stars, in your multitudes

Апрель, 26-ое.

Дилюк Рагнвиндр, что ты наделал? Это твоя первая весна с момента возвращения в Мондштадт. Ты бредешь по улицам, словно призрак, кивая случайным прохожим, которые приветствуют тебя на обратном пути к винодельне. Сейчас так поступают немногие, и старшие жители Монда втайне сетуют на то, что нет больше очаровательного, ясноглазого юноши, которого они когда-то знали. "Какая жалость, после трагедии он уже никогда не был прежним, с тех самых пор, как..." За стенами Мондштадта низко висят грозовые тучи, воздух насыщен озоном. Сам город, благословленный архонтом Анемо, остается сухим, как всегда, но первые капли дождя начинают падать, как только ты выходишь за ворота. Ты поднимаешь голову, апатично наблюдая, как грозовые тучи лопаются под собственной тяжестью и дождь начинает лить стеной. "Поспешите внутрь, мастер Дилюк, вы же не хотите попасть под дождь", - представляется тебе голос Аделинды. Ты не обращаешь внимания на ее слова, стоя перед мостом, позволяя дождю стекать по лицу. Тебе кажется, что ты слышишь позади шепот Свена и Лоуренса, но кто в наше время не шепчется о несчастном хозяине винодельни Рассвет, таком молодом и в то же время столь поглощенном трагедией? Вспышка молнии и раскаты грома, разгоняющие голубей на мосту, служат напоминанием о том, что тебе, вероятно, следует вернуться на винодельню раньше, чем Аделинда или Эльзер пошлют кого-нибудь за тобой. Или до того, как один из охранников донесет о тебе Джинн, что еще хуже. Ты не выносишь их сочувствующих взглядов, их нежных слов. "Я понимаю, тебе было тяжело", - скажут они, но что они знают? Что они могут понять?… Дилюк Рагнвиндр, ты не сможешь сбежать от своей вины...

~~~

Ты выбираешь наименее известный маршрут обратно к винодельне, избегая как Спрингвейла, так и ущелья, через которое отправляются транспортные воздушные шары. Ты знаешь, что можешь зайти в Спрингвейл, попросить переждать бурю там – и встретить жалость тех, кто помнит, и любопытство тех, кто не помнит, – но не можешь выносить вид красных и белых цветов, сосредоточенных вокруг этого места. Теперь они предстали перед твоим мысленным взором, повернутые к тебе обвиняюще, красные лепестки гораздо насыщенней и темнее, чем они были в твоей памяти, не оранжевые, как закат, а багровые, как… Вход в Долину Воспоминаний шепчет тебе, когда ты проходишь мимо, скорбные вздохи давно ушедших воспоминаний. Однажды кто-то сказал тебе, что домены и лей-линии говорят, если только ты умеешь слушать. Однажды кто-то попросил тебя выслушать. Что-то, капающее красным, бесшумно следует за тобой.

