Проснуться

      — О чем думаешь? — Птица нависает сверху, перекрывая собой потолок офиса, в который Сережа вот уже продолжительное время смотрел, едва вспоминая, что нужно моргать.       — У меня такое чувство, — медленно начал Разумовский. Птиц обошел диван и взгромоздился на спинку, закидывая одну ногу на другую. — Не знаю как объяснить. Словно что-то не так. Ты ничего такого не чувствуешь?       Птица вскинул бровь, скептично смотря на Сережу.       — А мне кажется, что все так. Смотри, никаких больше убийств и игр. Vmeste не просто вернул свои позиции, но и рванул вверх настолько, что уже скоро наши сервера будут и в Европе. А рядом с нами два красивых, горячих мужика, — Птица в блаженстве закатил глаза. — Ну что не так? Перестань параноить.       Птица нахмурился и спрыгнул на пол. Волнения Сережи беспокоили и его, а это очень сильно омрачало их счастливое существование. Поэтому больше он не хотел даже знать ничего про это «что-то не так».       — Я слышу голоса и мне постоянно кажется, что кто-то смотрит! — Разумовский вскакивает на ноги. Птица резко запрокидывает голову и начинает хохотать.       — Мы сумасшедшие! У нас даже есть бумажка об этом! — хохот не утихает. Сережа смотрит на это все, отшатнувшись и чувствуя, как страх заполняет каждую клеточку его тела. Хватается почему-то за горло, которое отдает странной тянущей болью. Птица тут же замолкает. Его глаза горят золотом и безумством. — Голоса, не голоса! Я говорю, прекрати параноить, Тряпка! Мы счастливы! Понимаешь?! У нас есть Игорь и Олег! Не смей портить мое счастье!       Сережа хочет отступить как всегда, согласиться с более сильным Птицей, но в голове всплывают голоса. Слов не разобрать, но нотки отчаяния в них настолько сильно ранят его сердце, что этим голосам хочется помочь.       Сережа вспоминает Игоря, который смотрел на них с Птицей стальным, холодным взглядом. Взглядом полным презрения. От этого становится так больно, что хочется плакать. Он не хочет помнить этот взгляд.       — Не смей начинать ныть, Тряпка! — кричит Птица. Сережа всхлипывает и кривит губы. Он знает, что прав. Да, у него раздвоение личности, но он точно не шизофреник и не параноик!       — Ты сам знаешь, что эти Игорь и Олег какие-то не такие! — срывается Разумовский, впервые за всю жизнь повышая голос на свое альтер-эго. Птица скалится. Его лицо искажается гримасой ярости и злости. — Ты просто не хочешь этого видеть! Это не наш Олег! И это не Игорь! Настоящий Игорь нас ненавидит! С нами тоже что-то не так!       — Заткнись, Тряпка! Ты ни черта не понимаешь! — вспыхивает тут же Птица и резко бросается вперед. Сергей едва успевает увернуться и побежать на выход, хотя и понимает, что это странно. Птицы ведь никогда не существовало. Он ведь всегда был лишь в его голове. — Если ты так не ценишь мою щедрость, тогда можешь навсегда попрощаться с этим миром! Я сожгу его дотла и на руинах возведу новый!       Разумовский спотыкается и падает на пол, но боли нет, есть только ужас, сковывающий все его тело. Перевернувшись на спину, Сергей видит Птицу в странном черном костюме. Этот образ кажется таким знакомым, но вспомнить не получается. Под рукой неожиданно появляется осколок стекла. Острый и достаточно большой, чтобы защититься. Вот только от Птицы это не поможет. Он лишь плод его воображения, его вторая личность. А значит, чтобы остановить его, нужно остановить себя.       Острая грань вжимается в нежную кожу горла. Птица смотрит на него, безумно сверкая глазами. Сглотнув, Сережа опускает взгляд ниже, туда, где за спиной его второй личности на полу лежит знакомая фигура.       — Игорь… Нет… — шепчет одними губами, не веря. Кепка слетела с головы и лежит в нескольких шагах от него. Кажется, что Гром не дышит, но, чтобы проверить, надо подползти, найти пульс, послушать. Птица тоже оборачивается, смотрит на обмякшее тело почти равнодушно, даже как-то расстроенно, словно ожидал чего-то большего. А по полу растекается маленькая лужица крови.       — Это твоя вина, Сереженька, — ласково тянет Птица, опускается на одно колено и тянет голову Игоря за волосы, поднимая, чтобы показать бледное лицо, перепачканное кровью. — Ты сам это сделал.       Все вокруг начинает меняться. Солнечный день за окнами сменяется темной ночью и горящим Питером. Сережа все еще держит руку с осколком у шеи. Взгляд панически мечется с места на место, по всему офису. Птица истерически смеется, все время повторяя «это все твоя вина». И Разумовский совершенно не знает, что ему делать, пока глазами не находит папку и вывалившиеся из нее бумажки и тетрадку. Ее он узнает сразу. Обычная, зеленая. Он рисовал в ней Птицу, когда был маленьким. А рядом лежит лист с красным пятном. И даже с этого расстояния Сергей понимает, что это. Похоронка. Олег Волков мертв. Погиб в Сирии год назад. Или два? Что происходит? Где он?       Внутри что-то трескается и со звоном разбивается, разлетается на сотни осколков. Олег мертв. Игорь мертв. Питер, его родной любимый город, сгорает в пламени, которое он сам же и зажег. Это он виноват. Это правда он виноват. Во всем. Всегда.       Птица перестает смеяться. Смотрит почему-то напугано и тут же вновь вспыхивает яростью.       — Давай! — кричит он. — Давай, сделай это и закончи все! Ты ведь не сможешь! Ты даже убить себя не можешь! Тряпка!       Сережа вскидывается. Смотрит на свое альтер-эго прямо в упор. И рука сама делает резкое движение в сторону. И одновременно с этим в голове вспыхивают голоса. Они зовут, умоляют, просят. Они повторяют все время Сережа-Серый-Сереженька. Они сменяются, перебивают друг друга, почти слышно что-то шепчут, а потом снова кричат так, что голова начинает болеть.       — Сережа, — слышит голос Олега Разумовский. — Сереж, пожалуйста, не бросай меня. Прошу тебя, очнись. Я так скучаю.       — Прости, прости, прости, — вторит ему голос Игоря. — Прошу тебя, прости меня. Если бы я только знал… Если бы я успел… Всего какая-то одна минута… Прости меня.       Сережа лежит на полу, усыпанном осколками, в темном офисе. Он чувствует, как по шее течет что-то теплое и густое. И ему становится страшно. Тело не хочет двигаться. Он словно вязнет в темноте, окутывающей его. Тишина забивает уши плотной ватой, а голоса продолжают звучать где-то в голове. Он и правда сошел с ума. Шизофреник и параноик. Еще и со второй личностью в придачу.       «Замолчите», — тихо просит Сережа. Ему больно. Больно слышать эти голоса, эти просьбы, эти извинения. Сил не хватает. Они вытекают из него вместе с жизнью и кровью, стекают в черноту, что уже почти поглотила его.       Сережа закрывает глаза.