий мяту. Это успокаивает ещё больше. Хотя, может, его успокаивает само нахождение этого мужчины рядом. Антон понимает, что пару минут назад чуть не умер, осознаёт, что мог больше не увидеть этих чистых голубых глаз. Сжимает синюю рубашку, немного царапая его плечо. Арсений отстраняется первым и одними глазами извиняется за свой внезапный порыв, следом собираясь сказать тупое оправдание по типу "обычно я так не делаю", не осознавая, что это вообще не имеет никакого значения. Антон никогда не понимал, зачем заменять свои мысли и чувства, которые не можешь сказать именно сейчас, бессмысленными фразами. Если не можешь сказать сейчас — подожди, когда будешь готов. Вот только Антон никогда ни к чему не готов. Они смотрят друг другу в глаза. Слишком долго, но будто так оно и нужно. Арсений видит в потерянных зелёных глазах уже привычное тепло, которое помогает ему успокоиться. А Антон добровольно тонет в его голубых океанах. И его это устраивает. Шастуна дёргают за руку, разворачивая, от чего зрительный контакт прерывается. — Антон, что ты выяснил? — задаёт вопрос Серёжа, взяв его за плечи. На парня устремились несколько пар заинтересованных глаз. Это позволяет ему вернуться в жестокую реальность и вновь взять себя в руки. — Они очень чувствительны к звукам, но почти слепые, — начал он, мельком посмотрев в другой конец зала. — А как они тогда находят жертв, не понимаю, — Дима хмурит брови. — Скорее всего они видят микродвижения и чувствуют их звуки. Я старался стоять неподвижно, и та тварь немного затупила. — Ты что, стоял к ним лицом к лицу?! — Серёжа начал взрываться, схватив Шастуна за грудки и притянув к себе. — Но всё обошлось, успокойся, — начал оправдываться Антон. — Сейчас не это важно, — мужчина ослабляет хватку, отпуская парня — Так что ты предлагаешь? — в разговор встрял Стас, скрещивая руки на груди. — Я выгнал их всех на первый этаж второго крыла, но я не уверен, что это надолго, — парень почесал затылок. — Они могут вновь прийти на звук и привлечь за собой других, и мы в итоге окажемся в такой же жопе, что и сейчас. — И что в итоге делать тогда? — Серёжа щёлкал пальцами, стараясь сдерживать панику. — Есть вариант разозлить тех, кто сейчас за той дверью, — он указывает рукой на баррикаду. — Остальные прибегут на звук с первого этажа второго крыла и поднимутся сюда, и в итоге останутся за дверью, а мы в это время будем уже на втором этаже второго крыла, это достаточно далеко. — Это слишком рискованно, — заключил Дима после небольшой паузы. — Будто вы не привыкли к этому за последний час, — усмехнулся Шастун. — Нужно немного разобрать баррикаду, я встану у двери как приманка, пока вы поможете перевести пассажиров через проход. — А если двери не выдержат? — предположил Серёжа. — Вот когда это "если" случится, — Антон сжал руки и слегка закусил губу, — будем импровизировать. Он тяжело вздыхает и уверенным шагом направляется в другой конец зала. Позов пытается последовать за ним, но его одёргивает за плечо Стас и мотает головой. Он уверен, что тот справится. Парни начинают переводить напуганных пассажиров, пока Антон отодвигает наставленные друг на друга кресла. Его резко хватают за запястье, от чего он немного вздрагивает. — Что ты делаешь? — Арсений смотрит на него испуганными глазами, сжимая его руку. — Арс, отойди, пожалуйста, — холодным голосом просит Антон, чем пугает Попова. — Либо помоги убрать это всё. — Ты с ума сошёл? Хочешь всех здесь на верную смерть отправить? — Если бы я хотел этого, как думаешь, я бы пошёл в добровольцы? — ответа не последовало, и парень вырывает своё запястье из тёплой руки, возвращаясь к своему делу. — Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь, — тихо произносит Арсений, пытаясь спрятать свой дрожащий голос. — Арс, просто доверься мне. Он смотрит в его чистые зелёные глаза, которые застилает уверенность и смелость. И Арсений верит ему. Да и вообще впервые во что-то верит. Он еле заметно кивает и берётся руками за очередную скреплённую тройку кресел, отодвигая её в сторону. В четыре руки они управились гораздо быстрее. Антон тяжело вздохнул, наблюдая за тем, что творится с той стороны