У меня аллергия на твои деньги, Коко

      Это было свидание в ресторане, на которое Коконой уже давно обещал сводить Инупи. Обещал пойти в шикарных костюмах, сшитых на заказ, обещал самые роскошные блюда и самое дорогое вино. Он клялся, что забронирует хоть все столы, чтобы Сейшу сам выбрал, где ему было комфортнее сесть, но тот отказался от такой идеи.       — Здесь хочешь? Может, лучше у окна? — Хаджиме удивился, поскольку они только пришли, и Инуи даже не осмотрел зал, указал на первый свободный столик.       — Без разницы, — отрезал Сейшу и сел на диванчик за столик. Хаджиме поступил так же.       Зал и правда выглядел роскошно. Преобладали темные оттенки, деревянный блестящий пол из красного дерева, одна из стен была декорирована вырезанными на стекле ветвями, подсвечиваемыми синим неоном. Приглушенный свет только добавлял плюсик к атмосфере. Коконой, как и обещал блондину, смог заказать всё, во что ткнул его палец в меню: два разных блюда, салат, суши, десерт, вино. Но улыбки на умиротворённом лице не было. Брюнет не видел довольства, не видел удовлетворения или радости.       — Что-то случилось, Инупи? Тут еда недостаточно вкусная? Тебе не нравится вино? — беспокоился Хаджиме и положил свою ладонь на ладонь Сейшу, та легонько дрогнула.       — Мне всё нравится, — спокойно ответил блондин, не отрывая взгляда от еды.       — Я уже и забыл, когда ты в последний раз улыбался. Подумал, свидание тебя порадует, — хмыкнул Коко расстроившись, что все его старания летят коту под хвост. Он ведь так старался для этого, заказал дорогущие костюмы, аксессуары, ресторан с шикарным видом на вечерний Токио. Он и так балует своего любимого блондина, души в нём не чает, и всё равно не заслужил даже улыбки?!       — Всё в порядке, — Инупи сохранял всё тот же спокойный тон, и брюнет уже думал, что в этих словах нет ничего кроме льда.       И вот опять. Опять он его отталкивает. Сколько подарков было подарено, сколько свиданий было проведено, сколько денег отдано, а слова Инупи с каждым годом покрывались новыми слоями льда. Что странно, поцелуи блондина и редкие совместные ночи оставались такими же горячими и страстными, будто в первый раз. Хаджиме совершенно запутался в своих мыслях, в момент захотелось всё высказать… но не в ресторане.       Вечер закончился, и после того, как Коко оплатил счёт, оба мужчины спустились на парковку под зданием. Хаджиме сел за руль, на соседнее же кресло сел Сейшу. Обычно первый не занимал роль водителя, ему нравилось расслаблено наблюдать за дорогой, но он знал, что его любимому Инуи нравилось, когда Коконой водил. Поэтому он эстетично украшал свои руки различными кольцами, браслетами и часами, чтобы, лёжа на руле, ими любовались. Да чёрт с этими руками! Он выбирал салон и машину для Инупи! Чтобы ЕМУ было комфортно сидеть рядом с водителем.       Машина завелась, тихое радио заиграло из динамиков и медленно убаюкивало Инуи. Он расслабился, глядя в окно. Мысли заполнили голову. Прошел ли вечер хорошо? Блондин не смог ответить на это ни положительно, ни отрицательно. Всё как обычно. Он забыл, когда в последний раз радовался совместному времяпровождению с Коко вне постели.       Деньги, подарки, любая прихоть, лишь слово скажет… Всё это не нужно было Сейшу. Хаджиме часто надолго уезжал из Японии по работе, на корпоратив, на гастроли, а потом приезжал, отдавал целый чемодан подарков и вновь уезжал. Секс был настолько редким событием, что Инупи мог на пальцах пересчитать, сколько их было в год. Но только в эти ночи он по-настоящему чувствовал любовь Хаджиме. Чистую любовь без этих грязных и ненавистных денег. Без лишнего серебра, золота и драгоценных камней на теле. Все эти мысли очень больно кололи иглами прямо в сердце. В глазах неприятно защипало, и блондин постарался отвернуться больше к дверному окну, чтобы совсем не видеть Коко.       