Письма

      Однажды утром Эрен Йегер проснулся и заметил у своей кровати странную вещь. Возможно, она появилась там еще вечером, но в полутьме он ее просто не смог заметить. С интересом он потянулся к небольшому свертку, отогнул часть непрозрачной темной бумаги. Увиденное по-настоящему его поразило.       Лист оказался непростым — это было целое письмо. Целое любовное письмо. В которое был завернут символический подарок из фруктовых пастилок. Из письма нельзя было понять ни пол человека, ни тем более имя отправителя. На всякий случай Йегер решил ничего не есть — жизнь была все еще дорога. Весь следующий день он убил на то, чтобы присмотреться к товарищам и вычислить «виновника». Только все вели себя так же, как и всегда. Полнейший тупик.       Вечером на том же месте вновь появилось письмо. В этот раз с засушенными ромашками и незабудками внутри. Почерк такой же — печатные буквы, которые могли принадлежать кому угодно. Так или иначе, а Йегер поставил перед собой цель: узнать, кто такой умный решил над ним поиздеваться. — Армин, пс-с-с, — позвал Эрен своего друга перед завтраком. — Мне нужны твои умные мозги.       Арлерт выгнул бровь, огляделся по сторонам. Сослуживцы стекались к столовой небольшими группками, и никто внимания на них не обращал. Да Эрен и не особо стремился от кого-то скрываться. — Что-то тебя тревожит? — участливо спросил Армин, все еще вопрошающе смотря своими огромными глазами прямо на друга. — Да! То есть, не совсем. В общем… — Йегер замялся, опустил глаза в пол. — Армин, мне кто-то уже два дня любовные письма с подарками присылает. Я не могу понять, кто это. Ты ничего странного в последнее время не замечал? — Да, вроде, все как обычно, — пожал плечами Арлерт. — Что, прям с признаниями письма? — В первом письме человек восхвалял мои глаза. А во втором целый стих написал о моем характере. В положительном ключе, понимаешь? — мрачно отозвался Эрен. — Я этого шутника найду и письма в глотку затолкаю. — Зачем? Почему ты не думаешь, что это все искренне? — улыбнулся Армин мягко. — Ты кому-то очень понравился, Эрен. Наслаждайся. Вдруг что-то даже получится?       Поняв, что от Армина помощи не дождаться, Эрен махнул рукой и пошел вместе с ним в столовую. Тщательно он присматривался к другим людям, даже к офицерам. Но все и правда вели себя как обычно. Не было никого, кто бы отсутствовал. Но отчего-то Йегер был уверен, что получит новое письмо уже после обеда. К сожалению, более тщательно проследить он не мог, отчего попросил Армина и Микасу приглядеться к сослуживцам. — Ты предлагаешь нам следить за ребятами? — уточнила Микаса, чуть склонив голову набок. — Ну… Не следить… Так, послеживать… — нервно засмеялся Эрен. — Чуть-чуть. Я же должен знать, кто надо мной шутить вздумал.       После завтрака его забрала Ханджи и вместе с ней поплелся следить за новоиспеченными титаном Леви. По крайней мере, в поле зрения Эрена были все офицеры. Друзьям следовало уделить внимание только ровесникам и старожилам разведкорпуса. Но за ужином выяснилось, что снова ничего странного замечено не было. А затем на кровати обнаружилось новое письмо.       От бумаги исходил приятный запах чего-то маслянистого. В меру терпкого, совсем не тяжелого. Точно кто-то парфюмом сбрызнул. Эрен принюхался, попытался вспомнить кого-то с таким же запахом, но на ум никто не приходил. В письме были подсказки. «Нравишься еще с первой встречи на плацу», «Нельзя не смотреть, как мило ты спишь», «Шадис тогда не знал, о чем говорил».       