Stabilize Into Equilibria (II)

***

      В первое время Джейсон занимался исключительно тремя вещами: ел, спал и мылся. Именно в таком порядке — большие порции вкусных блюд делали его неповоротливым и сонным, и Джейсон иногда даже не добирался до своей комнаты, отключался вместо этого на диване в какой-нибудь из многочисленных гостиных Уэйн-Мэнора. Альфред находил его и неизменно укрывал пледом. Джейсон был благодарен — он просто терпеть не мог мёрзнуть. Раньше, когда он был маленьким, лето ему не нравилось: солнце обжигало его бледную кожу, от яркого света болели глаза, дышать становилось тяжело, асфальт под ногами как будто колебался и таял... Джейсон предпочитал отсиживаться в тенёчке, обложившись мороженым со всех сторон. Папа следовал его примеру, а вот мама, наоборот, с радостью отдавала своё тело на растерзание безжалостным ультрафиолетовым лучам. Загар на ней надолго не задерживался, но Трина упорно пыталась его заполучить. Её не останавливали ни речи Джо о том, что всё рыжее семейство Тодд входило в группу высокого риска рака кожи, ни ожоги, которые Трина замазывала потом специальным кремом, шипя от боли и ругаясь себе под нос... Джейсон в деталях помнил крепкую фигуру мамы с чётко прорисованным рельефом мышц; на животе у неё был заметный вертикальный шрам от кесарева сечения, выцветший и огрубевший со временем, а на руках, ногах и спине — рубцы, оставшиеся от неудачных дублей. Папа, как ни странно, выглядел целее. Наверное, его хорошо защищала страховка — так, во всяком случае, Джейсон думал в детстве. — Нет уж, мальчики, — фыркала Трина, готовясь улечься на раскалённый песок, — после моего родного Готэма, чтоб ему однажды затонуть, я мечтаю жариться под солнцем годами. Го-да-ми! Вас я ни к чему не призываю, так что…       Зима, когда Джейсон едва не погиб, изменила многое. Пережив её, он, как и мама, стал вылавливать ясные деньки, чтоб погреться, и искренне возненавидел морозы. Пока он осваивался в Уэйн-Мэноре, у него развилось некоторое подобие невроза: даже тёплым летом Джейсон просил Альфреда принести ему в комнату обогреватель, но не включать его — просто так поставить, чтобы было спокойнее. Ни Брюс, ни сам Альфред этому не препятствовали. Джейсон радовался — его понимали. Или только терпели, изображая сочувствие, но ему хватало и этого. Куда хуже было бы, если бы Брюс принялся орать, мол — «ты что, идиот, зачем тебе отопление в июле? Ты специально тратишь мои деньги?» Джейсон в глубине души боялся чего-то подобного. Но Брюса расстроило и озадачило совершенно другое обстоятельство. Джейсон, даже получив круглосуточный доступ к холодильнику, полностью терял контроль над собой, когда дело касалось еды. Он объедался до такой степени, что его начинало рвать. Заметил это не сам мистер Уэйн, который приезжал домой только по вечерам, а Альфред. Джейсон тщательно убирал за собой «следы преступления», но моющие средства были не бесконечны, и в итоге его безжалостно раскрыли. — Как давно Вы это… практикуете? — осторожно спросил Альфред. — Сразу начал, как мистер Уэйн меня поселил здесь. — Мастер Джейсон, — тот выглядел чересчур встревоженным для такой ерунды. — Вы же понимаете, насколько это плохо для Вашего здоровья? — Не знаю, — он устало сел на мокрый, только что отполированный им же пол в санузле. — Я просто не могу перестать жрать, мне всё кажется, что я очухаюсь на улице, что всё это… — Как мне помочь Вам, мастер Джейсон? — Альфред опустился рядом с ним. — Не знаю, — он пожал плечами. — Само пройдёт, наверное. Со временем. — Вы теряете вес? — Пока нет, — Джейсон шмыгнул носом и утёрся рукавом новой толстовки. — Всё нормально, тут вообще переживать не за что. — Я должен поставить мастера Брюса в известность, — тон у Альфреда был виноватым. — Не надо, пожалуйста! — взмолился он. — Это для Вашего же блага, мастер Джейсон. — Б весь мозг мне выклюет, — чтобы нечаянно не обратиться к Брюсу при посторонних «Бэтмен» и наоборот, Джейсон обрубил обе его ипостаси до первой буквы — «Б». Иногда он для пущей солидности прибавлял к ней эпитет «большой». — И правильно сделает, — Альфред, улыбнувшись, положил свою тёплую ладонь Джейсону на плечо. — Мне пизда, — обречённо вздохнул он. — Мастер Джейсон, — тот вмиг посуровел. — Штраф за лексику. — Да твою ж… — он взъерошил отросшие волосы и прижал руки к горящим щекам. — Ладно. Ладно!       Брюс, конечно же, не орал, как это сделал бы Уиллис — сидел вместо гневных воплей со скорбным лицом, будто Джейсон внезапно собрался умирать. Он тщательно выпытывал, как давно у Джейсона начались проблемы с пищевым поведением, печально вздыхал, хмурил брови и сокрушался. Джейсон недоумевал — почему Брюсу Уэйну вообще не всё равно, какие у него отношения с едой? Или тому просто было жалко выблеванных им, потраченных напрасно продуктов? Они посовещались и решили установить в спальне Джейсона мини-холодильник размером с прикроватную тумбочку. Там Джейсон хранил ингредиенты для простеньких бутербродов, молоко, газировку и что-нибудь из готовых блюд, утащенных с кухни. Когда он осознавал, что прямо под рукой теперь всегда есть экстренный запас еды, то чувствовал себя в безопасности. Благодаря этому он вскоре отучился глотать, как безумный, гигантские порции «про запас», и начал наслаждаться вкусом продуктов, которые до этого никогда не пробовал. Ему очень понравилась индийская кухня — жирно, сытно, много теста, масла и приправ. Джейсон рвался готовить сам, но Альфред ему не разрешал. — Ваша обязанность, — твердил тот, — это хорошо