Они наконец приехали. Вместе поднялись в просторную квартиру высотки. Инупи не заметил, как быстро они оказались уже в тёмном коридоре родной квартиры, и не успел он даже свет включить, как был прижат к зеркальному шкафу. Было совсем темно, удивлённые глаза Инупи видели только тусклые очертания Хаджиме из-за света ночного города, который проникал сквозь панорамные окна с гостиной.       — Коко…       — Что бы я ни делал, тебе ничего не нравится! Я стараюсь для тебя, из кожи вон лезу! Я вернулся в Токио на неделю раньше, чтобы побыть с тобой подольше, нашел время на поиск ресторана, швею для костюма, лично всё контролировал! — на одном дыхании сказал Хаджиме со стальной злостью в голосе. Видимо, он устал ждать, пока слои льда будут таять, он решил их сразу дробить. — Ты больше не любишь меня? Ты боишься сказать это, потому что боишься потерять мои деньги?       — Я…       — Или ты молчишь из жалости, — перебил того Коко, — думаешь, я буду убиваться по тебе? — брюнет сделал паузу, отстраняясь от Сейшу. Его голос дрогнул, стал печальнее. — Да, буду.       Каждое сказанное Коконоем слово оставляло кровоточащую рану внутри блондина. И это уже не первые слова, не первые раны. Десятки болезненных рубцов Сейшу ощущал на сердце уже не в первый раз, выслушивая подобные всплески злости любимого.       Коко молча ушел в их общую спальню. Включил светильник в гостиной, чтобы без приключений дойти до двери. Сняв всю лишнюю одежду, он сел на кровать и прямо поник. Опять он сорвался. Хаджиме разрывался внутри, он запутался в себе, не понимал, что думать. Ни деньгами, ни руганью не может вытянуть слова из Сейшу. Уже который год все вопросы остаются без ответов, и это уже невыносимо ощущать.       — Соберись, сопля, — сказал Коко сам себе. — Выдох…вдох…выдох. Он придёт, ты извинишься, и вы вместе ляжете спать.       Коконой улёгся на кровать и стал отсчитывать минуты глядя в потолок. Шумные удары сердца отражались громким гулом в ушах.       Когда брюнет ушел, Сейшу стоял еще несколько минут и смотрел в одну точку. Глаза противно жгло, но он не позволял эмоциям выйти наружу. Раньше терпел, и сейчас стерпит. Не хотелось идти в спальню, не хотелось сейчас говорить с тем, кто растаптывает его сердце и на место дыры в груди засовывает пачки грязных до отвратности денежных купюр. Он лучше подождёт, пока тот уснёт.       — Коко? — спустя минут 15 Инупи наконец вошел в комнату, но ответа не получил. Заключив, что Коко спит, сам же быстро снял этот дурацкий костюм, небрежно бросив его на пол. Может, и сидел он по фигуре и до безумия комфортно, но он не нужен ему. Инуи залез на их общую кровать и лёг рядом. Положил голову тому на грудь. Он ужасно устал за весь день и морально вымотался за этот вечер, силы покинули его, сон начал забирать в свой тёплый омут… Почувствовал руку на своей макушке, но так и не понял, сон это был или…       Сейшу любитель спать подольше, потому время приближалось к 10 часам, когда парень открыл глаза. В комнате было уже светло, и первое, что он увидел вместо Хаджиме, это огромный букет белых лилий с такими же белыми хризантемами прямо перед ним. Кажется, так выглядело извинение в понимание Коконоя.       — Ушел на работу… — бубня под нос, предположил Инупи. Он лениво поднялся и оделся в домашнюю одежду. Выйдя из комнаты, блондин удивлённо уставился на кресло в гостиной, в котором сидел его парень.       — Ты разве не…       — Удивлён? — Коко заулыбался, увидев удивлённое лицо Инуи. Хоть что-то новое кроме серой спокойной маски. — Я ведь говорил вчера, я ради тебя приехал на неделю раньше, вся эта неделя только для тебя, — сказал черноволосый, задевая вчерашнее, но будто ничего плохо не было. Он спокойно подошел к Инупи и чмокнул того в лоб.       — Тебе понравились цветы? Я еще купил твои любимые аромасвечи и как раз заказал доставку твоего любимого завтрака, так что умывайся, и я жду тебя на кухне.       Купил…купил…купил… опять он всё покупает. Как же он не хочет понять, что не нужно Сейшу это КУПИЛ? Приятное тёплое прикосновение на лбу исчезло сразу после этого КУПИЛ. Инуи просто молча ушел в ванную комнату, заставляя улыбку Коконоя угаснуть.       