Прогулка со смертью или все кроется в перерождении

— АААААГХ, МНЕ ТАК СКУЧНО! - внезапно громкий, полный вселенской тоски стон разорвал тишину комнаты для посетителей. Осаму Дазай полулежал на диванчике, раскинув руки в стороны и запрокинув голову так, что его каштановые волосы свесились с подлокотника дивана. Комната, обычно служившая местом для "очень важных" бесед между клиентами и детективами, сейчас больше напоминала приют для умалишенных. Совсем рядом с ним, на подлокотнике того же дивана, сидела девушка. Ее темно-малиновые волосы, напоминающие цвет запекшейся крови или переспелой вишни, были заплетены в аккуратную косу, переброшенную через плечо. Лишь две непослушные пряди, словно нарочно, торчали спереди, обрамляя лицо. Ее глаза, имеющие спокойный оттенок серого, смотрели на него с неизменной долей скептицизма. Руки она скрестила под грудью, всем своим видом показывая, что выходки напарника ее ни капли не забавляют. Ее молчание было красноречивее любых слов, но Дазай, казалось, наслаждался и им, ожидая реакции на свою жалобу. Реакция не заставила себя ждать. --от лица главной героини-- Внезапно, я, не меняя позы и не разжимая рук, вдруг ловким движением из кармана извлекла толстую, грубую веревку с уже завязанной петлей. Я протянула ее Осаму с таким невозмутимым видом, будто предлагала чашку чая. - На, повесься, - произнесла Я ледяным тоном, в котором не было ни капли сочувствия, - мыла, к сожалению, нет. Глаза Дазая на мгновение вспыхнули интересом, но он тут же картинно надул губы, изображая смертельную обиду. -Какая ты жестокая, Томиэ-чан! Так сильно издеваешься над своим возлюбленным! - простонал он, даже не пытаясь взять веревку. — Ни капли сострадания к несчастной, ранимой душе! Я лишь хмыкнула, не поведя и бровью. Мои серые глаза блеснули опасным, металлическим блеском. — шутки - шутками, а ты не мой возлюбленный. Уж точно. К тому же..Если хочешь, могу побить тебя книгой, как это делает Куникида, — процедила я язвительно. — Вот тогда я точно стану и злой, и жестокой. Выбирай: «Повешение для чайников» или «Синяки и переломы как метод воспитания»? Дазай картинно вздрогнул, представив увесистый томик в руках разъяренного Куникиды, но в его глазах плясали демонята. - Пожалуй, от этого предложения я всё же откажусь, - ответил он, поднимая руки в примирительном жесте, который, впрочем, больше походил на капитуляцию. Через некоторое время послышались чьи-то шаги. К дивану быстрым шагом подошел Доппо Куникида, идеальный, словно отлаженный механизм, но с выходящим из-под контроля паром из ушей. Его блокнот был угрожающе зажат под мышкой, а очки, казалось, метали молнии. — Прекращайте гудеть, как сломанная труба, с самого утра пораньше, Дазай! — раздраженно бросил он, его голос звенел от едва сдерживаемого гнева. Не меняя своей вальяжной позы и даже не удосужившись повернуть голову в сторону коллеги, Осаму лениво протянул: — Но сейчас у меня нет даже сил с людьми разговаривать. Куни-как-там-тебя-кун. — Он намеренно исковеркал его имя, словно это было непосильной задачей для его умирающего от скуки мозга. Осаму перевёл, краем глаза, свой взгляд и увидел, как по лицу моему лицу расползлась медленная, предвкушающая улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Истинно садистская ухмылка, от которой у нормального человека кровь застыла бы в жилах. -Я могу это исправить, - промурлыкала я. Мои пальцы сжали воображаемую рукоять. - Моментально прибавится и сил, и желания общаться. Осаму не смог сдержать тяжелого вздоха и, наконец, слегка приподнялся на локте, чтобы озвучить очевидный диагноз: — Акико-сан плохо на людей влияет... Не успели эти слова сорваться с его губ, как с другого конца комнаты, где за своим столом сидела Йосано, раздалось ехидное: «Да ты что?», полное притворного удивления и обещания расправы на ближайшем медосмотре. Куникида же, услышав его ответ, взорвался. Его терпение, натянутое как струна, лопнуло с оглушительным треском. - Я тебя сейчас за шкирку выкину, кусок невоспламеняющегося дерьма! - прорычал он, багровея от ярости.