Значит, это был кто-то из кадетки. Круг подозреваемых сильно сузился. Все же, не местные. Эрен уже был близок к тому, чтобы паранойю поймать. В письме был рисунок. Самый простой, где были изображены одуванчики. Следовало искать среди тех, кто умел рисовать.       Проблема была только в том, что со скуки в кадетке многие научились держать правильно карандаш, а еще их учили составлять портреты, чтобы опознавать преступников. Йегер опять в тупик зашел. Снова поднес лист к носу, вдохнул запах. Никаких догадок.       Всю следующую неделю он убил на переговоры тет-а-тет со своими друзьями из кадетки. И, конечно, все молчали. Никто не раскалывался. А Эрен против воли начал замечать, что ждал новых писем. Каждый раз было что-то либо сделанное своими руками, либо съедобное. «Ищешь меня, Эрен? Боюсь, ты будешь разочарован, если узнаешь, кем я на самом деле являюсь. Позволь мне хотя бы так выражать собственные чувства, что годами во мне копились. Отказа с твоей стороны я просто не выдержу, ты должен это понимать. Надеюсь, мое внимание тебе не в тягость? В любом случае, видят небеса, я думаю лишь о твоей милой улыбке. Прошу, улыбнись, когда дочитаешь это письмо».       После подобного Йегер не знал, как поступить. Внутри росло что-то странное, что-то, что напоминало надежду. В конце концов… Ему еще никогда не уделяли такого внимания. Легкого, ненавязчивого, и откровенно интригующего.       Он пытался поймать с поличным отправителя, но в тот день письмо просто не пришло. Виновник душевных метаний сразу заметил слежку и поспешил скрыться. Эрен все пальцы себе от нервов искусал. — Как у тебя дела, Эрен? Нашел воздыхателя? — дружелюбно поинтересовалась Криста, сев с ним рядом на скамейку после дня тренировок. — Не, голяк, — вздохнул Йегер. — Этот человек попросил не искать его. Типа вдруг я разочаруюсь и на хер его пошлю. — А ты пошлешь? — спросила Криста, улыбнувшись глазами. — Сомневаюсь. Из этих писем можно уже словарь комплиментов составить. По алфавиту прям, — Эрен поднял взгляд к небу, вытянул ноги. — Я все еще в замешательстве. — А вдруг этот человек — это парень? — прозвучал неожиданный вопрос. Эрен широко глаза распахнул, к Кристе всем корпусом повернулся, чтоб понять, не шутит ли она. — Иной раз случается так, что отношения строятся не с противоположным полом. Взять, к примеру, меня и Имир. — Ну… — Йегер задумался. — Знаешь, в кадетке я на многое насмотрелся и отношусь к подобному нормально. Даже если и парень… То что с того? Вон, капитан Леви и командор Эрвин живут же как-то. Душа в душу прям. Хороший ведь пример перед глазами. — Тогда человеку, который тебе отправляет письма, стоит переживать гораздо меньше, — мягко произнесла Криста. — Надеюсь, у вас все хорошо будет.       Эрену было нечего сказать. Но в голове теперь вертелась мысль… А вдруг и правда парень?       Вечером на кровати его ждало новое письмо, а рядом с ним живые цветы. Эрен даже названия их не знал. Но вокруг такие цветы точно не росли, а значит, их купили в городе. Нужно было наведаться в конюшню и выяснить, кто брал лошадей прошедшим днем.       Но и конюх ему ничего не ответил. Пожал плечами и сказал, что никто за пределы штаба не выезжал, коней не трогали. Йегер, неожиданно для себя, расстроился. Воздыхатель и правда был неуловим.       