~~~

Когда ты открываешь дверь на винодельню, тебя встречает холодная темнота, нарушаемая лишь угольками умирающего огня. Слуги знают, что ты не любишь, когда здесь слишком много света и слишком много огня. Это совсем не похоже на теплый, гостеприимный дом твоей юности, и Аделинду, должно быть, до крайности раздражает столь вопиющее нарушение ее стандартов, но это была одна из немногих вещей, на которых ты настоял, когда вернулся в Мондштадт, и потому Аделинда лишь вздохнула, сказала: "Конечно, мастер Дилюк", и одарила тебя доброй, грустной улыбкой. Ты удаляешься в свою комнату, где на тумбочке стоит тарелка с еще теплым печеньем. Несомненно, это дело рук Аделинды. Ты проводишь рукой по мокрым волосам. Они цепляются за пальцы, пылающе красные, даже если комнату освещает лишь осуждающий свет луны и звезд. В прошлом ты бы использовал свой Глаз Бога, чтобы превратить воду в пар, но сейчас ты чувствуешь, как он обвиняюще пульсирует, скрытый под половицами, и ты не осмеливаешься встретиться с этим красным свечением. А Глаз Порчи, уютно расположившийся в твоей перчатке, при всем своем черном пламени не дает ни йоты тепла. Ты подумываешь сходить за полотенцем, чтобы вытереться, или попросить принести тебе полотенце Аделинду, ведь она, несмотря на поздний час, наверняка бродит где-то по поместью, ожидая твоего возвращения домой. Ты рассматриваешь тарелку на тумбочке. Она еще теплая, как будто Аделинда делала печенье снова и снова, чтобы оно было теплым независимо от того, когда ты вернешься. Ты почти протягиваешь руку, чтобы взять одно. В конце концов, ты просто сворачиваешься в постели и позволяешь дождевой воде впитаться в подушку, наблюдая, как за окном тихо поскрипывает ночное небо. Звезды сверкают в ответ.

~~~

Добро пожаловать в Белое Пространство. Ты находишься здесь столько, сколько себя помнишь.

В углу задумчиво щелкает когтями черепаха. В другом углу, в окружении коллекции белоснежных ракушек, в горшке стоит красная поникшая лилия калла. Еще одна лилия калла с шестью безупречными лепестками лежит, забытая, на полу. Слышно тиканье часов, доносящееся неизвестно откуда, а может быть, отовсюду сразу. В дальней стене - дверь. Здесь нет ни шепота, ни жалостливых взглядов. Даже звук часов кажется приглушенным, словно задушенный одеялом. Темные глаза черепахи смотрят на гостя. Ни осуждения, ни жалости не видно в их темных глубинах. В центре комнаты стоит круглый кристалл, его цвет - красный, настолько темный, что почти черный.

Ждешь, пока что-то произойдет?

✧✧✧✧✧✧✧

Белое пространство исчезает за дверью, когда Дилюк выходит, и что-то, чему он не может дать названия, преграждает ему путь обратно. Летнее солнце светит на территорию винодельни, бескрайние холмы и созревающий виноград сияют под его лучами. По воздуху плавно скользят кристальные бабочки, дрейфуя туда, куда их несет ветерок, почти неотличимые от семян одуванчика, висящих в воздухе вокруг них. Небо ярко, ослепительно голубое, на нем белым карандашом нацарапаны созвездия - львица, павлин, кубок и корона цвета морской