стеклянной двери. Парень начинает прыгать, бегая от одного конца двери к другому. Зомби, до этого стоявшие неподвижно, тут же бросили к двери, пытаясь проникнуть внутрь и разорвать нежную плоть парня, что стоит прямо перед ними, разбрызгивая его горячую кровь. Он вздрагивает, слыша холодящие кожу рычания и треск костей. Они облизывают кровавым языком стекло, обнажая гнилые острые клыки, забираются друг на друга, вырывая волосы вместе с кожей, показывая почерневшие куски мяса. Кто-то бьётся головой о стену, пытаясь пройти вперёд, от глухого звука Антон чуть отклоняется назад, но не убегает. Убежать сейчас равно поддаться страху и умереть внутри, даже не попадаясь под клыки мертвецов. Он дрожит, пытается унять панику, что так сильно хватает его за горло, сжимая и не давая нормально дышать. Шастун останавливается, пытается отдышаться, отвернув голову куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на омерзительную смерть с той стороны. Звуки биения голов о стекло усиливаются, а пальцы скользят по стеклу, оставляя за собой чёрную дорожку, перемешанную с отрывающейся кожей. Он стоит, зажмурив глаза. В ушах стоит гул, смешанный из биения его сердца и рычания. И Антон не слышит треск стекла. Зато его отчётливо слышит Арсений, стоящий всё это время чуть поодаль парня, наблюдая за его действиями. Он старался не вмешиваться — сам же признался в своей вере в него. Но насколько бы важным не было это обещание, данное по большей части самому себе, Попов нарушает его, завидев огромную трещину, ползущую от замка, что находится сверху. Он бросается к Антону, хватая крепкой рукой его за тонкое запястье. Сжимает, боясь отпустить, словно это последнее, что у него осталось. Арсений оттаскивает его от двери, заводя за ближайшую колонну, когда большая дверь разлетается на тысячи осколков. Ужас. Крики. Омерзение, скользящее по полу и оставляющее за собой чёрные лужи испорченной крови. Мертвецы бросаются на каждого, кого только могут увидеть. Их движения резки: встретившись с таким, стоя в двух шагах, ты точно не убежишь. Они вгрызаются зубами в тело, убивая почти моментально. Люди бегут, привлекая к себе ещё больше внимания. Звуки выстрелов возвращают Шастуна в реальность, и он видит перед собой перепуганного Арсения. Парень уже был уверен, что умер и попал в рай, замечая знакомые голубые глаза. — Это был твой план? — кричит брюнет, сжимая его толстовку на груди и притягивая к себе. — Нет! — кричит он в ответ, одёргивая его руки. — Но сейчас нам надо бежать. Антон хватает его за руку, переплетая с ним пальцы. Даже сквозь перчатки он ощущает их тепло и то, как это привычно — держать Арсения за руку — хотя он делает это впервые. Они быстро минуют весь зал, перепрыгивая через кресла. Шастун видит перепуганные глаза Серёжи, который стоял у открытой двери тайного прохода, и пытался управлять людьми, чтобы те шли только прямо, не оглядываясь. А у самого руки трясутся, и еле ноги держат. Антон теряет руку Арсения, бросаясь помогать Серёже. Страх и паника слишком сильно держали его за рёбра, дотянувшись когтями до чувствительного сердца, оставляя на нём болезненные царапины, чтобы Шастун заметил, как исчезла из его ладони рука Арсения. Он впитывал всем собой ужас окружающих его людей, которые из последних сил бежали, пытаясь сохранить свою жизнь. Он совершенно случайно хватает за предплечье Оксану, сталкиваясь с её испуганными глазами. Антон тянет её на себя, направляя к проходу, но та не поддаётся и ищет взглядом знакомые лица. Шастун недоумевает и сжимает сильнее руку девушки, а у той меняется лицо, когда она находит. Маленькая девочка отползает, волоча ногами по полу, наблюдая, как тварь вгрызается в тело её матери, разрывая шею и разбрызгивая кровь. Оксане кажется, что из всех ужасающих звуков она начинает слышать только плач этой девочки. И это режет по сердцу тупым канцелярским ножом. Девушка вырывает руку из крепкой хватки Антона, не обращая внимания на появившиеся царапины. Она не слышит, как друг зовёт её, срывая голос. В ушах только тот самый детский плач. Оксана подбегает, хватая девочку на руки и прижимая её лицо к своей груди. Лишь бы уберечь её и