А письма все копились и копились. Возле кровати появился небольшой ящик для подарков, который еле удалось вытрясти из капитана Леви. Тот человек спрашивал о самочувствии, просил не перетруждаться, снова и снова писал стихи. Эрен решил просто не искать его. Ну, или сделать вид. Он вглядывался в чужие глаза, пытался сопоставить стиль письма со стилем разговора. Никто не подходил. Даже романтизирующая все Петра. — Мне даже обидно, что меня ты спрашиваешь в последнюю очередь, — закатил глаза Жан, явно недовольный отвлечением от тренировки. — Ну, а вдруг ты видел кого-то? — прищурился Йегер. — Нужно ведь все варианты проверить. Даже если они такие. — Знаешь что, Йегер, руки в ноги бери и вали-ка подальше. Я не собираюсь тратить на тебя свое драгоценное время.       Сердце кольнуло. Если бы не пристальный взгляд Майка Захариуса, Эрен бы Жану все зубы кулаком пересчитал. Но пришлось развернуться и проваливать восвояси. Так сильно Йегер еще никогда голову не ломал. Армин делал вид, что ничего не знал, Микаса плечами пожимала, Конни и Саша шутки отпускали, Криста сочувствовала. И только Имир молчала, загадочно поглядывая из-под челки. Вот к ней Йегер и решил пристать. — Не знаю я никаких отправителей, — развела она руками. — Да если бы и знала, личную выгоду бы для себя искала. А что, Йегер, так не терпится увидеть лицо своего загадочного воздыхателя? — Это уже не твое дело. Я же знаю, что тебе обо всем известно. Колись, Имир, — серьезно проговорил Эрен.       А что Имир? Ее ничем запугать нельзя было. Только предложить что-то взамен. Что-то ценное… — Выбью вам с Кристой пропуск в город, — предложил Эрен.       Имир усмехнулась, локон волос на палец накрутила, а потом закатила глаза. — Поймала его, когда из твоей камеры выходил. Нацепил капюшон на голову, правда. Имя тебе не скажу, но… — Она прищурилась, положила руку на плечо Эрена. — Поищи-ка среди высоких сослуживцев. — Парень? — уточнил Йегер. — Парень.       Эрен глаза закатил. Ну, конечно. Ему ведь Криста слишком прозрачно намекнула. Если что-то знала Имир, то это сразу же узнавала и Криста. Эрен тяжело вздохнул. Высокие сослуживцы… Бывшие кадеты 104-го корпуса… Оставались только Райнер и Бертольд. Старые товарищи, готовые в трудный момент подставить свое плечо. — Мое сердце уже отдано Кристе, — развел руками Райнер. — Богиня… — У богини свой демон уже есть, — засмеялся Эрен, и Браун поник. — А ты, Бертольд? — Извини, Эрен, но я по дамам, — прозвучало в ответ.       Опять тупик.       Йегер голову назад запрокинул, волосы зачесал. Да кто это такой был?       И снова вечером на кровати было письмо. С портретом. Эрен пальцами по карандашным наброскам провел, губы поджал… «Дорогой Эрен, Я сомневаюсь, что тебя удовлетворит знание о моей личности. В конце концов, между нами отношения натянутые. Боюсь, это будет последним моим письмом тебе. Не ищи, пожалуйста. Лучше жить в неведении, чем получить прямой грубый отказ. Ошибкой было начинать все это. Я — плохая партия для тебя. Желаю тебе всего самого наилучшего.

Твой…»

      Провал. Эрен упал спиной на кровать, принялся смотреть в потолок. Высокий парень, умеющий рисовать, с которым натянуты отношения… Йегер подорвался с кровати, одеяло упало на пол. Следовало срочно подтвердить догадку. Только вот дверь в камеру уже была закрыта. Ну, ничего… Совсем скоро должно было наступить утро.

