выбор лучших помад для тебя.

Для Баки было максимально некомфортно ездить в общественных транспортах. Крайне много незнакомых людей в маленьком тесном пространстве, а толкучки в час пик вызывали чудовищный дискомфорт и гнев. Каждую поездку ему приходится пялится либо в пол, либо в беспросветное окно. Всего несколько минут в потном метро растягиваются мучительной бесконечностью. Шум поезда напрочь закладывает уши, на ногу наступает уже десятый человек, ранняя пустые «извините», а в районе рёбер упираются острые локти, пронзая насквозь. Ему не нравится прилипшие к нему взгляды. Девушка напротив смотрит кокетливо, заправляя переднюю прядь за уши с большими серьгами, волосы вскользь цепляются за слабую застёжку, вырывая несколько непослушных. Барнс пытается увести взор. Но чувствует прожигательный взгляд. Она переходит к плану «б». Достав из своей замшевой сумочки миниатюрную косметичку, оттуда выглядывает колпачок помады. Она, не стесняясь никого рассматривает в маленьком зеркальце свой чуть размазывавшийся рот. она попыталась подтереть помаду подушечками пальцев, убирая излишки, вышедшие за контур. Кончики окрашиваются красным пигментом. Теперь он, смотрит слегка исподлобья, наблюдал за её губами, в ожидании, что же будет дальше. Девушка поторопилась обновить старый нанесённый оттенок. Она выдвинула немного стержня, что был приплюснут на конце, ловкими движениями, в три взмаха руки, у неё вышли глянцевые красные губы, переливающиеся мерцанием при повороте головы. Под конец размазав помаду лёгкими движениями она вновь смотрит на Баки. Он чувствовал себя пристыженным за такое подглядывание. Свесив голову, тот делает вид, что совсем не заинтересован. Не заинтересовала. Барнс может поклясться, на закрытых веках он видит негодующие глаза незнакомки. Девушка не заинтересовала, а вот помада, вполне себе. Яркий тон отпечатался на бледной коже, давая лицу хоть какую-то изюминку. Косые взгляды устремлены лишь на них. Никому не интересна душа, что внутри. Дурацкая мысль о том, что на нём помада выглядела бы не хуже, била куда-то под дых. Кажется, Баки тряхнул головой, сам того не осознавая. По ощущению Барнс пыхтел себе в коленки. Фокус зрения уменьшился до его пыльных ботинок. Становилось непонятно, то ли макушку прожигает жадный взор спереди, то ли нагретые лампы припекают. Сжав челюсти, в последний раз обводя глазами все несовершенства пола, он вскидывает затылок. На месте знойной красавицы с пунцовыми губами сидит дед. Длинные волосы с засаленными корнями держат дужки очков, закинутые за уши. Оптические линзы делают насмешливо большие глазищи, занимая пол лица. Из сумки выглядывает пакет с фруктами. Выглядит тяжёлым. На костях одна кожа, будто и нет прослойки мышц. Поднимет пакет и переломается на несколько частей. Грохавший поезд не давал сформироваться мыслям во что-то разумное. Барнс видит себя в отражении зеркала, его рот будто кровоточит, бликуя отражающимся светом. Но Баки был в своём мозгу и прекрасно понимал, что это лишь дешёвая красная помада, нанесённая на его влажные уста. Следующая станция. Он выходит в вестибюль. ----- Было невыносимо стыдно стоять у прилавка с многочисленным разнообразием помад. Они были такими разными и непонятными для него. У этих форма непривычно другая. А эти наносятся по-разному и ложатся то матовым, то глянцевым. А эти сотни одинаковых красных оттенков, уже в глазах рябят. А вон те вообще жидкие. Где-то на периферии мозга крутилось соображение о том, что он мог бы купить не примечательный бальзам или бесцветный блеск, но что-то крепко-накрепко вбило в ум мерцающий красный. Барнс был готов валить