пены, окружающие сову в центре. Они - единственное, что есть в ярко-синем просторе. На горизонте не собираются облака, и на небе не светит солнце. - Люк! Дилюку машут рукой синеволосый мальчик и светловолосая девочка, сидящие в тени возле виноградных лоз. Он спешит присоединиться к ним, и Кэйя награждает его раздражающей ухмылкой. - Чего такой серьезный, брат? Дилюк рефлекторно хмурится, хотя за этим не скрывается никакого пыла. Они были братьями всего несколько месяцев, и хотя Дилюк рад видеть, что Кэйя все больше вылезает из своей скорлупы - раньше он почти не разговаривал ни с кем, кроме Дилюка, отца или Аделинды, - теперь, похоже, его младший брат решил набрать любых союзников, чтобы сделать жизнь Дилюка невыносимой. Джинн улыбается ему, закрывая книгу, которую она читала - еще один исторический роман о Веннессе, и тщательно скрывает хихиканье, когда Дилюк хмурится. - Сестра, можем мы теперь пойти поиграть? - раздается еще один голос, и Барбара выскакивает из-за виноградных лоз, чтобы потянуть Джинн за рукав. За ней следует Эола, одетая, как всегда, подобающим образом, ни единого выбивающегося волоска, и Дилюк вдруг осознает, что пятна от травы, кажется, притягиваются ко всем его самым белым рубашкам. Эола окидывает его ровным взглядом и заявляет: - Теперь, когда вся наша компания собралась, кажется, самое время начать наши... клановые дела. - Я не хочу снова быть дамой, - настаивает Барбара, ее косички подпрыгивают вверх и вниз, - я была дамой последние три раза! Я хочу быть рыцарем и спасать людей! - Но кто же тогда будет дамой в беде? - спрашивает Джинн, слегка нахмурившись. - Эола может быть дамой! Мы можем поменяться ролями, и я буду рыцарем! ‐ предлагает Барбара. Эола оскорбленно вспыхивает, но потом ловит себя на этом и снова принимает нейтральное выражение лица, хотя ее пальцы крепко сжимают деревянный меч. На данный момент в игре есть три рыцаря - Дилюк, Джинн и Эола, одна дама, нуждающаяся в спасении - Барбара, и... - Я могу быть дамой, - легко говорит Кэйя, - но кто-то должен быть злым властелином. На этом все умолкают. Эола уставилась в землю. В последний раз, когда они спросили ее, не хочет ли она быть злым властелином, она вежливо поклонилась и удалилась сквозь виноградные лозы, оставив растерянную Барбару гадать, что она сделала не так. Джинн сделала бы это, если бы они попросили, но Дилюк знает, как ей нравится играть рыцаря в их собственной версии "Башни Мондштадта". - Я буду злым властелином, - предлагает Дилюк, и тишина нарушается. Джинн и Эола прячут облегченные вздохи, когда все занимают свои места. Три деревянных меча поднимаются перед ним, два удерживаются с уверенной ловкостью, последний дрожит в руках Барбары. Дилюк поднимает свой деревянный клеймор. - Ты! Коррумпированная аристократия! - начинают Джинн и Барбара одновременно. Джинн просит Барбару продолжать. - Коррумпированная ари... арикро... злой властелин! Как ты смеешь лишать свободы деву Луди Гарпастум! Мы, рыцари Фавония... ‐ Во главе со мной, Веннессой, Рыцарем Одуванчиком, львицей с огненными волосами... - Мы