не дать увидеть ещё больше ужаса. Она зарывается в её светлые волосы руками, шепча на ухо успокаивающие слова, слепо веря, что это поможет. Она привлекает своими движениями мертвеца. Он медленно поднимается на ноги, отбрасывая мёртвое тело. Женщина, которая буквально час назад помогла Оксане, восстаёт, ломая собственные кости и выворачивая тело. Теперь уже два мертвеца надвигаются на девушку, прожигая в ней дыру своими чёрными глазами. Оксана прижимает к себе ребёнка и медленно отходит назад, пока не впечатывается в стену сзади. Идти некуда. Арсения буквально вырывают из руки Антона, хватая за ногу и роняя на пол. Его притягивает к себе какая-то женщина, вцепившись когтями в его плечи. Она обнажает чёрные клыки и пытается вгрызться в шею мужчине, но тот хватает её руками за плечи, оттягивая от себя, игнорируя боль. Силы на исходе, а на лицо капает омерзительная чёрная кровь. Он держится, пытаясь не смотреть на серое лицо, укутанное венами. Но оно сильнее его. Арсений уже готов сдаться, ослабляя хватку, но мёртвое тело отбрасывают от него. Дима замахивается, втыкая острый конец лома в голову мертвеца, кроша его череп. Арсений застывает на месте, так и не поднявшись с пола, наблюдая, как Позов пяткой разламывает голову, разбрызгивая чёрную кровь и разбрасывая куски органов. — Что замер? Беги, беги, беги! — кричит он, почувствовав на себе чужой взгляд. Арсений приходит в себя, судорожно поднимаясь на ноги и зажимая рукой царапины где-то в районе плеча, чувствуя капли горячей крови, стекающие по руке. Он убегает со всех ног, чувствуя, как подкатывается ком к горлу. Дима провожает его взглядом, тут же видя Оксану, зажатой у стены. Он бросается к ней, но резко останавливается, замечая нечто странное. Двое мертвецов надвигаются на неё, а та зажмурила глаза, мысленно смиряясь со своей смертью. Она чувствует фантомную боль в районе шее, заранее видит, как лежит в луже собственной крови, как умирает ребёнок, которого она крепко прижимает к себе. Ощущает холодное дыхание на коже, слышит мерзкие щелчки суставов и рычание. И всё. Они отходят, словно перед ними пустая стенка. Отходят, набрасываясь на пробегающих мимо людей и тут же получают в голову по пуле, отлетая на несколько метров. Оксана открывает глаза и облегчённо выдыхает, думая, что с ней сейчас произошло настоящее чудо. Дрожащими руками она прижимает к себе плачущую девочку, чтобы не уронить её на пол. — Оксана, ты как? Они тебя укусили? Всё в порядке? — к ней подбегает Позов, хватая за плечи. — Они не тронули меня, — только и может сказать она дрожащим голосом. Дима направляет её вперёд, чтобы она прошла через дверь. Стас заходит следом, перезаряжая пистолет, а Позов замыкает, в последний момент успевая захлопнуть дверь и замечая, как через щель, образовавшуюся лишь на мгновение, проникает несколько мертвецов.

***

В зал ожидания международных рейсов забегает Арсений, а за ним Оксана вместе со Стасом. Попов резко поднимается на ноги и закрывает дверь, прижимая её к магнитному замку, но понимает, что сделал это слишком рано. Он видит сквозь матовую дверь очертания силуэта человека и боится открыть. Страх сковал тело, и он не мог ни отойти, ни что-то сделать. В уши врезаются крики и мольбы о помощи. Но Арсений стоит на месте, словно его стопы приколотили гвоздями. Стас быстро ориентируется и отталкивает мужчину назад, открывая дверь своей картой. Позов вваливается в зал, отпихивая ногой мертвеца. Стас успевает прижать её к замку раньше, чем ходячая тварь пришла в себя и накинулась на дверь. Впервые повисла тишина. И сейчас она пугала гораздо больше, чем те самые крики и стоны, разрывающие душу. В ней было слишком много неизвестности. Все замерли. Дима поднимается на ноги и впивается своими карими глазами в голубые напротив. — Ты, — он медленно делает один шаг в сторону Арсения. — Я видел, как ты закрыл дверь! — Позов хватает его за грудки и притягивает к себе. — Ты совсем охуел?! Попов чуть вздрагивает от резкого движения. Страх не отпускал его, но он не мог признаться в этом прямо. Он заполонил его разум, управляя мыслями. — Откуда я мог знать, что ты не заражён? — слишком быстро выдаёт