высыпаться, употреблять достаточно калорий, заниматься самообразованием и просто расти, мастер Джейсон. Расслабьтесь. — Но я люблю готовить! Я хочу готовить! — Мастер Брюс может записать Вас в кулинарный кружок для детей Вашего возраста. — Не надо, — бурчал Джейсон, закатывая глаза. Ему было лень объяснять Альфреду, что за четыре года жизни с Уиллисом он отточил кухонное мастерство настолько, что в кружке для малышей делать ему будет попросту нечего. Сложившаяся ситуация его бесила. Вокруг было столько продуктов — мяса, рыбы, овощей, круп, но Джейсону не позволяли заниматься его любимым творчеством. Он мечтал разогреть дорогущую сковородку, налить в неё масла из стеклянной бутылки, обжарить что-нибудь, подобрать специи самостоятельно… Ему хотелось ощутить, как острые ножи впиваются в сочную плоть свежих овощей и рубят их на маленькие кусочки. Готовка успокаивала, дарила уверенность в завтрашнем дне, поднимала, в конце концов, Джейсону настроение. Он не собирался соревноваться с другими ребятами в каком-то глупом кружке! Ему вообще всё равно было на кулинарные потуги посторонних людей, он хотел заниматься этим лично для себя. И ему не давали. Это ужасно злило.       Второй его страстью стало многочасовое лежание в тёплой ванне. Пока Джейсон жил на улице, ему приходилось мыть голову, тело — частями — и задницу в туалетах торговых центров, надевая потом обратно вонючую, истёртую, изношенную одежду и бельё. Он не любил быть грязным: мог, конечно, с этим смириться, но если появлялась возможность вымыться, то Джейсон сразу же ей пользовался. К его восторгу, он обнаружил в Уэйн-Мэноре огромную угловую ванну с гидромассажем. Брюс купался в ней крайне редко, предпочитая душ — экономил время, поэтому Джейсон оккупировал её без зазрения совести. Он выливал в воду все ароматические масла, какие мог найти, засыпал сверху соль для ванной и нырял. Пару раз его останавливала внезапная аллергия, но он не сдавался. В ванной, когда её занимал Джейсон, стоял такой одуряющий аромат несочетаемого коктейля из эфирных масел, что у кого-нибудь менее стойкого моментально закружилась бы голова. Он лежал, постанывая от удовольствия, держался руками за бортики и болтал в воде расслабленными ногами. После банных процедур Джейсон заворачивался в махровый халат, который сам выпросил у Брюса, обувал мягкие тапочки и плюхался, счастливый, в свою кровать. Альфред умилялся и даже не ругал его, когда почтальон приносил им счета за воду.

***

      Когда Джейсон окреп и обжился в поместье, Брюс стал устраивать ему ежедневные тренировки: физические нагрузки чередовались с умственными. Джейсон был очень рад снова заниматься спортом, Брюсу даже приходилось насильно оттаскивать его от снарядов, чтобы растущий с пугающей скоростью организм Джейсона не переутомился. В Уэйн-Мэнор приезжали репетиторы: учителя математики, истории, физики, химии, английского, немецкого, французского и почему-то русского языков. Наличие последнего Брюс объяснил тем, что у Бэтмена были неприятели в России, и на случай внезапного противостояния Джейсону следовало бы хотя бы приблизительно понимать, о чём беседовали враги. Однако он потерпел сокрушительное фиаско. В его голове сформировалась невнятная мешанина из языков; более-менее дело пошло на лад только с немецким — чисто из-за того, что большинство цирковых терминов звучало именно на нём.       Потом Брюс познакомил Джейсона с предыдущим Робином, который уже успел собрать свою команду и носил теперь супергеройское прозвище Найтвинг. Того звали Ричард, и он тоже был ребёнком цирковых артистов — «Летающих Грейсонов», трагически погибших во время представления. Джейсон с такого совпадения даже вытаращил глаза и больно ущипнул себя за бок. — «Какая вообще вероятность, что один и тот же мужик наткнётся на двух сирот из разных цирковых семей, не родственников? — думал он. — Что за поебота творится в этом Готэме?»       Что касалось самого Ричарда, всё было не так просто. Пока тот выступал в качестве Робина и находился где-то на расстоянии, Джейсону он нравился. Но по-человечески общаться с ним оказалось довольно тяжело. Красивое королевское имя люди повадились сокращать до пошлого «Дик», и Найтвинг, с точки зрения Джейсона, был идеальным Ричардом и Диком одновременно. — Привет-привет, ты Джейсон, да? — при первой встрече тот улыбался и сиял, как начищенный ботинок. — Я Ричард, но иногда могу побыть и Диком, — он подмигнул ему. — Да, Джейсон, — буркнул он, волком глядя на Найтвинга из-под лезущей в глаза чёлки. Стричься самостоятельно, как он привык, ему тоже не разрешали, а Брюс всё никак не мог выкроить время на семейную поездку к парикмахеру. — Разрешишь мне звать тебя Джей? — Не разрешу. — Хм, — Дик, похоже, расстроился, и Джейсон даже пожалел, что ответил ему так грубо. — Тогда что насчёт «Робин»? — Я пока не Робин. — Птенчик малиновки, — если бы вместо Найтвинга перед ним стоял кто-то другой, то Джейсон бы с уверенностью решил, что собеседник над ним издевался. Но Дик выглядел искренне добрым, и было не похоже, что он пытался как-то его зацепить. — Будем тренироваться вместе? — Давай, — на слове «тренироваться» Джейсон оживился. — Займёмся акробатикой?       