Stabilize Into Equilibria (II)

***

      Брюс, морщась от горечи и ощущения, что сердце вот-вот выскочит на пол прямо через его горло, допивал четвёртую чашку крепкого чёрного кофе. После того, как мальчишку с порога увезли в операционную, он сам остался в больничном холле и ждал хоть каких-нибудь новостей. Ещё утром Брюс внутренне сердился из-за того, что ему предстояло нанести рабочий визит в район Аллеи Преступлений в своём повседневном образе. Признаться, он допускал, что за то время, пока он будет беседовать с нужными для дела людьми, его машину вообще успеют разобрать на запчасти, но с неё всего-навсего скрутили колёса. И кто! Изнемождённый, тощий, болезненно бледный пацанёнок с запавшими щеками и синими губами. Перед мысленным взором Брюса снова и снова возникало его лицо — испуганное, затравленное, с лихорадочно блестящими, ввалившимися глазами. Он уже простил мальчику и отвинченные покрышки, и синяк от гаечного ключа на своей скуле. Лесли настояла на рентгене, но снимок не показал ничего страшного. Брюс горько усмехнулся. Во время нападения он растерялся по двум причинам: не ожидал от больного на вид бродяжки настолько активного сопротивления и не хотел выдавать обитателям Аллеи Преступлений свои отработанные рефлексы. Догнать мальчика тоже не составило труда — бежал тот медленно, шатался, кашлял... Брюс, правда, на короткое время потерял его из вида, когда они оба очутились в недостроенном панельном доме. Он предполагал, что ребёнок, который едва стоял на ногах, забился в какой-нибудь тёмный угол, но первый этаж оказался пуст. Брюс вышел на улицу и двинулся вдоль периметра здания, тщательно прислушиваясь. «Добыча» выпрыгнула к нему сама — отчего-то ногами вперёд, как если бы мальчишка пытался сделать сальто; сгруппироваться в полёте тот не успел и больно насадился на деревянное ограждение спиной. Брюс даже вздрогнул от этого зрелища, и, к несчастью, не ошибся в своих предположениях: тот сломал ребро, и не одно. Не будь на ребёнке тёплой куртки с зимней подкладкой, Брюс вообще до больницы его не довёз бы. — «Ушёл из дома, — мысленно повторил он, — бьёт отчим… Мама, наверное, алкоголичка, или из тех, которым штаны в доме дороже собственных детей. Это ж надо настолько запугать ребёнка, что он предпочёл бы истечь кровью в подворотне, но не назвать своё имя?» — Итак, Брюс, — Лесли, цокая невысокими каблуками удобных ортопедических туфель, спустилась в вестибюль, — не люблю говорить такое, но у нас катастрофа. — Мальчик умер? — нахмурился он. — Нет, — она села около него, — пока нет. Гемоторакс, оскольчатый перелом рёбер, двухсторонняя бактериальная пневмония… И это только малая часть. — Что там? ВИЧ? — Брюс вспомнил, что контактировал с кровью ребёнка, и ему стало некомфортно. — Как ни странно, нет. Ни ВИЧ, ни сифилиса, ни гепатита С. Следы сексуального насилия отсутствуют. Но мальчик предельно истощён. Настолько, что я даже не могу определить по рентгену возраст его костей. От девяти до… ну, пусть до тринадцати лет. При этом у него хорошо развит плечевой пояс, бёдра, голени. Слегка увеличено сердце. — Это патология? — В случае конкретного пациента это — следствие регулярных физических нагрузок. Такая картина часто встречается у профессиональных спортсменов, но, согласись, она не очень сочетается с Аллеей Преступлений, на которой ты его подобрал. — Что ещё удалось выяснить? — Аппендикс удалён, на животе характерный шрам. Скорее всего, начинали, как обычную операцию, но в процессе возникло осложнение — очень типичные следы от дренажей, был перитонит. На улице ребёнок бы не выжил, кто-то оказал ему медицинскую помощь. В верхнем ряду зубов один протез, безобразная, топорная работа. Думаю, мальчика мучают головные боли из-за смещения прикуса. Зубная эмаль в крайне печальном состоянии, но это вытекает из общего истощения. Ребёнок явно долго голодал. — Как давно его оперировали? — уточнил Брюс. — Хм, если основываться на внешнем виде рубцов... Около пяти лет назад. Я могу поднять архивы и посмотреть, кому в тот год проводили такие вмешательства. А, в дополнение к гемотораксу и пневмонии! Мальчик курит, давно и часто. Почки, печень, поджелудочная железа без патологий, и это удивительно, если учитывать кошмарный дефицит питания. Селезёнка увеличена. Томограмма головы чистая. — И каков прогноз? — осведомился он. — Будет зависеть от иммунитета самого ребёнка. Смотрим по ситуации и решаем проблемы по очереди, — Лесли хмыкнула. — Пока вводим антибиотики внутривенно, местное обезболивание и капельницы с глюкозой, солевым раствором, микроэлементами… Как только он сможет питаться обычной едой, назначим диету с повышенным содержанием калорий. — Я всё оплачу, — Брюс поднялся. — Спасибо, Лесли.       Приехав домой, он спустился в пещеры и сделал звонок комиссару Гордону лично; параллельно с этим отправил запрос в полицию Готэм-Сити и снова схватился за телефон. Вскоре на электронной почте у Брюса оказалась целая папка ориентировок. В Готэме ежедневно пропадало гораздо больше детей, чем он себе представлял. Брюс нахмурился. — «Итак, от девяти до тринадцати лет. Мальчик. Рыжий».       Удача пришла на третьем объявлении. Брюс со вздохом посмотрел в знакомое лицо — чуть менее изнурённое, чем на момент их встречи, но уже бледное, с тем же взглядом, в котором одновременно читалось «помогите» и «чтоб вас всех черти драли». — «УШЁЛ ИЗ ДОМА И НЕ ВЕРНУЛСЯ, — гласили большие буквы. — ДЖЕЙСОН ПИТЕР ТОДД, 1993 ГОДА РОЖДЕНИЯ» — «Тринадцать?! — руки Брюса дрогнули над клавиатурой. — Как ему может быть тринадцать? Я посчитал, что не больше десяти…»       Но фото, приложенное к ориентировке, сомнений не оставляло: покрышки с его машины действительно скрутил некий Джейсон Питер Тодд. Брюс потёр ноющие виски ладонями и продолжил своё расследование. Довольно быстро он выяснил, что последние пять лет ребёнок прожил в приёмной семье. Мачеха его скончалась около года назад и была похоронена на центральном кладбище, а отчима в минувшем январе арестовали за мошенничество в особо крупных размерах. — «Официальная причина смерти миссис Кэтрин Тодд — самоубийство, — Брюс сканировал внимательным взглядом строчку за строчкой. — Наблюдалась у психиатра и посещала групповые психотерапевтические сессии, страдала биполярным расстройством с преобладанием депрессивных фаз. Так, а это ещё что? — он сурово свёл брови на переносице, когда бегло изучил посмертное заключение токсиколога. — С каких пор передозировка наркотическими веществами приравнивается к суициду? Почему не возбудили дело?»       