Доставка еды пришла, и Сейшу также не заставил ждать. Хаджиме загляделся на парня: чуть влажные волосы, сияющая кожа, идеально выбритые ноги… неужели он к чему-то готовился? Завтрак прошел довольно тихо, Коко не осмеливался вставить слово, а Инупи был тих за едой, как и всегда.       — Доел? Замечательно, а теперь собирайся, это не обсуждается! Надевай самые лучшие и красивые вещи, что у тебя есть.       — Ты на неделю вперед на меня планы построил?       — Ну а как иначе? — Коко игриво показал тому язычок. Инуи ничего не осталось делать, кроме как следовать планам Коко. Он и не хотел по-другому, больше всего на свете он хотел полностью следовать за Коко.       Весь шкаф был забит брендовыми дорогими шмотками. От Шинель с Гуччи до авторских кроев от самых лучших швей Европы. Не шкаф, а целое состояние! Этот шкаф был общим, поскольку Коконой часто отсутствовал, он не был против, чтобы его любимый носил его вещи, всё равно размер у них один. Но Сейшу любил эти вещи не за их цену, а за запах, что оставался от одеколона Хаджиме в его отсутствие. Хотелось его вдыхать и вдыхать, вдыхать… и задохнуться в нём. Чтобы больше никогда больше не ощутить кислорода.       Он выбрал невзрачную белую рубашку, в которой позавчера приехал Хаджиме, и простые лёгкие бежевые брюки. Лёгким акцентом в луке стал черный кожаный ремень на брюках. Брюнет вздохнул на такой простой образ любимого, ведь у того в распоряжении был такой огромный выбор одежды, а он оделся так невзрачно… Но всё равно так красиво. Он не устоял и перед выходом легонько того чмокнул в губы, вызывая этим румянец на щеках Инупи.       — Куда мы идём? — поинтересовался Сейшу, ведь брюнет повел его не к машине, а просто на улицы Токио. Они жили очень близко к центру: добраться до него можно было, минуя всего два длинных светофора.       — В ресторане ты молчишь, в машине молчишь, дома молчишь, может хотя бы прогулка тебя разговорит, — улыбнулся Коко. Он старался говорить мягко и не давить, искренне надеясь, что Инупи не злится на него за вчерашнее. Хотя он и так знал, что тот не злится, тот не умел долго держать обиду…       — И мы даже не пойдём в какой-нибудь дорогущий ресторан? Удивляешь, — блондин почувствовал разливающееся тепло внутри. Неужели хотя бы один день будет без этих денег? Только они вдвоём для друг друга.       — Одно твоё слово, и мы пойдём куда угодно!       Прогулка и правда проходила замечательно. Они почти не заходили ни в один бутик или магазин. На все вопросы «Хочешь туда?» Инупи отвечал «Нет» и, беря того за руку, отводил подальше. Он всеми силами пытался избежать появления денег между ними в такой день, который так хорошо начался. На вечно расслабленном лице Инупи начала сиять лёгкая улыбка, она слепила Коконоя, он смотрел на эту улыбку и будто под гипнозом шел за ней. Зачем ему какой-то ювелирный, когда самое ценное сокровище у него уже есть?       Весь день до вечера в их прогулки грязные купюры не влезали. Ну... Если не считать моментов, когда им обоим хотелось перекусить, и тогда Сейшу с улыбкой тащил того в дешевую забегаловку. Коконой ворчал, но разве он мог отказать своему любимому мальчику? Звонок. Ну да, разве мог этот день пройти так гладко? Нет, конечно же!       — Ах… Секунду, Инупи, — Хаджиме взял телефон, отвечая на звонок. — Я же просил не звонить мне ближайшую неделю чтоб вас… — но голос на той стороне провода заставил брюнета замолчать и помрачнеть во взгляде. — Чёрт… документы… — он нервно потёр переносицу, глядя то на уже расстроенного Сейшу, то в даль улицы. — Да я… да я приду.       — Опять… — равнодушно кинул блондин, опустив голову. Все тепло внутри резко исчезло. Он считал, что начал привыкать к этому, но всё равно каждый раз надеялся и верил, что, хотя бы раз его не бросят вот так. Не променяют на эти денежки. В горле медленно собирался колючий ком слов, который Сейшу не мог сказать, он боялся ранить его, но ведь на себе уже не видел чистого места без рубцов.       — Инупи, — сказал Коко после того как закончил звонок. Он растерялся, увидев такую печаль в глазах любимого, но придумал тут же, как поднять тому настроение. — Ты прости… Ладно? Завтра обещаю, буду с тобой от утра до утра! — Коко вручил ему свою кредитку с золотым покрытием. — Держи, купи себе что-нибудь, побалуй себя, а я пойду… Я просто критически проебался с доками! Так что, до завтра!       Коконой оставил лёгкий, как дуновение тёплого ветерка, поцелуй на губах Инупи и ушел. Да что же он себе позволяет?! На душе и так тяжело было, поцелуем лечит, а потом уходом вновь калечит. Руки злобно дрожали с этой золотой кредиткой, да ей место в мусорном баке! Но разве мог Инупи её выбросить? Ведь её отдал КОКО…       Один вернулся в пустую квартиру, такую же пустую, как Сейшу сейчас ощущал себя. Он бросил неиспользованную кредитку на мраморный барный стол на кухне. Глаза краснели с каждой новой мыслью о Коко, парень не выдержал и, включив кран, плеснул холодную воду в лицо, которая смешалась с горячими слезами.       — Да что с тобой такое, Коко?! — закричал Инупи в пустой квартире. — Зачем ты так помешан на этих деньгах?! НУ ЗАЧЕМ??? Я НЕ АКАНЕ, МНЕ НЕ НУЖНЫ ДЕНЬГИ!!!       Блондин спустился на пол рыдая. Не было уже сил держать в себе всё это. Горячие слёзы текли по бледной коже словно лава, оставляя невидимые дорожки ожогов.       — Я люблю тебя, а не твои деньги, идиот! — продолжал Инупи, говоря эти слова в пустоту, где-то в глубине души молясь, чтобы уже сидящий в кабинете Коко это услышал.       Но Хаджиме этого не слышал.       Черноволосый мужчина метался по всему офису, внутри его тяготила вина перед Сейшу. Он ведь обещал… Специально для НЕГО приехал, и теперь из-за своей же невнимательности расплачивается. Но ничего, Инуи ведь не злится? Наверняка он уже купил себе что-нибудь интересное и спокойно дождётся Коко. Столько ждал, не потерпит еще одну ночь?       — Хаджиме, я попросил Вас принести все документы, почему Вы пришли с одной папкой? — коллега черноволосого взял у того папку с изумлением. — Это же прошлогодние отчёты, Вы издеваетесь?       — О-ёй… прошлогодние? Как же я… — Коко неловко почесал затылок и понял. Его голова настолько забита мыслями о любимом человеке, что он совсем забыл об ответственности как директора своей же компании. — Да чёрт с вами! Почему я должен этим заниматься? По приезду в Токио я сразу же отправил человека со всем чем нужно, с него спрашивайте, кто-что-куда положил, — злобный директор ушел, хлопнув стеклянной дверью. Удивительно, как она не разбилась?       Было столько много ошибок, что Коконой сел самостоятельно всё исправлять. Он нашел уютный уголок в тёмной комнате отдыха и, сидя в мягком кресле, клацал по клавишам макбука. Было уже темно, большая часть сотрудников отправились по домам, в офисе оставался лишь его директор и еще пару важных людей, что сидели у себя в кабинетах за не менее важной работой.       Звонок.       — Инупи? — удивлённо произнёс Коко, в ту же секунду ответив на звонок.       Тишина.       — Почти 2 часа ночи, почему ты не спишь?       — Я хотел услышать твой голос… — голос Сейшу был настолько тихим, что Хаджиме пришлось увеличить громкость динамика.       — О ну… Я работаю сейчас, боюсь, я собьюсь с расчётами, если буду болтать, — в шутку сказал Коко с кратким смехом.       — Не бросай, прош-…ахх…..прошу…       — Инупи… — Коко с удивлением глянул в сторону уха, к которому был приложен телефон, из динамика которого только что вышел… стон? — Ты себя трогаешь?       — Да… — на выдохе ответил Инупи. Его щёки горели. Вроде взрослый мужчина, а всё равно смущается того факта, что дрочит себе на голос любимого человека из телефона. Последовала тишина… — Коко, не молчи…       — Ты включишь мне видеозвонок?       — Н-нет! Еще чего?!... Твой «видеозвонок» в твоей квартире…       — Как жаль… — Коко понял намёк бросить работу и приехать к Инуи, но проигнорировал. — Я бы так хотел посмотреть, как ты садишься на мною купленный-       — ЗАТКНИСЬ! — резко вспылил Сейшу с тяжелыми вздохами. — Ни слова о деньгах… Не говори о них… Я-…хх… я хочу слышать просто твой голос.       