Джейсон вдруг словно ощутил специфический запах цирка; вместо Бэт-пещеры перед его глазами возникла круглая алая арена, тяжёлые бордовые кулисы над аркой форганга, ряды зрительских кресел. Мама разогревалась, в клетках громко возмущались попугаи, Слоун бегал и суетился, недовольный чем-то, папа и его напарница, Мерил, проверяли страховки под куполом… Лайла влезла в реквизит без папиного разрешения, Вэл горячо спорил с кем-то о политике, Уолдо не было видно — наверное, он опять курил свою трубку на улице. После смерти родителей Джейсон и акробатика будто стали существовать в разных мирах, не пересекаясь, но неосторожно оброненное Диком предложение снова склеило два этих явления в одно. — Джейсон! — голос Найтвинга прозвучал, как из соседней галактики. — Джейсон, малыш, тебе плохо? Позвать Альфреда? Дать воды? — …«малыш»? — скривился тот, с удивлением обнаружив, что сидит, скрючившись, на полу. — Эй, эй, — Дик осторожно опустился рядом с ним и приподнял его подбородок пальцами. — Ты такой бледный, хочешь, я выведу тебя наверх? — Акробатикой, — повторил Джейсон и вдруг заплакал.       Он давным-давно не ревел, даже от злости — не было ни повода, ни желания. Конечно, ему до сих пор не хватало мамы с папой, но он невольно переключался на другие жизненные проблемы и был занят их решением. Как-то не до слёз, если холодильник в квартире в прямом смысле этого слова пустой, на улице и дома лупят до полусмерти, ещё и в школе столько долгов, что удавиться проще, чем выполнить все задания. Джейсон понимал, что если отчаялся бы и сел пускать сопли, жалея себя, то у него не осталось бы сил наворовать продуктов с рынка, навалять обидчикам в ответ и кое-как разделаться с уроками. Когда у него появлялась минутка на то, чтобы сесть и порассуждать о жизни, бури в его душе уже перегорали. Джейсон был не из тех ребят, которые реагировали на всё остро. Он часто кричал, злился, смеялся или смущался, но не уделял этому внимания — переживал эмоцию в коротком моменте и моментально забывал о ней. Возвращаться к старым впечатлениям было настолько несвойственно для него, что он с недоумением вытаращился на мокрые от слёз ладошки, которыми только что вытирал своё собственное лицо. — Ох, Джейсон, — до Дика, похоже, дошло. — Прости меня, маленький. Я понимаю, как это. Я тоже поначалу в цирки ходить не мог, трясло там до тошноты, — он подал Джейсону руку и помог ему подняться. — А потом втянулся, уже как Робин. Представлял себе, что играю в кино, и нужно притвориться для роли. Хорошо, тогда давай попробуем что-нибудь ещё! Какие тренировки ты любишь? — Я что, реву?.. — продолжал изумляться он. — Почему так? — Эм, Джейсон, — Найтвинг растерялся. — Я подумал, что ты переживаешь из-за… родителей, поэтому так отреагировал. Я ошибся? — Я не хотел реветь, — упорно твердил Джейсон. — Не собирался. — Значит, так было нужно, — сделал вывод Дик. — Ой, а может, я тебя вывезу на океанское побережье, и мы там вместе покричим? — Покричим? — оторопел он. — Нахера?.. — Чтобы сбросить напряжение. Я так делаю иногда. Океан, он ведь… не заткнёт тебя и не станет орать в ответ. Кричи, сколько влезет. — Тратить время и топливо на такую дичь? — Джейсон поморщился. — Я лучше пойду и пожру, так быстрее полегчает. — Ты давишь в себе эмоции, — Дик неодобрительно помотал головой, — а потом они вылезают вот так. — Да и хуй с ними, — отмахнулся он, — пусть себе вылезают, мне не жалко. — И не стыдно тебе в твоём возрасте так ругаться? — тот включил взрослого зануду. — Мне тринадцать, — напомнил Джейсон. — …тринадцать? — Дик моргнул. — В смысле, десять плюс три? Пятнадцать минус два? — У нас урок математики, что ли? — Тринадцать, — пробормотал Найтвинг и вдруг обнял Джейсона, прижимая его к своей груди. Джейсон в ужасе выставил руки вперёд, как кот, который очень не хотел, чтоб его гладили, но Дику было всё равно. — Я был в зоопарке в… ту самую ночь, Джейсон. Клоун из вашей труппы, Уолдо, рассказывал мне про тебя и девочку, Лейлу… — Лайлу, — сдавленно поправил он. — Лайлу, да, прости. Я хотел тогда обратить внимание Брюса на то, что ты остался один, но он, вроде как, всё проверил, и… У тебя ведь была приёмная семья? — Была, тётя с дядей. Сначала они нормально себя вели, но потом тётя умерла от передоза, а дядя сорвался с цепи и начал творить всякую срань. — Это я виноват, — по виду Дика было похоже, что он тоже вот-вот разрыдается. — Ты скормил моих маму с папой крокодилам?! — Джейсон подскочил на месте. — Нет! — тот ахнул. — Ты что! Наоборот, мы ловили тех, кто это сделал! Мне надо было с Брюсом поговорить по поводу тебя, попросить взять тебя к нам… — Тьфу ты, — выдохнул он. — Иди ты в жопу с такими фразами! Виноват он, бля. Я бы сам к вам не пошёл, в чём ты виноват? — Прости меня, — Дик словно не слышал его, — сколько же ты пережил, птенчик-малиновка... Маленькое Крыло! — он горячо схватил Джейсона за плечи. — Будешь пока нашим Маленьким Крылом? — От птицы или от летучей мыши? — уточнил Джейсон, смирившись с тем, что Найтвинг, по всей видимости, слегка «ку-ку». — От птицы, Робин же, — тот улыбнулся. — Ты тогда, получается, Большое Крыло? — он захихикал. — Ричард Большое Крыло? — Я уже целая птица, — гордо заявил Дик. — Просто Большая Птица, договорились? — Ладно, только перестань меня хватать, — Джейсон отстранился. — Держи свои перья при себе.       Ему страшно хотелось поговорить с ним о цирке, но он почему-то не мог. Не то, чтобы он так сильно переживал за собственную трагедию — Джейсону было стыдно нервировать Найтвинга, который, вообще-то, тоже остался без родителей. Каждый раз при попытке поделиться воспоминаниями руки у него начинали дрожать, холодеть, горло что-то сдавливало, и он замолкал, позволяя Дику увести беседу в другую сторону, или просто переходил сразу к упражнениям.       