***

— Кирштейн! — выкрикнул Эрен, завидев своего сослуживца издалека перед завтраком. Жан от неожиданности аж вздрогнул и резко обернулся. — А ну стой, падла конемордая! — Девять утра, Йегер, а ты уже на весь штаб орешь, — Жан показательно потер ухо, будто то могло от крика пострадать. — Давай быстрее. Времени на тебя нет. — Я знаю, что это ты писал мне письма! — сразу же перешел в атаку Эрен. — Чего? Ты с кровати упал и об угол ударился? — прищурился Жан. — Йегер, давай-ка ты пойдешь к медсестре? — Наберись хоть капли смелости и признайся, что это ты, ссыкло! — у Эрена уже попросту нервы сдавали. — Все улики на тебя указывают! Что ты там писал, что боишься моего ответа? Да я из принципа теперь к тебе прицеплюсь, конина тупая! Ты меня этими письмами затрахал в край уже! — Блядь, Йегер, да оставь ты меня в покое! Не писал я тебе никаких писем! — вспылил Кирштейн. — Если собираетесь друг другу морды бить, то хотя бы за угол отойдите, — прозвучал мрачный голос капитана Леви. Жан с Эреном друг от друга отпрыгнули, отвернулись. Портить и так не всегда радужное настроение капитану никто не хотел. — И не вздумайте по лицу бить. Кровь только дождем смоет. — Просим прощения, — склонил учтиво голову Кирштейн. — Запихните его туда, где у вас шило находится, — напоследок произнес капитан перед тем, как скрыться за дверями столовой.       Эрен фыркнул, глубоко втянул воздух носом. В позвоночник будто молнией ударило. От Жана пахло так же, как от писем. Сомнений больше не было никаких. Только осталось его расколоть. Так или иначе, а симпатия к отправителю писем все еще присутствовала. И в голове это не состыковывалось.       Понуро Йегер жевал манную кашу, которую обычно люди никогда и не жевали. Думал без конца. Да даже если это Кирштейн, что с того? Если тот писал правду в письмах, то… Эрен потерялся. Он не знал, как к этому относиться.       Еще одна неделя прошла в сплошных размышлениях. Эрен пялился по ночам в потолок, перечитывал старые письма. Кирштейн, морда лошадиная, расположения все же добился. Эрен начинал чувствовать что-то странное в своей груди, только мысли о Жане заходили. С ужасом Йегер осознал, что Жан ему нравиться начинал. Как просто, однако, добиться взаимности от людей.       Но все перевернул один случай. — Развесил тут сопли, — хмыкнула Имир недалеко от плаца.       Эрен спрятался за ближайшим деревом, прислушался. Вроде, остался незамеченным. — Имир… Не дави на него. Ему и без того сложно пришлось, — звучал голос Кристы. Судя по всему, она кого-то успокаивала. — Что, Жан, розыгрыш из-под контроля вышел? От души писал? — засмеялась Имир, игнорируя просьбы Кристы. — А как все начиналось-то хорошо, да? Смешно было тебе. Ну-ка, поведай мне, каково это — осознать свои настоящие чувства? Каково перестать бегать от себя? Ты лицо свое видел вообще, когда письма передавал? В свекле столько сахара нет. — Заткнись, — выдохнул Кирштейн.       Эрен плотнее к дереву прижался, прикрыл глаза. Все же, догадка оказалась правдивой. — Нет, ты расскажи, — настаивала Имир. — Спрашиваешь, каково это? Больно это, блядь! Довольна?! — У Эрена от крика уши заложило. — Что ты пристала? Будто по мне не видно?! Мне Йегер все ребра переломает! — Я пристала, потому что мне тоже хотелось посмеяться. Посмотреть, что выльется из твоей тупой затеи. И вот оно что, погляди, мечетесь как два идиота, поговорить спокойно не можете. Один тупой, а другой — ссыкло. Йегер ведь всех опросил, а про тебя только в последнюю очередь вспомнил. Ты на что надеялся? Что он тебе в руки сам придет? Небось как узнал про тебя, письма все сжег в костре или подтерся ими. На кой черт ты ему нужен? Ты его раздражаешь. — Имир! — не выдержала уже Криста. — Ты что такое говоришь?! Жан… Она просто издевается. Эрен не такой. Не ответит тебе взаимностью, так что ж… Некоторое время поболит и пройдет. Только не раскисай, ну.       