- Ублюдок, мать твою. Дерьмо собачье! Эти слова прозвучали настолько громко и искренне, что даже порыв ветра за окном стих, испугавшись. Но Осаму, привыкший к таким проявлениям " любви" со стороны напарника, лишь полностью проигнорировал его пламенную речь, переключившись на более насущную, как мне казалось, проблему. - Ахх, даже кушать лень. Моим желудком снова завладела вселенская тоска. Вот если бы можно было воздухом наполнить желудок... Его взгляд упал на фруктовую вазу на столе. Банан. Идеально. Минимум энергозатрат. Он лениво взял его и поднес ко рту, даже не удосужившись очистить от кожуры. Куникида, который уже было успокоился, увидев это, замер с приоткрытым ртом. На его лице отразилась вся гамма чувств: от крайней степени отвращения до полного крушения веры в человеческий разум. -Если тебе даже банан лень почистить, то подохни от голода, - скептически произнес он, прожигая его взглядом. И вот, когда зубы Осаму уже сомкнулись на горьковатой кожуре, произошло неожиданное. Я внезапно, лишь закатив глаза к потолку, молниеносным движением выхватила банан прямо у него изо рта. Тот лишь удивленно моргнул. -Ах, спасибо, Томиэ-чан! Ты решила помочь мне в мой смертный час? Как это трогательно! - радостно воскликнул тот,уже предвкушая сладкую мякоть. Однако блаженная улыбка на его лице прожила ровно до того момента, как я, аккуратно очистив банан, откусила кусочек сама и начала с невозмутимым видом жевать, глядя прямо в его глаза. Выражение его лица стремительно начало меняться. В одну секунду на нем смешалось все: полное непонимание происходящего, глубокий скептицизм, смешанный с отвращением к такому вероломству, и щемящая, бездонная грусть от осознания жестокости этого мира. — Будешь? — спросила я с дьявольской ухмылкой, которая сделала бы честь самому Люциферу, и протянула надкусанный банан обратно. В тот момент, он не растерялся ни на секунду. Реакция на такие выпады должна быть нестандартной. Быстро подавшись вперед, он откусил от банана огромный кусок, едва не цапнув меня за пальцы. Мои глаза начали удивленно расширяться. Я, честно, ожидала чего угодно: возмущения, слез, новой жалобы на жизнь, но только не этого. Я выпала в осадок, так и застыв с оставшейся половинкой банана в руке. Шах и мат. Куникида, наблюдавший за этим театром абсурда с открытым ртом, наконец, смог выдавить из себя слова. Его возмущение было не столько гневным, сколько философским: -Город был спасён от разрушения благодаря вам и Ацуши! Как вы могли стать такими уже на следующий день? — в его голосе звучала искренняя боль за "имидж" агентства. Он перевел взгляд на меня, пытаясь найти хоть какую-то логику. — Ладно Томиэ, она... Но закончить он не успел. -Шею сверну, - перебила его я, с готовностью достав Из Сумки толстую книгу в твердом переплете, которая по виду весила не меньше килограмма. Да, я начала увлекаться чтением книг. Это не из-за того, что мори мне даёт постоянно книги про стратегии. Честно. Осаму же, решив сжалиться над бедным Куникидой и хоть немного прояснить ситуацию, решил ответить на его изначальный вопрос: - Потому что... директор повесил на меня ещё одну миссию... - лениво протянул тот, возвращаясь в горизонтальное положение. - Ах... так хочу спать, что проспал бы аж до самого конца света. Как бревно. Куникида, все еще держа книгу наготове, фыркнул, не упуская возможности подколоть: - Брёвна — это легковоспламеняющийся мусор. Его слова, как по мне, прозвучали так метко и злободневно, что Осаму невольно хмыкнул. Но прежде чем как Осаму хотел что-то сказать про свою несгораемую сущность, дверь в комнату отворилась. - «Себя прям описал», — снова фыркнув, я бросила короткий