Месть

Громкий крик. Все звуки будто бы слышны сквозь толстую пелену. На смену им приходит противный и протяжный звон. Только сейчас я понимаю, что крик исходит из моего горла. Чувствуется привкус крови, а я всё не могу остановиться и наконец замолчать. Скорее всего, все соседи проснулись: в каждом окошке приторно загораются жёлтые огни; все выглядывают, смотрят, впиваются в мою спину взглядом, но никто не собирается спуститься и выяснить, что происходит, как помочь. А перед моими глазами самый большой страх: мебель стоит на местах, создавая притворную обстановку спокойствия, часы беспрестанно тикают, отдаваясь ударами в голове, на белом ворсовом ковре красуется огромное тёмно-красное пятно, неподалёку, из-за дивана, выглядывает ладонь, неподвижно застывшая в неестественном положении. Я перестала кричать, но всё равно ничего не слышу, лишь стук сердце отдаётся, кажется, во всём теле; захожу чуть дальше, пытаясь перебороть ужас, ступая ватными ногами по голому полу, обходя белоснежный ворс. Я не хочу верить в то, что предстало передо мной: голое женское тело лежит на животе, лицом в пол, на спине виднеются длинные порезы от шеи до самой поясницы, знакомые, родные, светло-русые, коротко постриженные волосы спадают, не касаясь ворса. Я молюсь всем богам, чтобы, с какого-то чёрта, в моём доме оказалось чужое тело, эгоистично надеясь, что валяющийся мертвец - не родной сердцу человек, но взгляд падает на левое плечо, татуировку кролика, готовящегося прыгнуть; ту самую татуировку, парную, которая была набита на 17-летие с широченными улыбками на губах. Я падаю на колени, тянусь руками к маме, притаскиваю её к себе, прижимая неистово сильно, желая оживить, передать свою жизнь ей, но это невозможно. Её тело ледяное, оно обжигает разгорячённую кожу. Дрожащими пальцами убираю непослушную челку с лица, и моё сердце, кажется, пропускает свой последний удар; губы, уже не персиковые, а посиневшие, сквозь них проходят чёрные толстые нитки, сшивая кожу, на левой щеке, под глазом, виднеются порезы, образующие слово «Rat», «Крыса». Резко подскакиваю. Светло-голубые глаза широко открыты, дыхание учащённое, всё тело покрыто холодным потом, русые распущенные волосы взъерошенны от постоянных ворочаний. Солнечный свет упрямо светит в лицо, заставляя очнуться от постоянно кошмара. Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце, и заваливаюсь обратно в кровать. — Ты снова о себе напоминаешь, мам — дотрагиваюсь кончиками пальцев до левого плеча, обводя мордочку кролика, смотря в потолок, пытаясь что-то высмотреть в белом цвете. Веки закрываются, мозг хочет вырубиться на неопределённое время. Раздражающий звук будильника заставляет снова подскочить и голыми ступнями прошмыгнуть в ванную. Время 7:45. Чёрт, да я опаздываю!