Впрочем, ответ на этот вопрос лежал на поверхности — её супруг, Уиллис, который систематически нарушал закон, попросту не пожелал связываться с полицейскими и либо вручил им взятку, либо приобрёл где-то фальшивую медицинскую документацию. Может, у Кэтрин и проблем с психикой не было — дама банально пристрастилась к наркотикам и в один далеко не прекрасный день не сумела правильно рассчитать дозу. — «И откуда в Готэме столько наркоторговцев? — Брюс устало вздохнул. — Арестовываешь одного — тут же вылезают ещё трое, как головы у гидры…»       Он планировал выяснить, что произошло с биологическими родителями Джейсона — вряд ли те были живы, иначе ребёнка не передали бы под опеку наркоманки и афериста, но его отвлекли на другое дело, и Брюс спешно выехал на помощь. Следующие несколько дней ему было некогда даже выдохнуть; только поздними вечерами, возвращаясь в поместье, он звонил в клинику Лесли и спрашивал о состоянии здоровья мальчика, называя его просто «ребёнком с Аллеи Преступлений». Брюс решил пока не выдавать врачам его имя — хотел сначала поговорить с самим Джейсоном и узнать у него подробности. Доктор Томпкинс отвечала, что для полноценной беседы нужно подождать ещё какое-то время, иначе юный пациент своим кашлем разорвёт все наложенные швы и этим сведёт на нет старания хирургов.       В больницу Брюс попал только через неделю. Он приехал без подарков: покупать мальчику цветы показалось ему странным и неуместным, а тащить шоколад было опасно, вдруг Джейсон — аллергик? Лесли в тот день не дежурила, поэтому Брюс добирался до палаты в одиночестве. Перед тем, как войти, он деликатно постучал в дверь. Из-за неё выглянула удивлённая медсестра, которая пробормотала «здравствуйте, мистер Уэйн, меня предупредили о Вашем визите» и поспешно скрылась в коридоре, оставив Брюса и Джейсона вдвоём. Тот лежал на животе, костлявыми бледными руками обнимая подушку. На его запястьях было столько разноцветных браслетов, словно Джейсон посетил за одну ночь все ночные клубы Готэма по очереди. Брюс взял жёсткий больничный стул и уселся прямо напротив Джейсона так, чтобы тот при желании мог рассмотреть его лицо. — Привет, — осторожно заговорил он, — как у тебя дела?       Джейсон, увидев, кто именно к нему явился, побелел и на одном судорожном дыхании выпалил: — Извинитепожалуйстазапокрышки! — Ничего страшного, всё в порядке, я вернул их на место. Как ты себя чувствуешь? — Вы же Брюс Уэйн! — продолжал сокрушаться тот. — Сам Брюс Уэйн! — Что ж ты, не узнал меня в прошлый раз? — хмыкнул он. — Вы, ну, вроде... Санта-Клауса? — Джейсон наморщил лоб. — Живёте где-то в телевизоре и газетах. Зачем Вы приезжали на Аллею Преступлений?! Вам не страшно?! Вы же богатый, а там такие упыри… — Нет, не страшно, — Брюс не сдержал ухмылку. — Приезжал по работе. Заодно и тебе помог. — Если бы только я знал, чья машина… — Джейсон закашлялся и стиснул подушку крепче. — Всё равно украл бы колёса. Умирать-то не хочется, правда? Хоть Брюс Уэйн, хоть Супермен, хоть Марсианский Охотник… Тебе кашлять не больно? — Не-а, — улыбнулся тот, — мне блокировку делают, уколы прямо в спину. Я подсмотрел бы, но меня специально держат, чтоб я не дёргался. Нельзя крутиться. — Блокаду, ты хотел сказать? — Наверное, да, её, не помню, — он закашлялся снова, но Брюс подметил, что в этот раз Джейсон выглядел гораздо лучше, чем на момент их встречи. В его лице больше не было синевато-серой, мертвенной бледности, взгляд из отрешённого превратился во вполне осмысленный. — Правильно делают, что держат. Иначе вставят иглу не туда — и всё, останешься навсегда без руки. — Правда, что ли? — испугался Джейсон. — Почему так? — Суть лекарственной блокады в том, что импульсы от конкретных нервов не поступают к головному мозгу. То есть, тебе по-прежнему больно, просто ты это не осознаёшь. Нервная система — очень тонкая материя, с ней нужно быть осторожным. — Ага, — пробормотал тот, — понял. — Так, раз ты в хорошем настроении, давай-ка перейдём к серьёзным вопросам, — Брюс расстегнул пальто и залез во внутренний карман, чтобы достать документы. — Это твои фотографии? — он протянул Джейсону распечатанную ориентировку.       Тот, не отрываясь, рассматривал лист целую минуту, наверное. Из смущённого, но разбитного и харизматичного по своей сути парнишки он на миг опять стал отчаявшимся бродягой с Аллеи Преступлений. Брюс подумал, что будь он кем-нибудь другим, Джейсон не доверился бы ему и принялся бы врать, но фамилия «Уэйн» в этой ситуации сыграла ему на руку. — Мои, — тихо ответил он. — Где Вы их взяли? — В полиции, — Брюс не посчитал нужным вдаваться в детали. — Тебя довольно легко найти по приметам. Например, по цвету волос. — Вот блядь! Я б их перекрасил, да только где?! — Джейсон, будь добр, следи за языком. Ты больше не на Аллее Преступлений, изволь выражаться прилично. — Простите, — тот склонил голову. — А у Вас же много денег, да? И знакомых всяких? — К чему такие вопросы? — Вы можете заплатить, чтобы меня назад Уиллису не сдали? Пожалуйста! Я хочу в детский дом, или даже на улицу обратно, но только не к нему! — Плохие новости, Джейсон, — Брюс внимательно взглянул ему в глаза. — Твоего отчима месяц назад арестовали за финансовые махинации. Сейчас он находится под стражей. — Да ладно! — Джейсон подскочил на кровати и сразу закашлялся до слёз. — О, да! Наконец-то его прижали! Думал, — он замолчал, чтобы отдышаться, — что не… доживу. Так ему и… надо. Мразь ебучая! — Выражения. — Только бы его не… — выпустили, — Джейсон стремительно слабел и бледнел, так что Брюсу пришлось нажать на кнопку вызова медсестры, — …откупится… как с тётей Кэт… сука…       Прибежавшие медики тут же выставили Брюса из палаты. Он помрачнел — изначально он намеревался расспросить Джейсона о родителях, но разговор зашёл куда-то не в то русло, а потом у слабого, потерявшего недавно добрых полведра крови ребёнка от волнения подскочило давление. В ночь после этой встречи Брюс был злее обычного и даже выкрутил в драке какому-то из мелких наркокурьеров руку из плеча. Обычно он не наносил травмы первым, но теперь в его голове сам по себе возникал ворох полицейских снимков — лица пропавших в Готэм-Сити детей: белых, афроамериканских, азиатских, коренных... — «Скольким таким Джейсонам Тоддам не повезло встретить фею с пачкой денег и выжить? — думал Брюс, пока Альфред готовил ему чай. — Как много мальчиков и девочек убежало из дома, чтобы их не избивали родители-наркоманы? И что я делаю неправильно?»