сразим тебя! - Хм. Рыцари Фавония были основаны только после того, как леди Веннесса свергла аристократию, и, кроме того, ее даже нет в этой истории, но все равно, мы отдадим тебя под суд, ибо Мондштадт - это свобода! Проси пощады! Стук деревянных мечей перемежается боевыми кличем - "Разруха и гибель!", "Ветер, направь мой клинок!", "Давайте, мы можем это сделать!" Мерцающий иней танцует по мечу Эолы, а вокруг клеймора Дилюка кружатся отблески пламени, но оба достаточно контролируют себя, чтобы проявления Глаза Бога не причинили их друзьям никакого вреда. Тем временем Кэйя лежит в траве и смотрит на небо, периодически взывая: - Спасите меня, о храбрые рыцари! В конце концов, Дилюк вынужден отступить назад, едва не спотыкаясь о лежащего в траве Кэйю. Обычно, когда Кэйя - злой властелин, он пускается в длинный монолог о том, как он раздавит это гнилое восстание под своим сапогом, даже если это будет последнее, что он сделает, а затем бросает что-то вроде угрозы казнить того, кого рыцари пытаются спасти, вызывая множество вздохов и криков, как будто он не проворачивает один и тот же трюк каждый раз. Дилюк, который никогда не был так хорош в словах, как его младший брат, предпочитает пропустить монолог и сразу же направляет свой клеймор на горло Кэйи. ‐ О нет, он собирается убить меня, неужели никто не спасет меня? - Кэйя не вкладывает в интонацию ни малейшего усилия. Все прерывают свою битву, чтобы посмотреть на него. - Хорошо, хорошо, я отыграю. - Пожалуйста! Помогите! Я не хочу умирать! - задыхается Кэйя, взгляд сосредоточен на Дилюке. Звук потрескивающего пламени. Тяжелый взмах меча. Последовавшая за этим тишина. По шее Дилюка стекают капли дождя. Нет, небо чистое, наверное, это был пот. Его клеймор внезапно становится слишком тяжелым, хотя только что Дилюк мог взмахнуть им над головой, жар пламени обжигает, затрудняя дыхание. Нет, этот клеймор сделан из дерева, а жар исходит только от его ладони. Дилюк смотрит на Кэйю. Кэйя смотрит в ответ, продолжая улыбаться. Зрачок в форме звезды, наполненный весельем. Нет, зрачок круглый, такой же, как у всех, потому что Кэйя никогда ничего от него не скрывал, и в последний раз, когда звездный взгляд смотрел на него, он был холодным и... Они и раньше спарринговались, рубили друг друга мечом в шуточных поединках, иногда ввязывались в драку из-за какой-нибудь глупости и получали выговоры от отца... Вот так и сейчас, разве нет?... Острие деревянного меча коснулось спины Дилюка. - Злой властелин, я сразила тебя, - торжественно произносит Барбара. Кэйя все еще лежит в траве, обвиняюще глядя на него пустым, звездным зрачком... Кэйя сидит, стряхивая пыль с одежды, и смотрит на Дилюка с открытой, нежной заботой. В его глазах нет ничего другого. У них нет секретов друг от друга, и у Кэйи нет секретов от него. Вот это, то, что здесь - это правда, и это все, что нужно Дилюку. - Давайте передохнем, - предлагает Кэйя, потому что он всегда знает, когда у Дилюка плохое настроение. Он протягивает руку, ладонь гладкая и не обожженная, и Дилюк берет ее.