Эрен глубоко вздохнул, из-за дерева вышел. Первым делом его заметила как раз Имир. Широко усмехнулась, ладонью на плечо Жана нажала. — Оп-па… Сейчас что-то будет, — произнесла она.       Кирштейн обернулся, весь побледнел. Он совершенно не готов был видеть Йегера. И сбежать бы не получилось — его буквально к скамейке прижали. — Да отпусти ты его, — вздохнул Эрен, садясь рядом с Жаном. — Йегер, какого черта ты тут забыл? — как можно серьезнее спросил Кирштейн. — Разговоры веселые слушаю. Вот, поучаствовать решил. — Думаю, нам следует отойти, — миролюбиво начала Криста, но Эрен ее взглядом к месту пригвоздил. Уходить перехотелось. — А теперь с самого начала.       Правда была не самой приятной. Решив посмеяться над старым соперником, Жан начал писать глупые записки и подыскивать легкие подарки. В составлении писем активное участие принимала Имир, а Криста, думая, что все взаправду, помогала с красивыми эпитетами. Сначала и правда было весело, а затем Жан отдалился… Но письма не кончались. И шоком было для Кирштейна узнать, что первые письма до адресата и не дошли. — И начал он ходить и страдать, сопли по всему забору развешивать и вздыхать тяжко, а после разозлился на себя, но ничего сделать уже не смог. — Эрен… Только не злись на Жана. С каждым ведь могло случиться, — все еще пыталась сгладить ситуацию Криста.       А Жан так ни слова и не проронил. Сидел, смотрел на рыхлую землю. Эрен и представить не мог, что у того в голове творилось. — Оставьте нас, — спокойно сказал Йегер.       Криста кивнула, Имир за руку взяла и повела за собой. Их голоса отдалялись, вокруг было слишком тихо. — Жан… — Знаешь, Йегер, можешь мне по морде дать, но только не говори ничего, — произнес Кирштейн, отвернувшись. — Я уже и без того все понял. — Пф-ф-ф, понял он, конечно, — закатил глаза Йегер. — Ты правда искренне все писал? — …да.       Попался. Эрен улыбнулся, бедром его бедро толкнул, вынудив на себя посмотреть. Загадка наконец была полностью разгадана. — Вот тебе и наказание за желание поиграть с чужими чувствами. Понравилось? — легко спросил Йегер, в чужое лицо заглядывая. — Хуже со мной еще ничего не случалось, — грустно усмехнулся Жан. — Мирно разойдемся?       Эрен качнул головой. Мирно — это точно не про них. — Знаешь, а мне понравился отправитель писем. Думаю, если бы он со мной честно поговорил, я мог бы и окончательно голову потерять. Представляешь? Мне даже все равно кто он. — Шутишь, Йегер? — прищурился Жан. — Не-а, я ж не ты, — пожал плечами Эрен. — Я поначалу даже на конюха нашего подумал. Ну, а что? Если в город никто за цветами не выезжал, то это мог быть он. Логично? Логично. — Фу, остановись, — засмеялся Кирштейн. — Цветы тебе мама моя передала. — Очень мило, передай ей мою благодарность. Так вот, к чему я. Ты писал, что я разочаруюсь, если узнаю, что отправитель — это ты. Но я совсем не разочарован. — Эрен голову набок склонил, улыбнулся. У Жана зрачки расширились, что совсем не осталось незамеченным. — Лошади мне всегда нравились. — Придурок, — фыркнул Жан. — Сам передашь. — Веселый придурок с прекрасными глазами, попрошу заметить, — не упустил шанса припомнить Йегер, и Кирштейн за это его в плечо толкнул.       Дышать стало гораздо легче. Эрен чужую руку на свою шею закинул, придвинулся ближе. Жан потянулся к внутреннему карману куртки, достал свернутый в несколько раз лист. Весь измятый, пахнущий масляным парфюмом. Йегер лист развернул, в строчки вчитался. Да в любовных романах столько вычурных речевых оборотов не было, сколько Жан в письмо запихнул. Эрен поймал себя на мысли, что зачитывался этим письмом. — Вслух произнеси, — сказал он, указав на нужные слова с признанием.       Эрен не представлял, как эти слова было сложно писать, выводить каждую букву, уже не скрывая собственный почерк. Щеки Жана покраснели, но на лице появилась улыбка. — Навеки твой, Жан Кирштейн.