Физические нагрузки, впрочем, вскоре пришлось откорректировать. Всё началось с того, что Джейсон внезапно потерял сознание. Он лежал на диване в гостиной и, пользуясь свободной минуткой, листал свежий выпуск любимой серии комиксов. За окном шуршал осенний дождик, Брюс уехал договариваться с директором элитной школы, Альфред готовил обед... Джейсон по привычке резко поднялся, готовясь в прыжке приземлиться на обе ноги, но что-то пошло не так: в глазах у него потемнело, звуки пропали, будто он нырнул под воду. В следующий миг пол с потолком поменялись местами, и Джейсон выключился, выпал из реальности. Очнувшись, он довольно сильно испугался — раньше с ним такого ни разу не случалось. Он не рассказал об этом Брюсу, хоть и понимал, что надо бы. Его секрет хранился недолго: через несколько дней Джейсон снова упал в обморок, причём прямо во время тренировки. Брюс отменил все планы на вечер и в срочном порядке привёз его в клинику доктора Томпкинс. — Брюс, что стряслось? — Лесли почти бегом спустилась в холл по лестнице, проигнорировав лифт. — Ты был такой беспокойный, когда позвонил мне... — Ребёнку нехорошо, — Брюс выставил Джейсона перед собой, как щит. — Так, а это у нас... — немолодая Лесли нацепила очки и нахмурилась, став похожей на гигантскую птицу. — Джейсон, — напомнил Джейсон. — Тот, который у вас в больнице зимой лежал с пневмонией и пробитым лёгким. Ну, этот самый, с Аллеи Преступлений. Жрёт много ещё. — Ест, — одёрнул его Брюс. — Джейсон?! — доктор Томпкинс от удивления подалась назад. — Господи Иисусе! Я бы ни за что тебя не узнала! — Ага, здрасьте, — ломающимся голосом прохрипел он и заулыбался во все отремонтированные на деньги Брюса Уэйна зубы. — Как ты вырос! Что случилось, Джейсон? — Он потерял сознание, — ответил за него Брюс, — просто упал лицом в пол. — Один раз? — уточнила Лесли. — ...нет, — покраснев, выдавил из себя Джейсон. — Что значит «нет»? — зашипел Брюс. — Чего ещё я не знаю?       Джейсон опустил взгляд, и, когда они втроём зашли в кабинет, стал рассказывать — в последнее время у него на ровном месте начались головокружения, которые заканчивались потерей сознания. Лесли внимательно выслушала его, потом вызвала врача-невролога... Дальше были бесчисленные анализы и диагностические процедуры. Джейсон ощущал неприятное дежа вю и злился — стоило ему выздороветь и оставить больничные палаты в прошлом, как его тело подкинуло очередной сюрприз. — Итак, — к концу недели Брюс, Джейсон и Лесли снова сидели в клинике. — К хорошим новостям. Ребёнок совершенно здоров, — доктор Томпкинс протянула Брюсу папку с результатами обследования. — Но он в обмороки падает, систематически, — изумился тот. — Вот вчера утром я опять его еле поймал, так до школы и не добрались. В чём проблема? — Джейсон, ты сколько дюймов прибавил с зимы? — поинтересовалась Лесли. — Хрен его... — он кожей почувствовал гневный взгляд Брюса на своей спине и тут же исправился, — не знаю, не измерял. — В феврале в тебе было четыре фута и шесть дюймов. Сейчас в тебе без малого четыре и десять, а за окном всего-навсего октябрь. Брюс, у него сердце не успевает перекачивать кровь по организму! Тем более, оно увеличено — субклинически, но всё же. Пока наберёт кровь, пока вытолкнет её, пока та дойдёт до сосудов головного мозга... Вот вам обоим и обмороки. — И что нам делать? — тот задумчиво нахмурился. — Перестать его кормить? — он кивнул на растерянного Джейсона. — Да как у тебя язык поворачивается говорить такое! — рассердилась Лесли. — Нет, конечно. Наоборот, ему нужен сбалансированный рацион, витамины, микроэлементы... С физическими нагрузками аккуратнее. Если занимаешься чем-то активно, Джейсон, то придётся пока исключить это и поберечься. Не переживай, это не навсегда.       Он бы выругался матом, если бы не дышащий ему в затылок Брюс. Что же это, ему не стать Робином из-за того, что он слишком быстро растёт? — И есть один приём, — Лесли улыбнулась. — Я для таких номеров уже старовата, конечно, то б на себе показала. Ну-ка, Джейсон, расставь ноги шире, — она неожиданно поднялась и ухватила его за бёдра. — Ещё шире. Ага, именно так, — Лесли аккуратно, но уверенно наклоняла его до тех пор, пока голова Джейсона не оказалась ниже его колен. — Когда чувствуешь, что тошнит, всё кружится, в ушах звенит, садишься вот в эту позу и ждёшь. Можешь лечь и подсунуть под ноги что-нибудь, тоже помогает. — Хорошо, что я с детства акробатикой занимался, — сдавленно пробормотал Джейсон, — а то б ещё и спину скрутило. — Не пугайся, это временно, — Лесли потрепала его по плечу. — Твои родители... были высокими? — на глаголе «были» она споткнулась. — Мама... обычная, — Джейсон медленно разогнулся, — как Вы, примерно. Папа — да, очень высокий. — Тогда пока ждём, — она пожала плечами, поворачиваясь к Брюсу. — Делать прогнозы в такой ситуации я бы не стала. Увидим.       Выходя из больницы, Джейсон в сотый — или тысячный, может быть — раз ощутил дежа вю. Чтобы прогнать это гадкое, нагоняющее глухую тоску чувство, он потеребил манжету куртки, которая становилась ему мала, и дёрнул Брюса за рукав. — Я не буду Робином теперь, да? — Почему не будешь, — Брюс вздохнул, и Джейсон подумал, что, наверное, разочаровал его. — Будешь, но попозже. Пока сфокусируемся на твоём образовании. — А что там со школой? Что директор сказал? — Тебя примут, как только ты подготовишься. — Но я уже... — Нет, Джейсон. Рано.       