***

      На следующую встречу Брюс привёз с собой в больницу вишнёвый пирог, который испёк Альфред. Джейсон накануне пожаловался Лесли, что его кормят «птичьей едой», и доктор Томпкинс, тут же, смеясь, доложила об этом Брюсу. — Брюс, не думай, что нам жалко продуктов, — голос Лесли слегка искажался в телефонном динамике. — Организм у мальчика ослаблен длительной голодовкой, мы даём ему то, что он сможет переварить без проблем. Джейсон, например, обозвал мясной бульон с сухариками «кормом для голубей». Вообще, он довольно… непростой парень. У него уже достаточно сил, чтобы огрызаться. Приходится уговаривать его на процедуры, объяснять, что и зачем мы делаем. Я такого не ожидала, сначала он казался послушным и тихим. — Могу только пожелать вам терпения, — Лесли не видела Брюса, но он по инерции пожал плечами. — Я привезу Джейсону что-нибудь посытнее бульона. У него есть аллергии? — Не знаю, хочешь, сделаем пробы на самые распространённые продукты? — Делайте, — согласился Брюс. — Но мы не разрешаем пациентам питаться едой, приготовленной вне нашей кухни! — Ты что, не доверяешь Альфреду? — Ох, Брюс, — Лесли вздохнула. — Тебе придётся спрятать твой подарок, иначе у нас будут большие проблемы.       Свёрток в его руках был горячим, пах даже сквозь фольгу ванилью и выпечкой. Брюс в глубине души усмехался — надо же, голодающий месяцами и годами парень придирался к диетической еде. Это навело его на мысль, что до попадания в приёмную семью Джейсон жил совсем по-другому и мог позволить себе перебирать блюда. — «Развитый плечевой пояс и ноги, увеличенное сердце... Систематически занимался спортом в детстве? Каким? Плаванием? Баскетболом? Конечно, спортсмена вкусно и обильно кормили бы».       Джейсон в этот раз лежал не на животе, а на здоровом боку, подогнув ноги, и читал потрёпанную книгу из больничной библиотеки — нижний край переплёта технично упирался в его бедро. Брюс постучал костяшками пальцев о дверной косяк — не то для проформы, не то для привлечения внимания. — Мистер Уэйн! — оживился Джейсон. Брюсу показалось, что он слегка поправился за последние несколько дней; не выглядел, во всяком случае, ожившим скелетом. — Здравствуй, Джейсон. Как самочувствие? — Хорошо! — он отложил книгу и посмотрел на него. — Только не могу долго держать что-то руками, капельницы мешают. Приходится… вот так сворачиваться, чтобы книжки не падали на пол. — Ты любишь читать? — изумился Брюс. — Ага, — Джейсон кивнул. — Вэл всегда издевался, — он нахмурился и чуть-чуть побледнел снова, — что меня подбросили родителям, а на самом деле я профессорский сын. — Вэл? Это кто? — Фокусник, — пояснил тот. — Он родился четырнадцатого февраля, поэтому его и назвали Валентин. Он ненавидел своё полное имя. — Собственно, о твоём прошлом я и хотел поговорить, — Брюс поставил на откидной столик перед Джейсоном пирог. — Это для тебя, мой дворецкий испёк его часа полтора назад. Ещё тёплый. Не отравлен, не бойся, я могу попробовать, чтобы ты убедился. — С чем он? — Джейсон принюхался. — С вишнями. — Ух ты! — он развернул фольгу и недоверчиво потыкал пальцем в румяную корочку, а потом облизнул его. — Съедобно, вроде, — с этими словами Джейсон оторвал от пирога неровный кусок и вцепился в него зубами, как дикий хищник — в пойманную добычу. — Джейсон! Прекрати! — Брюс хотел шлёпнуть его, но в самый последний момент понял, что это разрушило бы хрупкий контакт между ними, поэтому просто грубо ухватил Джейсона за запястья. — Хотя бы жуй для начала, тебя же вытошнит! Так нельзя! — ..не выфофнит, — с набитым ртом пробормотал тот. Перемазанный вишнёвым сиропом, Джейсон выглядел так, будто на самом деле только что убил кого-то и зверски сожрал. — Я гвозди теперь могу переваривать, мистер Уэйн. Без кетчупа даже. — Твою еду никто не отнимает. Успокойся. Итак, у тебя есть знакомый фокусник. — Ну, да, он был в нашей труппе. Так-то, у нас было два фокусника, но Шон появился позже, а ещё он не задирал меня, как Вэл, потому что его дочка… — Стоп. Труппе? — он на мгновение сбился с мысли, потому что при слове «труппа» сразу же подумал о Дике. — «Цирк Слоуна», — от этого названия Брюса бросило в холод. — Моих настоящих родителей, нормальных, не Уиллиса, крокодилам скормили. Про них писали в газетах, Вы читали, наверное... Джозеф и Трина Тодд. Папа выступал на трапеции, а мама — в партере…       Всё вокруг рассыпалось, как составной пазл, который старательно собирали весь вечер всей семьёй, а потом нечаянно зацепили ногой — ну, или по головоломке пронёсся кот. Вместо больничной палаты Брюс на мгновение переместился в Бэт-пещеры. Шею его саднило из-за царапин, в середине грудины, там, куда Крок боднул его чешуйчатой головой, разливалась тупая боль, усиливающаяся при вдохах и малейших движениях. Не спасал даже тугой бандаж, который после тщательного осмотра намотал Альфред. Брюс думал соврать гостям, что попал в небольшую аварию, но как бы это объяснило следы от чудовищных когтей на его шее?.. Пока они с Диком работали над приемлемой версией произошедшего, Альфред старательно перебинтовывал раны своего господина. Ничто не предвещало новых бед, как вдруг с потайной лестницы на них буквально свалилась акробатка. Трина, так, кажется, её звали — у Брюса её имя прочно ассоциировалось со словом «Тринити» — была заметно пьяна и взвинчена до крайности.       Брюс Уэйн растерялся.       Он не мог чётко и ясно рассуждать из-за боли, но и от уколов отказался, ибо эффект был бы тот же самый — заторможенность и замедление реакций; не знал, кого отчитать за оставленный открытым вход — Альфреда или Дика. В любом случае, с Триной нужно было что-то делать, потому что та моментально сообразила, что Брюс — Бэтмен, а Дик — Робин, принялась шуметь, кричать…       Их с Диком рабочие отношения за два года стали достаточно близкими, чтобы тот понял Брюса без слов.       Альфред ввёл Трине лёгкий транквилизатор — тяжёлый был не нужен, той хватило и алкоголя, и они с Диком аккуратно отнесли её наверх. В пути Ричард обратил внимание, что Трина сломала каблук при приземлении, но Брюс отмахнулся — это, по сути, ничего не доказывало. Трина перебрала со спиртным, у неё закружилась голова, она запнулась о ковёр, упала, не сумела подняться и забылась в хмельном сне. Дик отправил Альфреда за мужем Трины, и они с Брюсом переглянулись. — Ей никто не поверит, не переживай, — тихо сказал Ричард. — Спасибо, — это слово далось Брюсу нелегко. — Ты молодец, очень быстро сориентировался. — У меня хороший учитель, — улыбнулся тот. — Я старался.       