~~~

Они отправляются в город, потому что Барбара заявляет, что она хочет что-нибудь из "Хорошего охотника". Травянистые холмы и высокие деревья, окружающие путь к Монду, дрожат в звуках дикой природы. Спешить некуда - они могут гулять сколько угодно, а отсутствующее солнце никогда не зайдет, поэтому они идут в Мондштадт по длинному пути, время от времени останавливаясь, чтобы сорвать несколько закатников или яблок с дерева, все они идеальны и спелы. Семена одуванчиков парят в воздухе, словно увязшие в смоле, - белые пятна на фоне безоблачного неба, обрамляющего бескрайние зеленые холмы и далекий силуэт Драконьего Хребта. По дороге к ним приближаются направляющиеся в сторону Драконьего Хребта лиса, черепаха и кабаниха. - Знаешь ли ты, как растопить замерзшее сердце? - спрашивает последняя, как это часто делают кабанихи. Дилюк говорит, что не знает, и она отвечает: - Ну, я и моя дорогая семья собираемся растопить сердце волка, который живет на Драконьем Хребте! Мы спасем его и превратим в нашего друга. Кабаниха радостно скачет вокруг, ее друзья следуют за ней без колебаний, хотя и с меньшим энтузиазмом. - Идемте, нам нельзя терять время! - говорит она и мчится в сторону Драконьего Хребта. Трое животных уходят прежде, чем Дилюк успевает ответить на этот зов, так что вместо этого они с Джинн затевают короткий спор о том, сможет ли эта черепаха обогнать их собственных. Дилюк считает, что у его Спиди были бы шансы в честной гонке, но Джинн настаивает, что Спиди слишком медленная, и ее собственная черепаха, Принцесса Андро-Василиск, несомненно, победит. Дилюк говорит, что это дурацкое имя из дурацкой книги, и Джинн, кажется, готова убить его за оскорбление Меланхолии Веры, но Барбара встает между ними, прежде чем они успевают подраться, и дергает Джинн за рукав своими маленькими руками. - Как ты думаешь, кто победит в драке? - Кэйя шепчет Эоле, - Джинн или Дилюк? - Джинн, - немедленно отвечает Эола, и Барбара кивает в знак согласия. Дилюк закатывает глаза. Никому здесь нельзя доверять. Вскоре они проходят мимо маленького озера в ущелье между винодельней и Спрингвейлом, где белая лиса корчится, сопротивляясь ледяным путам, в которые попала из-за пары туманных цветов. Дилюк делает шаг вперед, готовый растопить лед, но прежде чем он успевает это сделать, из лука охотника вдалеке вылетает стрела и разбивает лед, позволяя лисе унестись прочь, взметая одуванчики. Ни охотник, ни лиса, кажется, не замечают Дилюка, исчезая в деревьях прежде, чем он успевает что-то сказать. Только дыра во льду и облако семян одуванчика остаются свидетельствовать о том, что они вообще здесь были. Семена висят в воздухе над ними, скользят в пальцах, когда они пытаются их поймать, и дразнят их до самого моста, где туча голубей улетает при их приближении. Два рыцаря в сверкающих доспехах охраняют ворота Мондштадта, бесстрастно взирая на то, как дети вбегают в город. Рука Дилюка крепко обхватывает руку Кэйи, и они шагают рядом друг с другом. Дилюк идет впереди, Кэйя отстает на полшага. Его постоянная тень, его самое близкое доверенное лицо. Словно близнецы, говорят люди. Дилюк не может отделаться от ощущения, что что-то преследует его от винодельни, но когда он оглядывается, то видит только Кэйю, его наклоненную голову и любопытный взгляд. Он прогоняет тьму, образовавшуюся по краям зрения. Его друзья тепло улыбаются ему. За их обычным столиком в "Хорошем охотнике" сидит мальчик, занятый чтением, и Дилюк хмурится от этого зрелища, которое омрачает их идеальный день. Он никогда раньше не видел этого мальчика, с его бледной как мел кожей, пыльно-светлыми волосами и голубыми, знающими глазами, но неправильность цепляется за него, как тень. На его шее выгравирована четырехконечная звезда, и она жжет Дилюка, когда он смотрит на нее. Этого мальчика здесь быть не должно. Потому что Альбедо приехал в город только после восемнадцатилетия Дилюка, и его присутствие здесь неправильно, тревожно настолько, насколько не тревожат даже лишенные звезд созвездия, нарисованные в небе на месте солнца. Шепот тайн цепляется за звезду на шее мальчика. - Альбедо! - зовет Кэйя, улыбка скользит по его лицу, и Дилюк сжимает его руку крепче. Его младший брат никогда не встречал Альбедо, так почему... - Кэйя. Джинн, Барбара, Эола. Дилюк, - приветствует их мальчик, которого Дилюк никогда не встречал. От его взгляда у Дилюка мурашки по коже. Он закрывает книгу, которую читал, название ‐ беспорядочные черные каракули. Искусство Кхемии практиковалось в Кхаенри'ах до Катаклизма, а в Тейвате оно не встречалось уже пятьсот лет. - Это приятная неожиданность - встретить тебя здесь, Альбедо, - произносит Эола и делает реверанс. - Что ты читаешь? - спрашивает Джинн, пряча свою собственную книгу за спиной. Барбара с любопытством смотрит на Альбедо из-за плеча сестры. Статический шум наполняет воздух, а может, это хлопанье крыльев тысячи птиц в полете. Кожа Дилюка слишком плотно обтягивает его череп, воздух удушающе горячий. Вдалеке он слышит шум бегущей воды. - Затерянное королевство? - спрашивает Эола, явно заинтригованная, но изо всех сил старающаяся это скрыть. - Прямо под нашими ногами? Мальчик со звездой на шее наклоняет голову. Еще один поток статического шума вырывается из его рта. - Приключение... - шепчет Барбара, крепче сжимая пальцы на рукавах Джинн. - Хм... в заброшенном королевстве наверняка есть много сокровищ. А я пират, искать сокровища - это в моей крови, - усмехается Кэйя. Его глаза сверкают в свете кроваво-красного заката, а затем его взгляд переливается, отражая безоблачное голубое небо. Мальчик поднимает свою книгу. С лилии калла, которую Дилюк, сам того не заметив, держал в руках, опадают два лепестка, оставляя обгоревший край на похожей на вазу белую луковице, из которой они росли.

