Девочка в зелёном шарфе

      Ночь накрыла посёлок плотным чёрным покрывалом. Снег лежал нетронутый, лишь редкие следы нарушали его безупречную белизну. Ромка бежал, не чувствуя холода. Куртка распахнута, волосы взъерошены, в глазах — отчаянная решимость. Он не думал ни о чём, кроме Аси. Просто знал: надо забрать её. Сейчас. Немедленно. В голове стучала одна мысль: «Если её отец встанет на пути — убью. Без раздумий».       Дом Аси встретил его мёртвой тишиной. Свет не горел ни в одном окне. Ромка рванул дверь — она поддалась с противным скрипом.       Внутри — хаос.       На кухне — разгром. Стол разломан, посуда в осколках, по полу разбросаны вещи. У входной двери — сумка Аси, одинокая, будто брошенная в спешке. Следы босых ног, волочения, осколки посуды, перевёрнутый стол. — Ася?! — его крик разорвал тишину. — Ася!!       Рома замер. В груди что‑то оборвалось. Он провёл рукой по кровавому следу, пальцы дрожали. Запах железа и страха пропитал воздух. — Ася! — его крик разорвал тишину, но в ответ — лишь глухое эхо.       Он выбежал на улицу, озираясь, зовя её снова и снова: — Ася!! Ася, где ты?!       Только Тузик, её пёс, поднял морду к небу и протяжно завыл. Звук прокатился по посёлку, будто прощальный звон.       Он выбежал в лес. Кричал её имя, пока горло не начало гореть. Звал, срываясь на хрип: — Ася! Ася, ответь!       В ответ — только шелест снега под ногами, треск веток, далёкий вой собаки.       Он бегал по тропинкам, заглядывал в заброшенные избы, обшаривал поляны. В голове стучало: «Она где‑то здесь. Она ждёт. Она не могла просто исчезнуть».       Но лес молчал.       Рома бродил по лесу до рассвета. Снег хрустел под ногами, ветки царапали лицо, но он не чувствовал боли. Глаза искали хоть что‑то — след, тень, голос. Но лес хранил безмолвие. Только ветер шептал что‑то невнятное, будто насмехался.       На рассвете к дому подъехали милиционеры. Двое мужчин в тяжёлых шинелях, с усталыми глазами и хмурыми лицами. Они молча вошли, осмотрели всё, переговариваясь короткими фразами. — Следы борьбы, — заметил один, присев у разбитого стола. — Кровь, — добавил второй, проводя пальцем по тёмному пятну на стене.       Его помощник, молодой парень с дрожащими руками, записывал что‑то в блокнот: — Отец тоже пропал. Рабочий в полиции. Как такое возможно? — Возможно всё, — отрезал следователь.       Через час Асю и её отца внесли в список пропавших без вести. Рядом с другими именами — детьми, подростками, взрослыми. Список рос уже несколько месяцев, но случай с отцом Аси, работником полиции, шокировал даже видавших виды милиционеров. — Не понимаю, — пробормотал один из них, глядя на кровавые следы у двери. — Как взрослый мужчина мог просто исчезнуть? — Может, звери? — предположил второй, но сам не верил в свои слова. — Маньяк, звери, бегство… вариантов хватает.       Газеты пестрели заголовками: «Ещё двое пропали без вести! Кровь и загадки в сибирском посёлке». Фотографии Аси и её отца висели на доске объявлений, рядом с другими пропавшими.       В школе фотография Аси висела среди других пропавших детей — на стене в коридоре, рядом с доской объявлений. Чёрно‑белый снимок, где она улыбалась, совсем ещё ребёнок.       Ромка старался не смотреть на него. Каждый раз, проходя мимо, он ускорял шаг, будто боялся, что её взгляд поймает его, заставит вспомнить то, что он так отчаянно пытался забыть.       Катя, как всегда, не могла промолчать. — Ну что, Пятифан, так и не нашёл свою подружку? — её голос звенел, как осколок льда. — Может, она сама сбежала? От такого ухажёра...       Полина, стоящая неподалёку, резко повернулась к ней. — Заткнись, Катя. Это не смешно.       Антон кивнул, поддерживая её. Паша молча сжал кулаки, но ничего не сказал.       Катя фыркнула, но отступила. Её слова уже никого не задевали.       Жизнь в посёлке текла своим чередом. Школа, работа, вечера у телевизоров. Но в воздухе висело напряжение — невидимое, но ощутимое.       Ромка не сдавался. Каждый день после школы он бродил по лесу, зовя Асю, вслушиваясь в тишину. Бяша ходил с ним — молча, поддерживающе, иногда заикаясь: — На… может, она где‑то тут? На…       Ромка лишь качал головой. Он чувствовал: она где‑то рядом. Но не могла подойти. Или не хотела.       Однажды вечером он сидел у окна, глядя на заснеженный двор. Тишина. Только ветер шептал что‑то в трубе.       И вдруг — тихий удар. Снежок ударился в стекло, почти неслышно.       Ромка вздрогнул, прижался к окну. В темноте, за пределами света фонаря, стояла фигура. Он не мог разглядеть её лица, но что‑то внутри подсказывало: это она.       Его рука машинально потянулась к шее — там, где всегда висел старый ключ на шнурке. Он снял его, сжал в ладони.       Не раздумывая, Ромка бросился на улицу. — Ася?! — крикнул он, вглядываясь в темноту. — Это ты?!       Но силуэт исчез. Только одинокий зелёный шарф, с маленькими, почти незаметными капельками крови, лежал на сугробе.       Ромка поднял его. Прижал к лицу.       Запах. Её запах. Слабый, но узнаваемый.       Он резко обернулся, услышав шорох. В темноте раздался тихий, едва уловимый голос: — Дурак… не ищи…       Слова пролетели мимо, как ледяной ветер, оставив после себя странное спокойствие. — Ромка! А ну домой чиши! Ночь на дворе! — донёсся до него голос отца.       Но Ромка не двигался. Он всматривался в тени между домами. Там кто‑то был.       Через месяц начали происходить вещи, которые никто не мог объяснить. Жители посёлка шептались: • по ночам в лесу слышался смех, будто детский; • на окнах домов появлялись странные узоры, похожие на звериные следы; • в тайге находили куски ткани — зелёные, с выцветшим узором.       Ромка знал: это не случайность.       Однажды утром он обнаружил на пороге своего дома маску. Волчью. С янтарными глазами.       Он поднял её, и по спине пробежал холодок. «— Она где‑то там. И она ждёт».       Посёлок жил дальше. Школа, уроки, зима, весна. Всё как обычно.       Но Ромка не забыл.       Каждое утро он выходил на опушку леса, смотрел в глубь чащи и шептал: — Я иду за тобой.       И где‑то вдали, в глубине тайги, ему казалось, что он слышит тихий смех.

В чаще шепчут голоса,

Тайны прячут сосны строго.

Может, это просто сон,

А может, зов иного Бога.

Не ищи того, что скрыто,

В этой тьме, и в этой мгле.

Кто услышал — уже пойман,

Кто шагнул — уже в петле.