Борьба с Кроком выпивала из Брюса все физические и моральные ресурсы, и думать о Трине Тодд вместе с её открытиями ему стало некогда. Он понимал, что ему нужна была помощь — их с Робином было недостаточно, но не знал, к кому обратиться. Совершенно неожиданно к их Динамическому Дуэту присоединились Селина и Талия; совместными усилиями им удалось-таки изолировать Крока и отправить его под стражу. Брюс, стоя в образе Бэтмена около ограждения зоопарка, думал, что хотя бы эта история завершилась успешно, но тут ему навстречу вышел Дик — белый, как сугроб свежего рождественского снега. — Робин? — Бэтмен насторожился. — …там… в загоне… — пролепетал тот. — Робин, в чём дело? — Бэтмен подбежал к нему и ухватил его за плечи. — …помнишь акробатку, которая к нам в пещеры упала? — почти чётко спросил тот. — Трину Тодд? — Помню, но причём здесь… — Она… и её муж… — Робин задыхался от тревоги, его трясло, — они здесь, их… крокодилы…       Брюса словно ударило молнией. Он бросил паникующего Дика одного — за что потом нещадно ругал себя — и бегом кинулся к крокодильему загону. То, что он там увидел, было слишком даже для такого стоика, как Бэтмен. После той ночи ему очень долго снились разрозненные части тел акробатов, мужчины и женщины, их кровь и хищники, дерущиеся за то, что оставалось от жертв. Кое-как Брюс привёл полностью деморализованного Дика в чувство, и они поехали в Уэйн-Мэнор, где Альфред до утра отпаивал «мастера Ричарда» успокоительным в каплях.       Брюс не знал, были ли у акробатов Тоддов дети — вообще предпочёл стереть из памяти ту историю, потому что его душил невыносимый груз вины. Он догадывался, что Трина, возможно, затаила обиду за транквилизатор и принялась выслеживать Бэтмена, из-за чего и попала нечаянно прямо в лапы Крока. Джозеф... Тот, наверное, боялся отпускать жену одну на улицы ночного Готэма и сопровождал её в их совместных приключениях. Порой Брюсу чудилось, что Дик хотел что-то ему высказать, но свалил это на ощущение дежа вю — тот увидел пару жестоко убитых цирковых артистов и от воспоминаний впал в ужас.       Бэт-пещеры снова сменились стенами светлой, хорошо освещённой больничной палаты. Брюс коротко извинился перед растерянным Джейсоном и широкими, резкими шагами вышел в коридор; распахнув окно, он высунулся в него почти по пояс, чтобы унять бешеное сердцебиение. В своё оправдание он мог только сказать, что Тодд — далеко не редкая фамилия. Когда Брюс читал полицейскую ориентировку, ему и в голову бы не пришло, что Джейсон и есть сын тех самых акробатов, которых пять лет назад скормили крокодилам. — «Как мне теперь смотреть ему в глаза? — в его висках глухо стучал пульс. — Почему я тогда не изучил биографии Трины и Джозефа? Не выслушал Дика? Дик-то, скорее всего, был в курсе про Джейсона, вот за что он так переживал, а не за коллег по ремеслу!»       Брюс онемевшей рукой достал из кармана телефон и набрал номер доктора Томпкинс. — Здравствуй, Лесли. Скажи Джейсону, пожалуйста, — его голос прозвучал хрипло, — что меня срочно вызвали в город по рабочим вопросам, пусть не ждёт. — Брюс, у тебя всё в порядке? — насторожилась она. — Мне твой настрой не нравится. — Да, просто тут вскрылись кое-какие подробности... Это не касается, — он впился коротко обрезанными ногтями в ладонь, — Джейсона, но я не хочу его волновать своим мрачным видом. Пусть поправляется. — Дело твоё, — миролюбиво согласилась Лесли.       В следующие недели Брюс буквально избегал Джейсона; он через доктора Томпкинс тайно передавал ему гостинцы от Альфреда, каждый день звонил в клинику, чтобы узнать новости о его здоровье, но не мог заставить себя взглянуть рыжему мальчику по фамилии Тодд в лицо. За это время Брюс выяснил, что Трина Тодд, в девичестве — Хортон, когда-то состояла в сборной штата по спортивной акробатике и могла похвастаться многочисленными медалями и сертификатами; потом она внезапно попыталась заявить о сексуальных домогательствах со стороны тренера, но проиграла суд и завершила карьеру. После этого Трина присоединилась к цирковой труппе «Цирк Слоуна», где и встретила своего будущего супруга, Джозефа Тодда. К счастью, ребёнок у них был всего один. Брюс, едва веря своим глазам, просматривал записи выступлений, на которых маленький, крепкий и упитанный тогда Джейсон выполнял сложнейшие для его возраста поддержки в паре с худенькой, гибкой девочкой. Его отец, Джозеф, тоже впечатлял. Брюс никогда раньше не встречал воздушных гимнастов такого гренадёрского роста, при этом Джо Тодд был чрезвычайно пластичным и ловко извивался в воздухе, как змееподобный дракон с узорчатым хвостом. — «Вот вам и занятия спортом. Лесли — врач, ей виднее. Я бы вообще ничего такого не заподозрил».       Брюс понимал, что больше затягивать нельзя. Джейсон, как ему говорила Лесли, волновался, переживал, что чем-то обидел его — иначе почему дружелюбный поначалу мистер Уэйн вдруг так резко охладел к нему и совсем перестал приезжать в больницу? Брюс долго сидел в машине, не решаясь выйти. Снег уже растаял, и с неба, как практически круглый год в Готэме, сыпался мелкий дождик. Он коротко выдохнул и толкнул дверцу от себя.       За то время, пока Брюс бегал от визитов, Джейсон успел измениться настолько, что он едва узнал в нём мальчишку, который минувшей зимой захлёбывался кровью у него на руках. Тот сильно прибавил в весе, подрос как будто, даже глаза его стали ярче, загорелись, как магические огни в колбах; вместо приглушённо-серых казались теперь бирюзовыми. На нём уже не было ни кислородной маски, ни трубки, вместо бесчисленных катетеров от капельниц остался только порт под ключицей — Брюс видел его край, высовывающийся из-за воротника больничной рубахи Джейсона. — Мистер Уэйн, — Джейсон уселся в кровати и виновато посмотрел на него. — Скажите, что я сделал? Вы же простили меня за Вашу машину! Что потом случилось? Неужели Вы обиделись, что я Ваш пирог тогда… — Джейсон, — Брюс, как во время самого первого посещения, подтащил стул поближе и обвалился на него с несвойственной ему скованностью в движениях. — Дело не в тебе. Я совершил ошибку. Огромную ошибку, которая чуть не стоила тебе жизни. — Вы о чём? Вы меня спасли, вообще-то! — он поднялся на ноги, подпрыгнул и уверенно покрутился вокруг своей оси. — Со мной всё хорошо! Меня на этой неделе выпишут и отдадут в приют. Может, там меня подберёт кто-нибудь адекватный. А если нет, то я взрослый уже, сам как-нибудь разберусь. Главное, что я не умер! Благодаря Вам! Я бы сдох или от пневмонии, или от голода, или в драке ушатали бы... Да я за такое во всём Вашем поместье каждый день убираться готов!       