Он гневно фыркнул и, тяжело шаркая ногами по асфальту, побрёл за Брюсом в машину. В Уэйн-Мэноре их уже ждал ужин — Джейсон восхищался тем, сколько домашней работы каждый день успевал переделать дворецкий. После того, как тарелки и столовые приборы отправились в мойку, Альфред неожиданно подкрался к Джейсону со спины и поинтересовался: — Мастер Джейсон, когда мастер Ричард поселился в нашем доме, он просил, взрослея, замерять его рост на дверном косяке, как в кино. Хотите, мы повторим это с Вами? — Нет, — решительно ответил Джейсон. Его и так негласно сравнивали с предыдущим Робином по всем фронтам, не хватало ему ещё соревнований по длине тел! Тем более, что такое четыре и десять в четырнадцать лет? Он же размером с мышь, хоть и довольно атлетичную теперь. Утешало только то, что минувшей зимой Джейсон и вовсе габаритами напоминал таракана — даже не мадагаскарского, а обычного, кухонного.       Однако, костюм Робина перешили специально под него — уже ближе к Рождеству, как один из подарков. В обувь Джейсон не влез изначально, расстроился тогда буквально до слёз, и Брюсу пришлось утешать его. Сейчас, спустя почти год, детский наряд с короткими шортиками и эльфийскими сапожками смотрелся на Джейсоне нелепо. Он шутил, что ему вот-вот понадобится брить ноги, чтобы не смешить врагов рыжими волосами во всех местах, а особо испорченные личности так вообще станут заглядываться на его ягодицы. Вместе с Брюсом они выдумали новый концепт — облегающие красные лосины и высокие сапоги на массивной подошве. Джейсон с детства любил красный цвет: тот подходил к его природному цветотипу и прочно ассоциировался у него с покрытием цирковой арены. Ещё Джейсон был тяжелее, чем Дик в его годы, и гораздо неповоротливее, поэтому ставку в тренировках сделали не на ловкость и проворство, а на грубую силу, которой у Джейсона было предостаточно. Изменили и логотип — почти незаметно, что называется, «для галочки». Джейсон остался доволен новым дизайном костюма и ждал, когда его активный рост замедлится.       Иногда с ним занимался и Дик, который приезжал в Уэйн-Мэнор редко. Близких отношений между ними так и не сложилось. Дик всё время изображал из себя заботливого старшего братишку, чем бесил Джейсона до крайности. Они — совершенно посторонние друг другу люди, их не объединяло ничего, кроме циркового происхождения и опекунства от Брюса, зачем Дик продолжал прикидываться неравнодушным? Джейсон нарочно выводил его из себя, хоть и восхищался им — как героем Найтвингом — втайне; демонстративно обращался к нему либо по фамилии, либо звал его унизительными кличками, а не по имени или прозвищу… Дик прощал ему всё. В итоге Джейсон, победив свой страх, однажды решился-таки на беседу о цирке и не пожалел. — Ты отлично справляешься, Крылышко, — ласково сказал Дик, когда они оба, закончив тренировку, сидели на крыше около горгульи и потягивали горячее какао через соломинки. — У тебя здорово получается! Кстати, ты скоро меня перерастёшь! Сколько в тебе сейчас? — Пять и три, Эльфийские Тапки, — угрюмо ответил Джейсон. — Ты стараешься, но я всё равно не обиделся, — отмахнулся Дик. — Ты сегодня ел? Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? Голова не кружится? — Я не просто ел, — Джейсон передёрнулся, — я жрал, как и всегда. Нормально всё со мной. Альфред только закатил глаза, когда Б на ужин картошки не хватило. — Ничего страшного, тебе полезны большие порции, — Найтвинг оставался невозмутимым. — Слушай, Дикфейс… — А вот это уже слишком. — …извини, — Джейсон опомнился. — Чё-то я перегнул, да. — Шутка, Крылышко, — хихикнул Дик. — Что ты хотел спросить? — Ты скучаешь по… по… — его речь вдруг рассыпалась, и он залился румянцем от смущения, — прошлому? — По родителям? — уточнил тот. — Нет, — Джейсон потёр рукой горящую скулу. — По… выступлениям. — По цирку? — догадался Дик. — Да, — Джейсон ссутулился, сжался и нервно смял пустой картонный стаканчик. — Бывает, — Найтвинг кивнул. — Каждый день бодрю растяжку, чтоб не пропала. В бою она особо не нужна, но так… спокойнее, что ли. Почему ты спрашиваешь? — Я… скучаю, — голос его прозвучал тихо и надломанно. — Погоди, — Дик нахмурился, — тебе же не нравилось в цирке, ты сам говорил об этом, и не раз! — Да я выделывался просто! — сознался Джейсон. — Притворялся! Вот бы можно было всё вернуть назад, я бы тогда… — Я тебя понимаю, Крылышко, — тот вздохнул и протянул ему руку. Джейсон не шелохнулся. Поколебавшись, Дик снял с неё перчатку, оставив кожу беззащитной, и шутливо пошевелил пальцами. — Если ты расскажешь кому-нибудь, что я тут опять ныл сегодня, — Джейсон крепко ухватился за его ладонь, придвинулся ближе и зашептал Дику прямо в ухо, — я тебе нос сломаю, Большая Птица. — Это будет нашим маленьким секретом, Крылышко, — Найтвинг с подозрением покосился на его внушительных размеров кулаки.       Первое задание в качестве Робина Джейсон выполнил только в апреле. Брюс напал на след крупного торговца наркотиками и его банды, караулил их днями и ночами, пока не выловил всех, и позвал Джейсона помочь с их задержанием. На практике всё оказалось сложнее, чем в теории. Перед глазами Джейсона стояла его мёртвая тётя Кэт, и он переусердствовал — сломал одному из курьеров несколько костей. Брюс очень сурово отчитал его за самоуправство и пригрозил отстранением от должности Робина. Джейсон притих. Он попытался объясниться, но Брюс был непреклонен — личные переживания надлежало оставлять «за бортом», чтобы те не мешали объективно оценивать ситуацию.       