Хаджиме даже чуть испугался резкого крика Инупи, и решил без вопросов не продолжать об этом.       — Расскажи мне, где ты себя трогаешь? — решительно спросил брюнет, всё же между работой и любимым выбрав второе.       — Живот…       — Живот? — Коко улыбнулся. Он понял, Инуи имитирует его прикосновения, ведь Хаджиме так любит гладить его тело, и в частности живот. — Опускайся ниже, милый, потрогай что-нибудь интереснее, чем живот, — сам Коконой говоря это, чувствовал, как его щёки медленно разливались краской, а внизу собственного живота начало приятно давить.       — Да… хорошо.       — Умница. Ну? Расскажи, что там?       — Мой член… — дотронувшись холодной рукой до своего разгоряченного органа, Сейшу томно выдохнул прямо в динамик телефона.       — Мм, ну же, погладь его, он же уже колом стоит, так ведь?       — Д-да… — Инуи чувствовал, как его щёки горят сильнее с каждым ответом на вопросы Хаджиме. Его до жуткого стыда забавляла эта своеобразная игра.       — Умница какой, помнишь, как я это делаю?       — Мгм…. — конечно же он помнит ритм Коко. Может, они и редко занимались этим, но Инуи помнил каждую из этих ночей, помнил каждое движение. Начал вести рукой по своему члену медленно, вверх-вниз, кверху чуть сдавливая головку, которая уже вся изливалась естественной смазкой. — Коко…       — Ммм? ~       — Мне не хватает тебя… Внутри… — захныкал блондин.       — А мне тебя на мне, — Коко тихо хихикнул, ведь макбук был отложен, ширинка расстёгнута, а рука на собственном члене. — Поработай пальчиками, мм? ~ Давай, я хочу услышать, как сильно тебе не хватает меня.       — Сильно… Ммм… — с наслаждением промычал Сейшу под голос Коко, медленно переместил руку с члена ниже и уже пальцами массировал расслабленное колечко мышц.       — Коко… — шепча имя любимого в динамик, он медленно начал вводить один палец, а за ним и второй.       — Инупи, не сдерживайся, не один ты тут себе хорошо делаешь, и мне помоги, м? — на самом деле, Коконой отлично справлялся и без этого, мысль о том, что Инуи сейчас лежит на их кровати и трахает себя пальцами, заставляла крышу слетать всё дальше и дальше. Жаль, что тот не согласился на видеосвязь, если бы брюнет увидел того, крышу бы точно сорвало без остатков, он до безумия любит смущённого Сейшу. — Грубее и глубже, чтобы я слышал.       — Мх… Х-хочу твой член… Мм… — томно простонал Инуи, вытрахивая себя своими пальцами, воображая, что это делает Коко, внутри разливалось такое тепло от этих фантазий. Вторая рука положила телефон на подушку рядом с ухом и схватила истекающий, до боли ноющий член. — Ахх… Коко… Я хочу…       — Хочешь чтобы я втрахивал тебя в нашу постель? — еще один стон, и Коконой клянется себе, точно кончит.       — Хоч..хочу… А-ах! — с дрожащим полустоном Сейшу излился себе в руку. Звуки его тяжёлого дыхания заглушил короткий стон, раздавшийся из трубки.       — Мхх… Инупи…. — сквозь зубы промычал Хаджиме, кончая себе в руку, чудом не пачкая брендовые брюки. — Ты моё самое дорогое сокровище…       После услышанных слов, Сейшу притих, издавая лишь рваные шумные выдохи. От этих слов внутри как-то странно стало тепло и больно одновременно. Такие приятные слова… но… он ведь не ставил его в сравнение с деньгами? Тело, мгновениями ранее охваченное жаром близости, теперь била мелкая дрожь. Вытерев себя салфеткой, Инуи завернулся в одеяло, в котором, казалось уже давно не было даже намёка на запах Коконоя, и его так сильно не хватало в этот момент переживания тяжести на сердце…       — Ты не уснул там? — говорил Коко, прижимая телефон плечом, а сам убирал место преступления салфетками. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на этой земле, потому что в своей голове делал новые заключения о том, что его точно безумно любят.       — Нет, но очень хочу, — послышался хриплый голос из динамика.       — Тогда засыпай, Инупи, люблю тебя безумно, доброй ночи.       — … Не заказывай завтра завтрак, ладно? Доброй ночи…       Коко ничего понять не успел из первого предложения, как трубку положили. Но ослушаться просьбы своего мальчика не посмел бы, поэтому со вздохом и улыбкой на лице он продолжил делать свои важные дела за макбуком. Мысль о том, что произошло пару минут назад, переполняла его энергией. Любят, точно любят!       — Он просто не умеет показывать радость, Инупи всегда был таким, — вел монолог Коконой. — Любит меня, несмотря на то, что я постоянно так далеко от него… Он такой сильный.       Если бы только Хаджиме знал, что Сейшу ощущал себя слабым, что не мог сказать ему, насколько противны его деньги. Противны уведомления в телефоне о переводе на карту суммы с пятью нулями. Противны прикосновения его рук, которые минуту назад перебирали долларовые купюры. Блондина одновременно сжирали ненависть и любовь к этим рукам. С таким вагоном переживаний было сложно думать о сне, но усталость всё же подсобила, и он сам не заметил, как погрузился в такой же тревожный, как и его мысли, сон.       Утро выдалось спокойным, тихим, одиноким, как и остальные. Внутри не было слышно ребячливой обиды на то, что Инупи давно забыл, каково просыпаться рядом с любимым человеком. Все скрипело от слоёв льда, но… видимо этой ночью они подтаяли. Что-то больно укололо, когда он услышал знакомый голос из гостиной, говорящий по телефону. Блондин поднялся и в домашней одежде пошел умыться, а потом уже на родной голос. К тому времени обладатель этого голоса уже повесил трубку.       — Коко… — Обеспокоенно начал Сейшу, увидев тёмные круги под глазами своего парня. — Ты всю ночь до утра работал?       — Ох.. Инупи, ну, а что поделать? Сам проебался, сам исправил, — Хаджиме улыбнулся тому сквозь усталость. Хоть он и привык сутками сидеть за работой, мысль о тёплой кровати его убаюкивала. — Расскажи лучше, что значит «не заказывать завтрак»?       — Мне не хочется заказной еды… Я хочу сам тебе приготовить что-нибудь.       — Ты научился готовить? Как очаровательно.       Инупи никогда не заказывал еду на дом в отсутствие Коконая. Он осмеливался тратить эти деньги только на продукты и самое необходимое. Пытался дома готовить блюда, мечтая, что это когда-нибудь попробуют. Блондин открыл холодильник, который, на удивление Коко, был обжит как семейный, а не недавно заполненный продуктами на один раз.       Коко с интересом наблюдал за готовкой Сейшу. Неуклюже, неумело, совсем не как первоклассные повара в ресторанах.       — Если ты так сильно хочешь домашнюю еду, я могу заказать шефа на дом.       Блондин замер от такого предложения. Сжав челюсть, чтобы не сказануть резкого, он кинул взгляд полной обиды на Коконоя. Глаза чуть сверкнули от влаги, которая хотела вырваться словно дикий зверь из клетки, но он всеми силами держался. Шумно вздохнув, Сейшу просто промолчал и продолжил готовку, оставляя Хаджиме в недоумении от такой странной реакции.       «В плохом настроении, видимо», — подумал про себя брюнет и пожал плечами, всякое может случится. Закончив с готовкой, Инуи положил две порции. Это не выглядело как дорогущее блюдо из ресторана в центре Токио, но он вложил туда все свои старания и любовь к этому денежному придурку.       — Ты отлично постарался, — похвалил того Коко. Он был и удивлён, и изумлён… раньше Инупи не готовил для него, брюнет даже и не знал, как правильно реагировать. Чуть поднявшись на барном стуле, поскольку завтракали они за высоким барным столом, Хаджиме оставил на искусанных губах парня лёгкий поцелуй. — Если тебе нравится готовить, я оплачу тебе курсы-       — Не нужно, ешь, прошу, — перебил его Сейшу, который старался сохранять спокойное лицо. Его внутри опаляли и льдом, и пламенем. Сжигали, а после замораживали. Такой перепад «температур» сильно сказывался на ментальном состоянии в это утро.       