Любит - не любит. Осталось пять. Осталось четыре.

Журчание воды снова заполняет уши Дилюка, но теперь они стоят рядом с рекой, которая течет мимо винодельни, и лилии калла достают им до пояса. Джинн и Эола изучают русло реки, Барбара нерешительно стоит на берегу. Кэйя стоит рядом с ним, его рука все еще теплая. Лилии калла простираются над их головами. Кэйя поворачивается и подмигивает Дилюку, а может, моргает, трудно сказать. Лилии калла едва достигают их колен. Альбедо нигде не видно. Разве они только что не были в городе? Как они попали сюда? Все это не должно меняться, пока он не позволит этому измениться. Что-то блестит в воде. Я теряю контроль. Дилюк пробирается вперед, чтобы схватить то, что блестит, Кэйя следует за ним, а лилия калла с двумя недостающими лепестками заправлена ему за ухо. Где он ее взял? Все в порядке. Блеск исходит от созданного Фавонием клеймора, пробившего русло реки. Вода вокруг него окрасилась в ржаво-красный цвет. А может быть, это просто отражение солнца, сидящего на горизонте и заливающего поля глубоким янтарным светом. Сейчас все еще полдень. И всегда был полдень. Река окрасилась в темный багровый цвет. Кэйя исчез, как и Джинн, Барбара, Эола. Дилюк берет в руки клеймор, рукоять неприятно греет ладонь. В отражении он видит темно-красную тень с четырехконечным зрачком, ярко-синим на фоне темного силуэта. Всегда ли было так трудно дышать, или это дым заполнил его легкие? Последняя мысль Дилюка - о семейном портрете, запертом в глубине кабинета его отца. Картина, изображающая идеальную семью, испорченная зазубренным ожогом, проходящим через чей-то глаз. Затем земля разверзается и поглощает его целиком.

✧✧✧✧✧✧✧

Что именно он хотел от тебя в тот день? - Ты можешь пообещать, что будешь заботиться о себе? Даже если меня не будет рядом? Какое невыполнимое обещание.

✧✧✧✧✧✧✧

Добро пожаловать в Белое Пространство. Ты находишься здесь столько, сколько себя помнишь.

Его Глаз Порчи лежит на полу, мерцающее красное око. Он берет его в руки и смотрит на свое искаженное отражение в его туманных глубинах. Он чувствует, как тот пульсирует в его руке, противоположно биению его собственного сердца. Он закрывает глаза и позволяет ему себя поглотить. примечание автора: 30 апреля - день рождения Дилюка, а также день, когда умер Крепус, а Дилюк и Кэйя устроили свою Большую Битву - причина, по которой в городе нет дождя, заключается в том, что в игре в городах не идет дождь (а также Лоуренс, страж ворот, говорит, что погода имеет тенденцию меняться очень внезапно в районе моста). также, я использую Мондштадт для обозначения всего региона и Монд для обозначения самого города, потому что в веб-комиксе они называли его Монд? - лилии калла - любимый цветок Кэйи (он нужен для его возвышения) - Дилюку и Джинн во сне сейчас по 10 лет, Эоле и Кэйе по 9, Барбаре 6. - глаза Кэйи во сне выглядят иначе, чем глаза обычного Кэйи. странно, не правда ли? - созвездия: Дилюка, Джинн, Эолы, Кэйи и Барбары (сова, львица, корона цвета морской пены, павлин, кубок). - если вы хотите сказать, что у лилий калла нет лепестков. ну. у тех, что в геншине, есть. вроде того. так что да... - книги, упоминаемые в этой главе: Башня Мондштадта, Принцесса Кабаниха, Лиса в море одуванчиков, Легенда о Веннессе, Меланхолия Веры. следующая глава: Дилюк выходит наружу