То, что у них с Бэтменом разные взгляды на борьбу с преступностью, Джейсон понял моментально. Он считал методы Брюса слишком мягкими: ну, выловят бандитов, посадят в тюрьму, и что с того? Те выйдут и снова примутся за своё. Лечебница Аркхэм была коррумпирована просто до безобразия, но Бэтмен этот факт игнорировал. Однажды, отстирывая свою кровь с формы вручную, чтобы не беспокоить Альфреда, Джейсон подумал, что Брюс сам тайком освобождал преступников, тем самым обеспечивая себе работу. Мысль казалась абсурдной и стыдной, но она закрепилась в сознании Джейсона, засела там, как тоненький обломок хвойной иглы. И ему по-прежнему не с кем было поделиться переживаниями — Найтвингу он доверял далеко не всё. Джейсон пошёл в элитную школу, обзавёлся там приятелями и даже попытался построить отношения с девушкой из другого класса. Кристина, так её звали, напоминала всех моделей с журнальных обложек разом: высокая грудастая блондинка со страстью к излишне яркому макияжу. Её мама как раз в молодости шагала по подиумам, а папа, по классике подобных пар, ворочал бизнесом. Джейсон подозревал, что красотку Кристину привлекал не он сам, а деньги Брюса, но так ему было легче — не приходилось изобретать неловкие ухаживания и нести романтическую чушь, которая получалась у Джейсона ещё хуже, чем упражнения по русскому языку. Как только он заступил на должность Робина, то перекрасил волосы в чёрный цвет, и теперь ни у кого не было повода прицепиться к его рыжей голове; он догнал ровесников по росту и в целом из коллектива не выделялся. Только однажды учитель географии спросил его — «Джейсон, откуда такие синяки? Тебя бьют дома? Не молчи, не бойся говорить об этом!» Джейсон усмехнулся и спокойно ответил, что увлекался разными единоборствами. Учитель окинул взглядом его впечатляющий мышечный рельеф и хмыкнул — похоже, он ему поверил. — Чтоб меня побить, ещё постараться надо, — с гордостью добавил Джейсон. — Не переживайте.       И это было чистейшей правдой. Слухи о том, что Робин у Бэтмена «озверел», распространялись по Готэм-Сити со скоростью Флэша. Джейсон запомнил эпизод, когда один из мелких «шестёрок», завидев его, шлёпнулся на задницу и начал судорожно отползать к стене. — Бля, нет, нет, только не ты, — твердил тот, — пусть уж лучше Бэтмен, ну нахер…       Джейсон решил не разочаровывать человека и с удовольствием сломал ему челюсть. Брюс снова отчитал его после миссии, и Джейсон не выдержал. Он разорвал на себе и без того изодранный в лохмотья верх костюма, а потом завопил: — Чего ты с ними церемонишься?! Они же конченые все, Брюс! Конченые твари! Им похуй, кому толкать наркотики — молодёжи, старикам, детям! Почему ты их жалеешь?! Они никого не жалеют в ответ! Главное — неси деньги! — Язык, это раз, — Брюс подошёл к Джейсону вплотную. Он был одет в наряд Бэтмена, но уже без маски. — Нас отличают гуманные методы, это два. Если мы станем стрелять в противников и наносить им тяжёлые травмы, то окажемся на одном уровне с теми, с кем боремся. Мы должны быть выше. — Так и будем гонять их по кругу! Это бессмысленно! — Тебе нужно срочно поработать с гневом, Робин, — лишённым эмоций, гулким тоном проговорил Брюс. — Иначе мне придётся найти на должность своего помощника кого-то ещё.       Бэтмен начал учить его восточным медитациям, но Джейсон сразу же искренне возненавидел это занятие. Когда Брюс зажигал аромалампу, Джейсон заранее готовился к предстоящим пыткам. На какое-то из масел у него оказалась аллергия — он чихал, как взбесившийся ёж, заливался слезами, кашлял, у него жутко отекло лицо и руки; но он в глубине души мечтал о том, чтобы у него открылась непереносимость вообще всех ароматов, предназначенных для медитации. Это немного облегчило бы его мучения — сидеть в странной позе посреди пропитанного чужеродным запахом помещения и пытаться отрешиться от происходящего у Джейсона не получалось. После сеансов он становился ещё злее и заедал это чувство сладостями, а потом шёл в тренажёрный зал и колотил там груши до тех пор, пока у него не темнело в глазах и не кончались силы. Иногда он засыпал там же, на скамеечке, и Альфред будил его, чтобы Джейсон переполз в кровать.       По ночам он часто вылезал из своей комнаты через окно, спускался вниз на тросе, спрыгивал на землю, повторяя кувырки за Диком, и отправлялся бродить по городу. Джейсон ничуть не боялся, что на него нападут. Он шатался по улицам, как большая тень, и просто наблюдал. Однажды ему довелось стать свидетелем ужасной сцены: трое мужиков окружили худенькую женщину лет тридцати пяти и, громко гогоча, передавали её сумочку друг другу — из рук в руки. Они могли бы забрать награбленное и смыться в темноту, но нет, вместо этого они предпочли глумиться над беззащитной жертвой.       В жилах Джейсона вновь вскипела кровь — как в тот день, когда Билл Саттон не поверил, что его родителей съели крокодилы; как во время любой драки с наркодилерами, которые вызывали у Джейсона дикую, животную ненависть. Он выскочил из своего укрытия и крикнул: — Эй! Отошли, бля! — Чё, угрожать будешь? — насмешливо поинтересовался один из грабителей, приближаясь к Джейсону. Он вытащил из кармана джинсов нож, освободил лезвие и игриво повертел его в руке. — Пиздуй домой, пацан, уроки делай. — В жопе этим ножиком себе поковыряйся, — грубо гаркнул Джейсон. — Даму отпустите! — А то чё? — осклабился бандит.       