Безликие

Равнодушие - это паралич души, преждевременная смерть. А. П. Чехов

Стояла невыносимая жара. Асфальт нагрелся так, что по всем улицам разнёсся его химический душок. Растения пожухли, деревья опустили ветви. Людям было ещё хуже. Двое мужчин в одном из офисов города изнемогали от аномальной температуры. Ни поломанный кондиционер, ни старый вентилятор дедовых времён не спасал их. В конце концов, один из мужчин не выдержал, утёр пот со лба, и хриплым голосом сказал своему тучному товарищу: - Невмоготу совсем, принеси водички, прошу тебя! Тучный обреченно вздохнул, попытался отлепить от себя намокшую рубашку. Поняв, что это невозможно, он ещё раз вздохнул, взял большую кружку и побрёл к туалету. Вернулся он нескоро, передал воду своему товарищу и грустно сказал: - Была только горячая. Тонкий взвыл и попытался немножко отпить. Вода обжигала, но поделать ничего было нельзя... Тонкий поправил съехавший галстук и сказал своему напарнику: - Вот скажи на милость, почему мы сидим здесь вместо того, чтобы отдыхать где-нибудь на Гавайях или Майорке? - Потому что нам не достались отпускные. - Какой ты догадливый! – мужчина иронично хмыкнул, – и что нам теперь делать? - Работать, наверное. – Тучный вздохнул и повернулся к компьютеру. У него была привычка постоянно вздыхать, по поводу и без. Многим казалось, что он удручен своими проблемами. Тонкий, в отличие от своего товарища, был совершенно беззаботным и немного ленивым, поэтому постоянно перекладывал свою работу на напарника. И сейчас он пытался построить башенку из исписанных ручек и карандашей. И так бы всё и продолжалось, пока тучный не позвал его: - Эй, подойди-ка сюда, есть кое-что интересное. Тонкий неохотно оторвался от ручек и подошёл к компьютеру толстого. Тот указал на колонку из номеров и указаний к каждому: - Посмотри! 50-ому написали ввести вакцину только на шестом месяце. «Соображения экономии» и «экспериментальный образец». Как ты думаешь, что это значит? - А то и значит. Решили на денежках сэкономить, часть себе забрать. Старик Джеймс много над этими крысами танцевал, часть ему переведут. А часть нам, если всё пойдет своим путём. - А когда этот родится? - Давай считать. Если указание дали сейчас, значит, минимум через три месяца. Суррогатных мамаш держат в третьем корпусе. - А что если не получится? Куда его тогда? - Ну, могут на рудники отправить сразу же, а могут сразу прирезать. Скорее, второе. - Заказал его завод и ещё девять таких же тупых баранов. Хорошо ли это? - А чего плохого? – тонкий вернулся на своё место и откинулся в кресле – им по барабану, а людям работы меньше. И волки сыты, и овцы целы. По крайней мере, это поначалу их производить дорого. А потом, как их станет больше, заставят перетрахаться, вот и получится целый выводок бестолковых. Им же пофигу мороз, могут до посинения работать, вечно молодые, одни плюсы! Не пожалуются, не перессорятся, пока им мордой не ткнёшь, ничего делать не будут. Тучный вздохнул: - А их кто-нибудь спрашивал, хотят ли они быть тупыми? - Да какая разница! Они как домашний скот, как курицы, к примеру. Несли себе яйца спокойно, а затем их отправили в суп. Их жалкая душонка ценности не имеет. Они на то и безликие, что как китайцы – все на одно лицо. Тут тонкий заржал и, вытерев пот со лба, продолжил строить башенку. Ему было всё равно.