он прежде, чем подумать. Позов удивляется такому заявлению, округляя глаза, и срывается, отдавая своё тело гневу. — Вот это ты тварь, конечно! Он отпускает его рубашку и со всей силы наносит ему удар кулаком по лицу. Толпа издаёт крик, который происходит скорее из-за неожиданности случившегося, чем от реального ужаса. А Арсений отшатывается на дрожащих ногах назад, прижимая руку к разбитой губе. — Это твоя благодарность? — Дима подходит ближе и наносит удар коленом в солнечное сплетение. — Благодарность за то, что я тебя спас? Арсений сгибается пополам, падая на колени и поднимая свои глаза на него. Он словно подставляет себя под эти удары, желая почувствовать ещё что-то, кроме страха. Попов хочет ещё. Лишь бы не чувствовать себя таким жалким, отдаваясь панике — Я не мог так рисковать, — хриплым голосом проговаривает он, сплёвывая кровь. — Обвиняешь меня? А у самого царапина от когтей этой твари! — Дима вновь бросается на Попова, но его хватает за руки Стас и тянет на себя. — Поз, успокойся, прошу тебя, — говорит он ему на ухо. — Успокойся?! Вы, наверное, все тут с ума сошли?! У него царапина на плече от зомби! Арсений переводит взгляд на саднящее плечо, замечая четыре отверстия в рубашке, находящихся примерно на одном расстоянии. Он заглядывает в одну из дырок и замечает глубокие порезы, из которых сочится бордовая кровь. Дима отказывается подчиняться здравому смыслу, выхватывая из заднего кармана Стаса пистолет и направляя его на Попова, всё ещё стоящего на коленях. — Я пристрелю его прямо сейчас! — кричит он, привлекая внимание. Арсений поднимает глаза и вздрагивает, замирая. Он смотрит в глаза Позову, в которых уже чёртики пляшут. Дима тяжело дышит, держа пистолет на прицеле. Все вокруг вновь издают крик и замирают, боясь вызвать своими движениями ещё больше, чем происходит сейчас. А Попов молчит, ожидая его действий. Ему впервые кажется, что, наверное, лучше закончить так, чем вечно ощущать себя виноватым. — Дима, не делай глупостей, — тихо произносит Стас, поднимая руки и аккуратно подходя к Позову. — Не ебите мне мозги своей хуйнёй! — кричит он в ответ. — Он заражён, и я убью его прямо сейчас, твою мать! — его руки дрожат, но Позов продолжает направлять на него дуло, подходя ближе. Попов зажмуривает глаза, чуть отклоняясь корпусом назад. И чувствует, как кто-то загораживает свет яркой лампы. На мгновение думает, что уже умер, но решается попробовать поднять голову. Антон встаёт перед Димой, подходя уверенными шагами. Дуло упирается ему в грудь, комкая кофту где-то в середине. Он загораживает собой Арсения, смотря холодными зелёными глазами на Позова сверху вниз. Делает это скорее из-за сжавшегося сердца, когда он увидел такого потерянного Попова, спокойно принимавшего свою смерть. Его трясёт всего, чувствует, как разрывается тело изнутри. Но вера в того, кто за спиной, держит его, не давая упасть. — Дим, убери пистолет, — произносит он, и в его голосе нет ни капли дрожи. — Антон, что ты делаешь? Ты в своём уме? — Дима нервно усмехается. — Он не заражён. — Откуда ты… — Я видел, как они превращаются, — перебивает он, чуть прикрикивая. — И считал, сколько на это уходит времени. И это гораздо меньше, чем вы сейчас тут выясняете отношения. — Антон, да он чуть не убил меня, блять! Хотел оставить там, на растерзание этим тварям, и ты хочешь, чтоб я ему доверял и оставлял здесь? — Позов срывается на крик, дрожа всем телом. — Зачем ты защищаешь его? Оставшись с ним один на один, ты будешь тем, кого он выкинет за дверь к мертвецам, лишь бы спасти свою задницу! — Это уже моя проблема, Дим, — произносит он, отстранённо оглядываясь через плечо. — А пока каждый спасённый человек — минус один зомби. Позов держит его на прицеле, упираясь дулом в центр грудной клетки. Кусает губы и бегает глазами, пытаясь сконцентрироваться хоть на чём-то. Всё тело дрожит, а дыхание сбивается. В голове сплошная пустота и вопрос о том, что делать дальше, на который он не может найти ответ в этой неизвестности. И Шастун начинает верить и в него, давая надежде своими нежными стеблями бережно обернуть рёбра. — Не стреляй, — отвечает Антон, словно читая его мысли.