Джейсон молча выкрутил ему запястье так, что тот буквально завизжал и рухнул на колени. После этого Джейсон стукнул его кулаком в переносицу — не до полной отключки, но достаточно для того, чтобы бандит распластался на асфальте, растеряв координацию. Второго, который держал сумочку, Джейсон наградил ударом в пах с колена. Третий, почуяв, что дело запахло жареным, бросился бежать. Джейсон поднял осколок гравия и метнул ему в голову. — Вряд ли сотрясение, конечно, но шишка точно будет, — пробормотал Джейсон себе под нос. — Так ему и надо, с-с-сука. Мэм, Вы как? — Хорошо, всё хорошо, — затараторила она, собирая рассыпавшиеся вещи с тротуара, Двое грабителей, матерясь и стеная, кое-как поднялись на ноги и похромали прочь. — Проводить Вас до дома? — ...в принципе, — она окинула Джейсона взглядом, — да, пожалуйста, если тебе не сложно. — Чего ж Вы так поздно по подворотням слоняетесь? Это Готэм! Тут даже днём опасно! — Работа, — женщина вздохнула, ритмично цокая каблучками по асфальту. — У меня сын маленький, воспитываю его одна. — А муж где? — Джейсон прикусил язык до боли, но бестактный вопрос уже вырвался наружу. — Убили, — она нахмурилась и будто стала ниже ростом. — Тоже шёл ночью по улице, возвращался с юбилея друга. Пырнули ножом, все деньги забрали, часы, обручальное кольцо... Я обратилась в полицию, но виновных так и не нашли. — Пиздец, — подытожил Джейсон. — Ты чего так ругаешься? — Я боксёр, — он импровизировал, — мне можно. — А, ну раз боксёр, то это всё меняет, — она усмехнулась. — Ты учишься ещё, да? Где? — Не скажу, простите, — Джейсон растерялся. Школа, которую он посещал, была очень известной, а раскрывать случайной незнакомке свою личность он не планировал. — Всё в порядке, ты в своём праве. Мы пришли, кстати. Спасибо огромное! — Да пожалуйста, — развёл руками Джейсон, — мне не жалко навалять таким придуркам.       Он проследил, как она скрылась за дверью квартиры, и снова растворился в сумраке тускло освещённых готэмских переулков. У него осталось чувство, что он реально помог кому-то, в отличие от тех дней, когда они с Бэтменом передавали преступников в руки полиции.

***

      Вскоре после этого у Джейсона неожиданно появился друг — не наставник, как Найтвинг, а почти ровесник, с которым можно было хохотать, секретничать, нарушать правила… Им оказался Спиди, помощник Зелёной Стрелы. Шустрый, резкий, сообразительный парнишка — того звали Рой, но прозвище описывало его характер куда лучше, чем обычное имя. Их с Джейсоном истории были похожи. Родители Спиди тоже умерли, их жизни забрал чудовищных масштабов лесной пожар. Самого Роя спас доктор, индеец из резервации, он же потом пригрел «бледнолицего» мальчика, вырастил его и научил разным навыкам — в том числе, стрелять из лука. Позже Роя случайно заметил Зелёная Стрела, пригрел, забрал из резервации, сделал его своим помощником… Словом, поговорить Робину и Спиди всегда было, о чём. Они оба тайком курили на крышах, организовывали запрещённые вылазки, дрались и пили алкоголь. Рой подозрительно быстро влез в душу Джейсона гораздо глубже, чем могло показаться со стороны. Нет, не в романтическом плане — Джейсон интересовался исключительно девочками, а Рой, будто бы, вообще всеми подряд, даже инопланетянами. Но на Робина он не посягал. Дело было в другом. Однажды, промозглым ноябрьским вечером, они устроились, уставшие, на бетонном козырьке высотки. Джейсон закурил первым; Рой подпалил кончик своей сигареты о его и улёгся прямо на холодное покрытие, вытянув ноги и скрестив за головой руки. Колчан со стрелами он предусмотрительно прислонил к стене, и их оперение с лёгким шорохом подрагивало под порывами ветра. — Почки отморозишь, — предупредил Джейсон, — встань. — Да хрен с ними, — из-за того, что Рой зажимал в зубах сигарету, его речь звучала смазанно. — Вылечусь. — Спиди, бля, — нахмурился он, — оно тебе надо? Антибиотики и прочее говно… — Ты говоришь, как будто тебе семьдесят пять, — засмеялся Рой. — Я даже не знаю, где у меня почки. — Я говорю, как человек, который чуть от пневмонии не сдох, — проворчал Джейсон, закутываясь в плащ Робина. — Курить не бросил, кстати, — веселился Рой. — Пошёл ты, — беззлобно отмахнулся он. — Слушай, Сойка, — начал тот, — я хотел…       «Сойка»       СОЙКА       Джейсона будто ударило молнией. Он застыл, выронив сигарету, и невидящим взглядом уставился вдаль.       После того, как его родители умерли, Сойкой его не звал никто. Уиллис обращался к нему безликими «парень» или «малой», тётя Кэт — по имени, Брюс, в основном, использовал кодовое «Робин» или почти отеческое «Джей-лэд», Дик торжественно выговаривал «Крылышко». Но чтобы «Сойка»! — Откуда ты знаешь?! — Джейсон сорвался с места, набросился на Роя и придавил его шею локтем. — Ты под чем?! — захрипел тот, едва успев выплюнуть окурок. — Что с тобой такое, ты чокнулся? Слезь! — Кто тебе сказал про Сойку?! — Джейсон и не думал ослаблять хватку. — Джей, выдохни, эй, — Рой, который был старше и проницательнее, словно понял — что-то не так. Он попытался вывернуться, но Джейсон держал его слишком крепко. Слегка побледнев от недостатка кислорода, он отчаянным жестом врезал Джейсону по коленям обеими ногами. От неожиданности тот пошатнулся — устоял в итоге, но Рой успел выскользнуть, как огромная золотистая змея, и принять боевую позу. — Успокойся, слышишь? Мне никто ничего не говорил. — Но как ты... — Джейсон почувствовал себя совершенно сбитым с толку. — Ты Робин, так? — Ну, Робин. — Робины — это птички. Ты Джей. Джей-птичка, Сойка, получается. Как-то само на ум пришло, если тебя почему-то задело, то прости, я...       