В голове у Брюса зародилась спонтанная идея. Обычно он был планировщиком, выверял всё заранее, но поведение Джейсона совершенно сбило его с толку, и он, поражаясь самому себе, предложил: — Джейсон, а ты хотел бы съездить ко мне в гости? — Вы шутите?! — тот опять подскочил. — Конечно! Да, хотел бы! — Когда именно тебя выписывают? — Дня через три-четыре, — прикинул Джейсон. — Сначала вытащат из меня вот это, — он показал пальцем на порт, — потом возьмут кровь, лёгкие посмотрят. Если всё хорошо, то отвезут в приют. Если нет, то ещё побуду тут, но я так задолбался уже… — Я за тобой заеду, — пообещал, перебивая, Брюс, — попрошу Альфреда приготовить что-нибудь, и мы побеседуем у меня дома. Идёт? — Да! — повторил он. — Охренеть, где я, и где Уэйн-Мэнор! Кстати, мама с папой у Вас были, да и вся труппа... А я тогда дома лежал, больной. Обидно! Или теперь не обидно? Вы точно не передумаете опять?! — Точно, — лишний раз слышать о «Цирке Слоуна» было невыносимо.       Брюс забрал Джейсона из клиники ближе к выходным. Вся одежда с зимы стала тому катастрофически мала, и Брюсу пришлось предварительно приобрести полный комплект вещей, включая нижнее бельё, носки и обувь. С последним он не угадал — Джейсон, хихикая, приложил кроссовок к своей ступне и констатировал, что влезет в него только с помощью магии. Брюс вздохнул. Спасённый ребёнок рос гораздо быстрее, чем можно было спрогнозировать. Кое-как Джейсон впихнулся в обувь; благо, хотя бы джинсы и рубашка оказались ему впору. По правилам, пациентов следовало транспортировать до самых ворот в кресле на колёсах. Джейсон сердился, нервничал и сопротивлялся изо всех сил. — Знаете, что это?! — бушевал он. — Это называется нога! У меня их целых две! Я могу идти сам, понятно вам?! Меня не нужно везти, как ребёнка или калеку! — Джейсон, — Брюс положил ладонь на его плечо, невольно подмечая, что тот прилично вытянулся с зимы. — Это просто формальность. Никто не сомневается в том, что ты снова способен ходить и бегать. Но если ты перед порогом наступишь на шнурок и разобьёшь себе лоб, отвечать за тебя будет больница. Поэтому не трать время, пожалуйста, и садись в кресло. Иначе, пока мы спорим, наш обед остынет, и Альфред расстроится.       Джейсон возмущённо плюхнулся на сиденье и скрестил на груди руки. В дневном весеннем свете Брюс рассматривал его довольно выразительное, выписанное резкими штрихами природы лицо: прямой нос, суровый изгиб бровей, чёткие скулы, упрямая линия рта. Джейсон стремительно взрослел; в его голосе то и дело проскальзывала хрипотца — ещё чуть-чуть, и он начнёт активно переламываться из мальчишеского в мужской. Лесли торжественно вручила Брюсу папку с медицинскими документами и попрощалась со своим непростым пациентом. Брюс с Джейсоном уселись в автомобиль. — Охренеть! — снова завопил Джейсон, выпрыгивая из машины Брюса. — Чтоб меня разорвало! Уэйн-Мэнор! Это же Уэйн-Мэнор! — Давай обойдёмся без «разорвало», — он заглушил мотор. — Твоё лечение и так вылилось во внушительную сумму. — А у Вас собаки есть? А кошки? А птицы? А лошади? А… — Джейсон, — перебил его Брюс. — Пожалуйста, потише, я за тобой не успеваю. Нет, животных я не держу, потому что постоянно занят работой. Мне некогда о них заботиться. — Да здесь же навсегда потеряться можно! — Джейсон нетерпеливо крутился около ворот, пока Брюс загонял машину на территорию поместья. — Мистер Уэйн! А там у Вас что? А вон там? Покажете? Пожалуйста!       До этого дня Брюс Уэйн искренне считал Дика Грейсона довольно непоседливым и любопытным, беспокойным ребёнком, но оказалось, что Джейсон Тодд — это какой-то новый для него уровень. Брюс про себя решил мерить его поведение не по Дику, а по племяннику Барри Аллена, Уолли Уэсту; тот тоже был рыжим, хаотичным и задавал сотни вопросов в минуту. Пока Джейсон галопом носился по двору, что-то радостно выкрикивая, Брюс мысленно выстраивал план разговора. — Мистер Уэйн! Смотрите! — Да? — Я вот так к Вам из окна выпрыгивал! — прежде, чем Брюс успел остановить его, Джейсон разбежался и, оттолкнувшись от земли руками, технично кувыркнулся в воздухе; приземлился он не слишком аккуратно, но в этом была виновата скользкая, промокшая от весеннего дождика трава, а не сам Джейсон. — Впечатляет, — он кивнул, — но тебе ещё очень рано выполнять такие трюки. — Меня выписали из больницы! — тот подскочил к Брюсу, раскрасневшийся, уставший, но его мордашка буквально светилась от счастья. — Значит, я уже здоровый! И, знаете, в отделении для реабилитации есть тренажёры, я на них… — В таком виде за стол я тебя не пущу, — покачал головой Брюс. — Ты весь мокрый, кроссовки и джинсы в грязи. Руки — тоже.       Джейсон испуганно моргнул, разом растеряв весь свой задор. — Вы… меня… — он виновато отступил назад, — выгоните, да? — Придётся одолжить что-нибудь из домашних вещей у моего воспитанника, Ричарда, — Брюс вздохнул. — Это тот, который Грейсон? Сын «Летающих Грейсонов»? — Верно. — Ого! То есть, не выгоняете меня?.. — Нет, не выгоняю, но перед обедом тебе нужно заглянуть в душевую. Возражения не принимаются. Альфред тебя проводит, — он постучал в двери. — Вы готовите такие классные пироги! — Джейсон своей звуковой волной едва не сбил Альфреда с ног, когда тот отпёр замок и вышел им навстречу. — Особенно с грушами! Я бы их вместе с тарелками ел! — Рад, что Вы хорошо себя чувствуете, мастер Джейсон, — тот практически незаметно улыбнулся одним уголком рта. — И выглядите чудесно. — Альфред, покажи ему, где душ для гостей, — распорядился Брюс, — и выдай, пожалуйста, что-нибудь из одежды Дика на смену. У нас произошло спонтанное занятие физкультурой на свежем воздухе. — Это весьма полезно для здоровья, мастер Брюс, — хмыкнул Альфред и поманил Джейсона за собой. — Будьте добры, мастер Джейсон, оставьте Вашу обувь вот здесь. Пройдёмте.       «Мастер Джейсон», деловито шлёпая ступнями по полу, побрёл за Альфредом. Брюс отсутствующим взглядом посмотрел им обоим вслед. Он не понимал, что именно чувствовал в тот момент, поэтому просто разулся, повесил куртку в шкаф и отправился в столовую.       Обед из нескольких блюд уже ждал их. Брюсу было непривычно видеть Джейсона, одетого в футболку и домашние штаны Дика. После душа тот отфыркивался и тряс головой, как кот; от него вместо въевшихся намертво под кожу больничных химических ароматов теперь пахло шампунем, дезодорантом и кондиционером для белья, который использовал Альфред. Остановившись напротив стола, он сжал ладони в кулаки и застыл. — Джейсон? — Брюс приподнял одну бровь. — Это неправда, не по-настоящему всё, — тот зажмурился. — Я либо подох тогда, зимой, либо мне это просто снится. Я проснусь в шалаше, или в квартире Уиллиса, или… — Джейсон, — Брюс аккуратно взял его за руку. — Чувствуешь? Я тёплый, и ты тёплый. Возьми, — он всунул ему в ладонь вилку и сжал его пальцы вокруг неё. — Она холодная и скользкая. Всё вокруг реальное.       