Трапеза прошла спокойно… на первый взгляд. Оба были напряжены глубоко внутри. Коконой переживал, что что-то не так сделал, ведь еще ночью его одарили такой любовью, а теперь только холод, он ведь хотел сделать приятное. Раз Инупи нравилось готовить, стоило поддержать его хобби? Но тот так резко отказался, стоило задуматься, а всё ли в порядке. Инуи, в свою очередь, из-за внутренней злости не смог съесть и половины порции. Стало так обидно за себя…       — Инупи? Ты чего? — тем временем тарелка Хаджиме была пуста. — Ты сегодня сам не свой.       — Да я… Коко, мне одиноко, — сам не понял, как это вырвалось, Сейшу опустил голову и закрыл лицо руками от стыда. Он не должен был говорить о своей слабости. — Т-то есть.. нет! Я не это имел ввиду… Я-       — Ну ты чего? — брюнет с беспокойством поднял его голову за подбородок, и увидел чужие глаза на мокром месте. — Ох… Предусмотрительность — это моё второе имя, я сразу заметил, что ты с утра грустный какой-то, пока ты готовил, я записал тебя в спа-салон на массаж, если захочешь-       Не успел он говорить, как ощутил на руке удар. Инуи его ударил?       — Нет, Коко, я не захочу! — вставая из-за стола начал Сейшу. — Хватит меня покупать, хватит покупать мою любовь к себе, мне не нужны твои деньги, я не хочу о них слышать! — влага в глазах держалась на божьем слове.       Коконой смотрел на парня ошарашенным взглядом. Что-что, а даже подобного он никогда не ожидал услышать. Что значит покупать его? Полный растерянности взгляд блуждал по лицу Сейшу. От вида мокрых глаз блондина Коко и сам уже был готов расплакаться.       — Покупать тебя? Твою любовь? О чём ты говоришь, Инупи? Я всего лишь хочу, чтобы ты ни в чём не нуждался-       — Я НЕ АКАНЕ! — выкрикнул Сейшу, выдыхая с дрожью, и тогда слёзы полились ручьём. Сердце заколотилось, словно сейчас раздробит внутри все рёбра. Страх своих слов переполнил каждую часть его тела, когда он заметил потемневший взгляд Хаджиме. — Я не при смерти, я не нуждаюсь в деньгах, я здоров, Коко! Перестань бегать за своими деньгами, ты месяцами дома не бываешь, ты считаешь, деньги способ заменить тебя? Ты глубоко ошибаешься, — на одном дыхании высказался блондин. — Всё, что мне надо, чтобы ты был рядом, Коко… И больше ничего.       Коконой стоял каменной статуей, слушая того. После имени «Акане» в голове слышался лишь белый шум.       — Зачем ты опять вспоминаешь её…       — Потому что ты боишься потерять меня, — печально констатировал факт Инупи. Он попал точно в яблочко. Прямо острейшей стрелой в зажившее сердце Хаджиме. — Коко, я боюсь, что ты меня потеряешь именно из-за своих денег.       Ответа не последовало. С тяжелым вдохом Инуи вытер руками слёзы и уже собрался уйти, но не успел ступить и шагу, как его резко прямо впечатали спиной в край высокого стола, и, даже не дав повозмущаться, утянули в поцелуй. Даже в порыве злости и печали было слишком сложно устоять перед ним. Поцелуй этот горячий, такой желанный… Коконой жадно впивался в его солёные от слёз губы, кусал их до крови, словно мстя за колкие слова. Проник в податливый рот своим изворотливым язычком и бесцеремонно хозяйничал там. Поддразнивая, иногда прерывал поцелуй и вновь целовал. Вдоволь наигравшись, он чуть отстранился, утыкаясь носом в шею Сейшу.       — Инупи, — прошло около минуты, когда он заговорил. — Я растерян, я правда растерян… У меня и в мыслях не было что бы «покупать тебя», — брюнет дрогнул, когда почувствовал, насколько сильно колотится сердце у его сокровища. Внутри маленький денежный чертёнок бил тревогу. Что происходит? Всё это время он делал для него всё возможное чтобы порадовать, а на деле же делал только больно? Вина и ненависть к себе накрывали Хаджиме с огромной болью. — Я правда пиздецки сильно боюсь тебя потерять, прости меня, я не хотел, чтобы ты переживал подобное…       Сердце колотилось уже не ясно от чего. Страха и злости блондин уже не ощущал. Скорее… тепло? Он ощущал, как нечто тёплое внутри разливается по всему его телу. И казалось, что это тепло больше не заменит холодом.       — Прошу, скажи мне, что мне нужно сделать?       — Выброси деньги из нашей совместной жизни.