взгляд на вошедшего президента Фукудзаву. Фукудзава переступил порог комнаты отдыха, мгновенно оценив царивший в ней хаос. Дазай, развалившийся на диване так, будто из него вынули все кости, и я, сжимающая в руке ту верёвку и книгу, как холодное оружие, и Куникида с побагровевшим лицом. Обычное утро в агентстве. Фукудзава уже собирался пройти в свой кабинет, когда услышал обрывок фразы Дазая о новой миссии. Куникида, заметив директора, тут же воспользовался моментом, чтобы прояснить ситуацию. - Раз ты заговорил об этом, — он призадумался, поправляя очки, — вчера директор очень долго разговаривал с Ацуши... Это насчёт твоей новой миссии? Фукудзава решил подать голос, избавив Дазая от необходимости выдумывать очередную небылицу. - Правильно, - его голос прозвучал ровно и весомо, заставив всех присутствующих подобраться. Фукудзава перевел взгляд на все еще лежащего Дазая. — Дазай, как продвигаются переговоры о тайной встрече с боссом мафии? — Ну, они идут... — неопределенно промычал он, бесцельно водя пальцем в воздухе. Не успел директор открыть рот, чтобы спросить о вероятности явки Мори, но его опередила я. Моё лицо осветила та же садистская ухмылка, что и недавно, адресованная Дазаю. - Как думаешь, он придёт? - спросил фукудзава. -Прибежит, ещё как, — ответила я вместо Осаму, и мои серые глаза мрачно сверкнули. — Это же прекрасный шанс убить вас и выпустить кишки для вывески по портовой мафии. --от лица Осаму-- Я мысленно поаплодировал её пониманию психологии моего бывшего босса. Мори Огай — человек, который не упустит такой возможности, пусть даже это и будет просто попытка. Фукудзава медленно кивнул, принимая эту циничную правду. Мори никогда не меняется. Развернувшись, чтобы уйти и оставить нас разбираться с собственным бардаком, тот бросил через плечо последнюю фразу, цитируя слова их бывшего начальника: - Всё ещё хочет видеть моих подчинённых истекающими кровью или мёртвыми. Как только дверь за ним закрылась, Куникида, который во время этого разговора стоял, замерев, словно громом пораженный, наконец отмер. - Эй, Дазай, просвети-ка меня, - произнес он голосом человека, который только что осознал, что мир гораздо безумнее, чем его ежемесячные отчеты. - Тайная встреча с боссом мафии?! - Ага, - жизнерадостно подтвердил я, радуясь, что хоть немного расшевелил его идеальный мирок. - Предложение Ацуши разрослось до совершенно невероятного плана. Мы теперь работаем даже с Гильдией, несмотря на то что она — наша самая крупная угроза... - Подожди, подожди, подожди! — Куникида замахал руками, пытаясь ухватиться за ускользающую нить реальности. — В любом случае, во-первых, это ты организовал тайную встречу?! Я широко и беспечно улыбнулся, решив добить его этой новостью именно сейчас, когда он и так на взводе. Момент был идеален. — Потому что я бывший мафиози, ага! — объявил я тоном, каким сообщают прогноз погоды. — Все, кроме тебя, в курсе, Куникида-куни. Томиэ, которая до этого молча слушала, повернулась к побледневшему Куникиде. Ее голос был полон притворного сочувствия, что делало слова еще более обидными: — Куникида, — обратилась она к нашему «любимому математику», сладко растягивая слова. — Просто признайся, что ты лошара. Эти слова стали последней каплей. — Куникида-кун?.. — тихо переспросил я, глядя, как мой идеальный во всех отношениях напарник закатывает глаза. С глухим стуком он рухнул на пол. Обморок. — А... — только и смог выдохнуть я, глядя на его неподвижное тело. Томиэ же мгновенно оказалась рядом с телом, и, ловко обшарив его карманы, выудила бумажник. Ее лицо сияло довольством. — Здоровье погибшим, — хихикая, торжественно произнесла она, помахивая кошельком. — Предлагаю потом за его счёт в бар сходить. Это было лучшее предложение за все утро. Я просиял, мгновенно забыв и о скуке, и об упавшем в обморок напарнике. — Только с радостью, Томиэ-чан!