Джейсон помедлил пару секунд, а потом глубоко, до крови царапнул кожу на предплечье зубцом от вилки. Брюс охнул и перехватил его руку, но было уже поздно. — Ладно, я не сплю и не помер, — пробормотал Джейсон, вытирая выступившую бордовую капельку подолом футболки. — Ой, блядь, она ж чужая! Мистер Уэйн! — в его голосе проскочил ужас. — Извините! Бить будете? Только не по рёбрам, ладно? — Ничего, — Брюсу стоило больших усилий не закатить глаза, — отстирается. Садись. Бить тебя никто не собирается, но если продолжишь так ругаться, то я лично вымою твой язык с мылом. Я не шучу.       За время, проведённое в больнице, Джейсон более-менее обучился пользоваться столовыми приборами — не рвал стейки зубами и не вытаскивал салат из миски пригоршнями, чтоб потом судорожно затолкать его в рот. После того, как основные блюда были съедены, Альфред внёс фруктовый пирог, присыпанный сахарной пудрой. Джейсон восторженно уставился на него; вообще, от сытного обеда взгляд у него стал осоловелым, расфокусированным. Брюс с тоской понимал, что роковой разговор опять откладывался: в таком состоянии Джейсон явно был не готов воспринимать шокирующую информацию. — Я всё хотел у тебя спросить, — пока тот устало, но упорно дожёвывал свой кусок десерта, Брюс следил, чтобы Джейсон не задремал за столом и не шлёпнулся лицом в тарелку. — Почему ты называешь маленькие порции птичьими? — …у наф ф руффе… — сонно пробубнил тот с набитым ртом. — Прожуй сначала, не торопись. — В нашей труппе, говорю, — Джейсон проглотил остатки пирога, зевнул и растёр лицо руками, — был дрессировщик с попугаями. Потом — даже два. И вот, есть еда для людей, а есть — для птиц. Для птиц — орешки там, яблоки, семечки, сухари… Или, если блюдечко маленькое, оно тоже… — он ещё раз зевнул, тяжело моргнул и бессильно склонил голову вниз.       Брюс едва успел подставить ладони под его подбородок. Джейсон заснул, даже не закончив фразу — просто обмяк на стуле и ровно, спокойно, доверчиво засопел. Усмехнувшись, Брюс поднялся и осторожно взял его на руки. По его ощущениям, Джейсон с зимы стал тяжелее раза в полтора. — Интересно, до какого размера ты дорастёшь в ближайшей перспективе? — он хмыкнул вслух. — М-м, — Джейсон в ответ попытался проснуться, но не смог. Вместо этого он щекотно уткнулся носом Брюсу в шею, невольно заставив того вспомнить первые недели жизни с Ричардом. Дику поначалу снились красочные кошмары, он кричал по ночам, и Брюс иногда выделял время, чтобы посидеть с ним, почитать ему книги или посмотреть с ним фильмы. Тот так же, как и Джейсон, засыпал прямо посреди разговора, примостив голову на плечо Брюса, и ему приходилось относить Ричарда в кровать. — Мастер Джейсон в порядке? — Альфред, который пришёл убирать посуду со стола, встревожился. — Мастер Джейсон, — передразнил его Брюс, — набегал несколько кругов по всему поместью, демонстрировал мне опорные прыжки с кувырками в воздухе, оккупировал душ на полчаса, а потом съел обед из четырёх блюд. Он более чем в порядке, Альфред. Просто устал. Занятия в реабилитационном крыле больницы и вольные упражнения на открытом пространстве — это разные вещи. Тем более, годы голодной жизни не так легко компенсировать. — Приготовить гостевую спальню, мастер Брюс? — Да, я оставлю Джейсону записку, чтобы он не растерялся, когда проснётся. Попрошу его позвать тебя. — Как скажете, мастер Брюс.       Он до самого вечера подбирал слова — тринадцатилетнему подростку, который из-за долгого голодания, моральных потрясений и постоянных побоев задержался в физическом и, возможно, в ментальном развитии, излагать информацию следовало очень аккуратно. Тем более, судя по личным делам Джейсона из школы и местного полицейского участка, у него были большие проблемы с агрессией. Джейсон посещал психолога, но насколько результативными оказались сеансы, Брюс пока знать не мог. — Мастер Брюс, — послышался из динамика голос Альфреда, — мастер Джейсон проснулся. Он чрезвычайно напуган и срочно желает Вас видеть. — Понял, — отозвался он. — Вы меня усыпили! — завопил Джейсон, едва Брюсу стоило показаться на пороге. — Подлили мне снотворное и вырезали мою почку, пока я лежал в отключке! — Джейсон, откуда у тебя такие фантазии? — нахмурился Брюс. — Уиллис всегда грозился, что если я буду слишком много есть, то он продаст мою почку! А Вы перед обедом сказали, что моё лечение было дорогое! И я потом всё с Вашего стола сожрал! Вот Вы и украли её теперь, чтоб окупиться! — Ну-ка, подойди ко мне, — Брюс вздохнул. Альфред, неподвижный, как гипсовая статуя в человеческий рост, наблюдал за своим господином. — Ближе, сюда, к зеркалу. Подними футболку, боком повернись. Теперь другим. Что ты видишь? — …ничего такого, — пробубнил Джейсон, сдувая со лба чёлку. — Вот твои старые шрамы. Вот — тот, что с зимы остался, когда ты рёбра сломал. Никаких вырезанных почек. — Извините, — в который раз повторил тот, ссутулив плечи. — Ты заснул, потому что тебя разморило от свежего воздуха и вкусной еды. Никто в этом доме не намерен причинять тебе вред, Джейсон. Альфред, подай нам, пожалуйста, ужин. — Мне… тоже можно есть? — робко спросил Джейсон. — Нужно, — отчеканил Брюс. — Идём в столовую. Только постарайся не материться.       Альфред кивнул и бесшумно вышел из комнаты. Брюс заставил Джейсона умыться после долгого сна, они снова поспорили... По сравнению с мягким, услужливым Диком Джейсон был гораздо наглее, напористее; он постоянно забывал, где находился и с кем разговаривал. Брюс мог бы применить к нему грубую силу или строгие запреты, но он понимал, что в таком случае Джейсон вообще закрылся бы наглухо и больше никогда не доверился ему. Поэтому Брюс терпел: закатывал глаза, сжимал челюсти до скрипа зубов, крутил в пальцах мелкие предметы. От потока обсценной лексики у него почти буквально чесались руки — так невыносимо Брюсу хотелось налить в рот Джейсону приличную порцию шампуня и тщательно, до мелких пузырьков пены, отполоскать ему язык. — Давайте помогу Вам посуду помыть! — когда они расправились с ужином, Джейсон вылез из-за стола и подскочил к Альфреду. — Мастер Джейсон, — галантно улыбнулся тот, — в этом нет необходимости. Процедуру выполняет кухонная техника. — Техника? — он моргнул. — Посудомоечная машина. Смотрите, — Альфред отворил дверцу, выдвинул решётки и начал расставлять тарелки по ячейкам. — Долбануться, — восхитился Джейсон. — А как она работает? — Внутри расположены механизмы, которые подают горячую воду под большим напором, — дружелюбно пояснил Альфред, — она смешивается с чистящим средством и ополаскивает посуду со всех сторон. — Типа автомойки, что ли? Только маленькая? — Принцип схож, — тот кивнул.       