Джейсон сделал ещё шаг назад, оказавшись на самом краю козырька. По его спине тут же хлестнул дождь. Ледяные капли будто привели его в сознание: Джейсон тряхнул головой, растёр шею, нахмурился... Естественно, Рой не мог знать, как его, Джейсона, называли в родной семье — это просто совпадение, чудовищное и болезненное. — Тебя в детстве злые сойки чуть не заклевали? — милосердный Рой, который мог бы двинуть Джейсону и в пах вместо удара по коленям, поднялся и встал напротив него, скрестив на груди руки. — Или откуда такая реакция?       Новый порыв ветра сдул с головы Роя его нелепую кепку. Тот коротко ругнулся и безнадёжно проследил взглядом за тем, как маленькое светлое пятнышко исчезло где-то внизу.       А ведь Рой был рыжим.       И он звал Джейсона Сойкой.       Всё вдруг встало на свои места. Рой теперь был для Джейсона самой настоящей частью его лисьей стаи. — Рой, — собственный голос показался Робину чужим и искажённым, — извини. — С тебя новая кепка, — тот пожал плечами. — Её бы и так снесло, — фыркнул Джейсон. — Может, и не снесло бы, — нахмурился Рой. — Ты это, давай, с темы не сползай. Что у тебя не так с сойками? — Меня так родители называли, — он аккуратно сел на ограждение. — Мама девочку хотела, — Джейсон не знал, почему такие откровенные слова сами собой вылетали из его рта. — А родился ты, — Рой хитро захихикал. — Да. — Дальше. — Хотела девочку и имена выбирала девчачьи только, — Джейсон закурил ещё одну сигарету. — Пока мама лежала в больнице, они с папой по телефону спорили, как меня назвать. Решили, что буду Джейсон, потому что имя простое и распространённое, запоминается хорошо. — Ближе к сойкам, — Рой закурил тоже. — Маме делали операцию, она не смогла родить нормально. Я ей как-то по-ублюдски башкой в таз вкрутился и застрял. У неё шрам был на полживота после этого. Она его ненавидела. — Выступать мешал? — уточнил Рой. — Вроде того, наряды выбирать для сцены. В общем, меня из больницы выписали, а маму — нет, — Джейсон глубоко затянулся. — Я несколько дней пробыл с папой, и потом наши коллеги предложили ему помощь, типа, чтоб он поспал. Мы оба заночевали у дрессировщиков, а они жили у самого леса и как раз прикармливали птиц. Папа принёс меня на кухню, чтоб покормить, и увидел на подоконнике сойку. Даже маме позвонил, потому что посчитал это ебучим знаком. Это его любимая история была на всех попойках внутри труппы. — Здорово, что хотя бы такие воспоминания есть, — Рой плюхнулся рядом, прислонившись своим плечом к плечу Джейсона. — Я своих родителей вообще забыл. Мой папа работал лесным рейнджером, они с мамой и жили в глуши, возле спасательной вышки. Когда у мамы начались схватки, папа туда залез, чтобы вызвать врача. Он мог бы вынуть меня из неё и сам, но испугался. — С чужими детьми проще, ага, — согласился Джейсон. — Руку всунешь не туда — и всё, мелочи шею свернёшь и будешь кабачок с глазами выращивать. — Сам ты кабачок с глазами, — обиделся Рой. — Стой, в смысле «руку всунешь»? — То отдельный анекдот, — он хрюкнул. — У Б в его курсах первой помощи есть раздел про то, как принимать роды. Лучше б я этого не знал. — А-ха-ха! — Спиди захохотал дикой гиеной. — Олли до такого не додумался! Как считаешь, стоит подать ему идею? — Только будь готов, что там ни хуя не как в кино. — Так вот, приехал индеец и сделал всё по красоте. Он же потом меня и спас. Мама отравилась дымом и не очнулась, папа выжег лёгкие изнутри, умер в больнице через неделю. А я выжил, как таракан. — Скажи чё-нить по-индейски? — Джейсон не знал, как поддерживать людей, и ляпнул первое, что взбрело в голову. — Могу тебя на хрен послать, — Рой усмехнулся и затушил окурок о влажный бетон. — Если по-индейски, то ебашь. — Так что, звать тебя Сойкой или нет? — Зови, — разрешил Джейсон, — ты рыжий. — А это тут причём?! — оторопел Рой. — Хватит с меня исповедей на сегодня, — он поморщился и поднялся, разминая затёкшие ноги. — Пошли по домам, Спиди. Холодно, пиздец.       Ему было ужасно неловко оттого, что он не справился с собой дважды: не изобразил спокойствие, когда услышал «Сойку», и вывалил потом на Роя кучу лишних деталей о своём прошлом. Но они продолжили общение, и Джейсон слегка расслабился. Рядом с Роем он не чувствовал себя так, будто его терпят. Наоборот, Спиди часто звонил и писал ему первым, звал гулять, организовывал вылазки. А ещё Джейсон поймал себя на том, что Рой иногда смотрел на него снизу вверх. Это было странно — по его мнению, он не заслужил того, чтобы им восхищались, пусть и молча. — «Ладно, наверное, Олли — ещё та заноза в жопе, — успокаивал себя Джейсон, — хуже Брюса. Я Рою мозг не полощу, вот он и рад. Хотел бы меня облапать или вроде того — уже б давно полез. Значит, ему просто интересно… Вау. Кому-то интересно со мной».       Зима прошла относительно спокойно, не считая того случая с сыном дипломата. Джейсон на самом деле не сталкивал его, но поспособствовал тому, что тот попятился к перилам балкона, дёрнулся и упал. Джейсон шёл на Фелипе, сжав руки в кулаки, сверлил того взглядом, не сулившим ничего хорошего… Он мог бы схватить уже падающего Фелипе за одежду, однако не стал этого делать — просто пронаблюдал, как тот свалился вниз камнем, и испытал необычайное удовлетворение. — «Я его и пальцем не тронул. Все экспертизы будут на моей стороне».       Брюс, наоборот, уверился в том, что его подопечный — убийца. Он отстранился от Джейсона, теперь они едва ли перекидывались парой-тройкой фраз за день, даже как Бэтмен и Робин. Эйфория Джейсона давным-давно схлынула; он больше не смотрел на свою должность сквозь розовые очки и призму романтики. Если Брюс выгонит его — что ж, так тому и быть. Он просто ждал своего шестнадцатилетия, которое наступит в августе, чтобы, в случае чего, подыскать себе работу.