Джейсон, еле-еле дождавшись, пока Альфред запустит посудомоечный шкаф, опустился на четвереньки прямо напротив его матовой дверцы и попытался заглянуть сквозь неё, словно за ней был аквариум с диковинной живностью и разноцветными водорослями. Брюс хмыкнул. Альфред чинно поправил скатерти, задёрнул шторы на окнах и отправился куда-то по своим делам. — Покрытие непрозрачное, снаружи ты ничего интересного не увидишь, — Брюс потрепал Джейсона по плечу. — Пойдём со мной, нам нужно серьёзно поговорить. — Про детский дом? — уточнил Джейсон. — Не совсем. — А про что? Мистер Уэйн, про что? А что это на картине? Это русалка? А чего она толстая такая? Откуда у неё виноград под водой? Картина дорогая? Ух ты, занавески, как в цирке, красные! Вам их подарили? Кто?       Под непрекращающийся поток вопросов Брюс отвёл его в одну из множества гостиных, что располагались на первом этаже особняка. Дождавшись, пока Джейсон удобно устроится на диване, Брюс сел рядом и твёрдо произнёс: — Сейчас я расскажу тебе одну очень важную вещь. Сосредоточься, пожалуйста. — Ну-ка? — тот подался вперёд, всем своим видом демонстрируя неподдельный интерес. — Мне известно, кто именно стоит за убийством твоих родителей. — Откуда?! — вытаращил глаза Джейсон. — Хотя, Вы же Брюс Уэйн. Конечно, Вы всё знаете. И кто же? — Этот человек — точнее, получеловек, у него редкая мутация, в данный момент находится в Аркхэме, в охраняемой психиатрической лечебнице для особо опасных преступников. Он несёт своё заслуженное наказание. Пока конкретное имя называть не буду, просто хотел сообщить тебе, что суд над ним состоялся. Его вина доказана. — Я в курсе, что такое Аркхэм, — сквозь зубы процедил тот. — За что он убил маму с папой? — Люди из его банды явились в ваш цирк, чтобы просить взятку, — как можно спокойнее ответил Брюс. — Твоих родителей, как и других членов вашей труппы, возмутил такой расклад. Они собрались, посоветовались между собой и решили выследить главаря группировки самостоятельно. К огромному сожалению, их поиски окончились трагически. — Почему этого урода отправили в психушку вместо электрического стула?! — Джейсон начал закипать: ёрзал на месте, нервно болтал ногами. — Экспертиза признала его невменяемым. Этот вывод означает, что человек не в состоянии отвечать за свои действия. К таким людям не применяют смертную казнь, — Брюс проговаривал слова нарочито медленно, ритмично. — Также их запрещено держать рядом с другими заключёнными. Их ссылают в специальные медицинские учреждения, такие, как Аркхэм. — Нечаянно скормил моих родителей крокодилам?! — Джейсон вскочил, сжав руки в кулаки, его лицо побагровело от гнева. — Совершенно случайно просил взятку в цирке? Мистер Уэйн, какого ху… — он прикусил губу, — чёрта? Невменяемый — это когда ты под наркотой вместо брата дракона увидел, бензином его облил и сжёг! Когда ты сам с собой говоришь на придуманном языке и на ужин ешь банановую кожуру! Ту экспертизу купили! Всё он прекрасно соображал! Тварь! — Он больше никому не навредит, находясь в заключении, — Брюс поднялся и предупреждающе посмотрел на Джейсона сверху вниз, но это не помогло. — Он получил по заслугам. — Вдруг он убежит?! Что тогда будет?! — Его поймают и отправят обратно в Аркхэм. — Класс! А по пути он ещё десяток человек прикончит, но ему ничего не сделают, типа, он чокнутый! Это всё полная херня! Бред! Таких отморозков надо сразу убивать, они не исправятся! — Джейсон, если убить убийцу, то количество убийц в мире останется прежним, — Брюс вздохнул. — А количество их жертв — разным! — закричал тот. По его пылающим от злости щекам потекли слёзы. — Никто не может и не должен стоять выше закона. В противном случае вся планета скатится в анархию и хаос. Закон — это инструмент, который регулирует наше поведение. Единый для всех свод правил. — В этих ваших законах полно дыр! — Джейсон схватил диванную подушку и яростно метнул её в стену. От вибрации с крепления сорвалась картина и упала на пол; рама из дорогого дерева тут же издала жалобный треск. — Каждый выворачивает всё так, как ему выгодно! Уиллис сколько лет всем в уши ссал?! Я не удивлюсь, если его освободят! — Выражения. — Да насрать! — Джейсон обвалился на пол, расставив ноги, обнял колени руками и стал раскачиваться, всхлипывая, как маленький брошенный ребёнок. — Если я смогу… Я выясню, кто это был, достану его из Аркхэма и сам убью, ясно Вам?! И не пожалею! Это ему за маму, за папу, за тётю Кэт, за все мои синяки от Уиллиса! И за Шейлу! — Кто такая Шейла? — Брюс попробовал переключить внимание Джейсона. — Бывшая подружка Уиллиса, она с деньгами, — тот утёр нос тыльной стороной ладони и продолжил качаться. — Он и ей пиздел, что тётя Кэт из-за депрессии таблетками отравилась, а я из дома убегаю просто так. Не заговаривайте меня тут! — снова закричал Джейсон. — Я сделаю что-то ужасное, чтоб меня тоже посадили в Аркхэм, и убью того ублюдка внутри больницы! Отравлю или зарежу! Даже если сам умру, жить ему не дам! — «Его нельзя выпускать в общество, — констатировал Брюс, — он сразу наплодит кучу проблем себе и окружающим. Ребёнок совершенно неуправляемый, к нему нужно найти подход, подобрать рычаги, а кто будет заниматься этим в детском доме?» — Джейсон, как ты относишься к Бэтмену? — вслух спросил он, усаживаясь обратно. — Бэтмен классный, но он один, — пожал плечами тот, — а этих ушлёпков до хрена и больше. Где ж ему за всеми угнаться? У него крутой костюм, но плащ неудобный. Цепляется за всё, наверное, и пыль собирает. Я б снял. Или укоротил, — он шмыгнул носом, — хотя бы. — А к Робину? — Брюс предпочёл пропустить мимо ушей обидную ремарку про пыль. — Я б хотел быть им, — Джейсон, успокаиваясь, промокнул своё зарёванное лицо подолом футболки Дика. — Помогать Бэтмену чистить город от грязи. Делать жизнь лучше, чтоб никто не подыхал от голода на Аллее Преступлений, как я. Чтоб можно было ночью выйти погулять, и тебя по дороге не ограбили, не выебли. И чтоб цирковые не боялись выступать в Готэме. И… — Язык. Пожалуйста, Джейсон. Ради всего святого. Язык.       Он больше не извинялся, просто опустил голову и тяжело вздохнул. Его густые рыжие волосы отблёскивали золотом в искусственном свете люстры. Брюс, задумавшись, присмотрелся к Джейсону тщательнее. Зимой разглядеть его телосложение было трудно, но теперь Брюс методично подмечал детали его внешности: широкие плечи, длинные, мощные ноги, крепкая шея; Джейсон при благоприятных условиях с лёгкостью наработал бы мышечный корсет, он ведь, даже будучи исхудавшим от голода, дрался до крови с противниками гораздо сильнее себя. На пластичного, изящного и грациозного Дика Джейсон не походил нисколько. У них даже харизма была разная. Ричард — вежливый, улыбчивый, уступчивый, внимательный, горящий желанием всем помочь и всех спасти; обаятельный самец, завлекающий лаской и душевными разговорами. Джейсон — резкий, непредсказуемый, непосредственный, с несгибаемой волей к жизни; хмурый на вид, но по сути своей не злой, тот самый покрытый шрамами и уважаемый в стае зверь. К таким, как он, всегда невольно прибиваются те, кто слабее.       Дик — ловкость и шарм.       Джейсон — грубая сила. — На что ты готов, чтобы получить возможность бороться с преступностью лично? — Брюс дождался, пока Джейсон окончательно придёт в себя, и наклонился к нему. — Да на всё, — ответил тот, — мне терять вообще нечего. — Вы меня в полицейскую школу хотите отдать? Меня возьмут? — Бросил бы курить? — Брюс проигнорировал его вопросы. — Я и так с зимы не курю, — поморщился Джейсон. — То дышать больно было, то в больнице негде сигареты найти… — Перестал бы материться? — Вот тут вряд ли, — честно ответил он. — Тренировался бы? Не ленился? — О, да! — всю злость и враждебность с Джейсона сдуло в один момент. — Мистер Уэйн, Вы не представляете себе, как я опять хочу стать сильным! В больнице мне всё запрещали, типа, нагрузки должны быть лечебные! А где я не лечебные возьму?!       На следующее решение Брюса Уэйна повлияли две вещи.       Первая — он категорически не желал отпускать неуравновешенного, травмированного ребёнка в свободное плавание. В отсутствие крепкой руки и понимающего наставника рядом Джейсон очень быстро растерял бы моральные ориентиры, это было ясно по его поведению.       Вторая — он чувствовал свою вину за то, что не расследовал обстоятельства смерти его родителей, оставив это дело полиции. Кто знает, если бы Брюс сразу, в обход родственников, пригрел Джейсона, как когда-то — Дика, стал бы тот таким озлобленным на весь мир? — У меня для тебя есть ещё кое-что, — Брюс положил ладонь на плечо Джейсона. — Что? — он напрягся. — Не бойся. Пойдём. — Чучело крокодила? Чтоб я на него орал вместо других людей, да? Это не работает, мистер Уэйн. Я ж головой понимаю, что чучело неживое. Хули на него силы тратить? Все эти психологические приёмчики — говно собачье. Достали меня с ними. — Вы-ра-же-ни-я, — отчеканил по слогам Брюс.       Когда они с Джейсоном добрались до той гостиной, что открывала вход в Бэт-пещеры, Брюс снова засомневался на несколько секунд. Справится ли ребёнок, психика которого изувечена, с ежедневными сражениями со злом? С другой стороны, почему бы не обернуть жажду мести Джейсона во благо? Если не завербовать его сейчас, то он либо свернёт на скользкий путь преступлений и самосуда, либо его переманит кто-то ещё. Брюс сдвинул напольные часы и пронаблюдал за реакцией Джейсона. — Так, теперь точно наступило время отрезания почек, да? — тот заглянул в тёмный проём и поёжился от холода. — У Вас там подвал для пленников? На цепь посадите меня? — Нет, не посажу. Аккуратнее, пожалуйста, лестница очень крутая, — предупредил Брюс. — «Твоя мама однажды с неё свалилась», — мысленно добавил он. — Бр-р-р! — Джейсон смело спрыгнул по ступенькам, огляделся и растёр свои плечи ладонями. — Тут хорошо летом прятаться, когда от солнца сдохнуть можно. — Дать тебе покрывало? — спохватился Брюс. — «Ребёнок только пневмонию вылечил, а я его…» — Давайте, если не жалко, — тут же отозвался Джейсон. — Охренеть! Вот это да! Это монитор такой огромный?! А это что, динозавр? Зачем Вам тут динозавр? Он умеет ходить? А рычать? А хвостом вилять? — Он декоративный, — Брюс стащил со спинки кресла покрывало и набросил его на спину Джейсона. Тот благодарно кивнул и сразу же замотался в него по самую макушку, — для красоты. Это монитор, да. Сейчас я доверю тебе свою тайну, Джейсон. В обмен на то, что ты поможешь мне. — Я Вам и без всяких тайн помог бы! А что пищит и шуршит наверху? — тот поднял голову. — Мыши. — Какие мыши? — оторопел он. — Летучие. Держи, — Брюс протянул ему сложенный бэтаранг. — Это же… — по мере того, как Джейсон привыкал к темноте и изучал обстановку подробнее, его глаза округлялись, — мыши… и… Вы что, Бэтмен?! Вы?! Мистер Уэйн?! Это настоящий бэтаранг! — он помахал оружием в воздухе. — Я один такой подобрал в городе, но он был сломанный, погнутый весь, ни на что не пригодился, я его обратно выкинул. Вы шутите так? Как Вы можете быть Бэтменом?! — Однажды, когда я был маленьким, — Брюс подошёл к нему со спины, но трогать не стал, — моих родителей убили у меня на глазах. Застрелили из пистолета ради украшений и денег. В тот вечер я пообещал себе, что вырасту и сделаю Готэм безопасным. — Но не подрассчитали, что преступников прям сильно больше, чем Вас, да? — посочувствовал Джейсон. — А где Ваш Робин? Куда он делся? Его давно не видно! — Мой напарник вырос, состоялся, как герой, и основал свою собственную команду, — Брюс сдёрнул штору с капсулы, в которой хранился первый костюм Дика. — Я как раз ищу нового. Мне нужен ученик, который со временем станет моим соратником и другом. — Ох, мать, — восхищённо выдохнул Джейсон. — То бэтаранг, то наряд Робина, да чтоб меня! Я, по ходу, реально сдох и в рай попал! Но мне это нравится! Вы дадите мне его примерить?! — он прижался к холодному стеклу лбом и обеими ладонями. — Ты согласен присоединиться ко мне, чтобы восстанавливать справедливость в Готэме вместе, Джейсон? — Да! Да, да, согласен! — Будет трудно. Не жди глобальных результатов сразу же, на следующий день. Это работа, Джейсон. Кровавая, тяжёлая, неблагодарная порой работа, а не весёлые приключения. Недели, месяцы, годы тренировок. Постоянное совершенствование. Погоня за лучшей версией себя. Борьба. — Вы мне про кровь говорите? — скривился тот. — Я ничего не боюсь! Вы спасли мне жизнь, так что теперь я стану драться за Вас! — Не только драться, — Брюс ухмыльнулся одним уголком рта. — Иногда придётся заниматься и умственным трудом. — Ничё, — философски заявил Джейсон, — где наша не пропадала! — Звучит жизнеутверждающе, — согласился он.       На миг Брюс перестал изображать скорбную статую и подал Джейсону руку. Тот, не колеблясь, пожал её — крепко, уверенно, и снова перевёл зачарованный взгляд на костюм Робина. На лице Джейсона читалось нетерпение — «ну когда, когда уже я его надену?!»       В тот день Брюс Уэйн надеялся, что поступил правильно.