из этого проклятого магазинчика и навсегда забыть к нему дорогу, не дай боже, вспомнить его ещё. - Вам, может с чем-то помочь? Миловидная девушка с россыпью светлых веснушек перебирала в тонких костлявых пальцах резинку для волос, растягивая её в разные стороны. Глазки-пуговки, серые, невинные, готовые помочь в любом вопросе. Смогут ли помочь, услышав его? Баки мнётся, краснеет. Девчонку расстраивать не хочется. - Мне бы для девушки подобрать, - бубнит чуть ли не под нос. Вроде сказать решился, но так не уверенно и с отголоском паники. Главное держаться до последнего. Девушка обнажает зубы улыбаясь, то ли правда поступок Барнса порадовал, то ли по уставу у них так принято с клиентами. За весь день и щёки надорвать можно. - А цвет приблизительно какой? – у неё хорошо выходит проявлять заинтересованность в такой повседневной ситуации. Как она только держится, не лучше ли бросить эту резинку на пол и заорать на весь магазин о том, что у неё есть своя жизнь и она не хочет её тратить на подбор новой туши для зажравшейся тётки в шубе из лисёнка. Но нет, стоит тихонько да лыбу давит. Баки малость ломается над ответом, который и так вертеться на языке. Он долго не решается между вишнёвой и рубиновой. Барнс хочет взглянуть на себя в зеркало. Скудная фантазия уже не спасает. Как она будет выглядеть на нём. Какая из них ему больше подходит? Это зависит от цвета кожи? может формы губ? А ссылку на быстрые видео уроки в интернете не подскажите? - Мне бы хотелось какого-то красного оттенка, - мямлит он, кривясь от собственной неуверенности. Ещё немного и слова станут совсем неразборчивы. Похоже, у девушки какие-то сверх способности связанные со слухом, по-другому он не может объяснить, как она всё ещё его понимает. – Она любит такие. – Считает нужным добавить Баки. Консультантка будто его уже не слушает, она полностью погружена поискам того самого. Поднося колпачки помад к полоске света, бьющихся из ярких ламп, девушка искала то, что могло бы подойти. Было практически невыносимо стоять без действия глядя за поглощающим процессом. Большое желание задать несколько уточняющих вопросов, но Барнс обламывал сучки растущему любопытству. Она мазала тестеры себе на кисть, рассматривая цвет и качество наложения. Баки хмурил брови прикидывая образы в голове. - Как насчёт этих? Наклонив голову чуть в бок, надеясь получить ответ, нависла тишина. Баки с ума сводит это медлительность, он несколько раз пожалел о сегодняшнем дне, записывая его в календарь, как о запамятованном. Сможет ли он рассказать кому-то об этой истории в конце дружно посмеявшись. - Эта выглядит неплохо, - Барнс тычет пальцем в нескольких миллиметрах от кожи на тот самый рубиновый цвет. Неподалёку расположился вишнёвый. Взгляд мылил другие оттенки помимо эти двух. Подушечка пальца пересекает кисть и уже указывает на вишнёвый. – Они оба выглядят неплохо. – Почему это происходит именно с ним. - Значит, возьмёте обе? – на секунду Баки кажется это приказом. Вопросительная интонация всё-таки бьёт прямиком в лицо, давая о себе знать. Перескакивает зрачками, кивает только, мол, да, что поделаешь, когда очень сильно любишь свою девушку. Для неё ведь ничего не жалко. Девчонка вновь расплывается в улыбке, её пятнистые веснушки будто плывут по лицу, расплываясь по всему телу. Это даже успокаивает. Баки уже кажется, если бы он сказал о том, что помаду подбирает для себя, улыбка её совершенно не изменится. Но хорошо, что об этом, она никогда не узнает. Консультантка, удаляющийся фигурой, слегка виляя бёдрами, движется к кассам. Грузными шагами, отдающими во всём теле, Барнс следует за ней. ----- Рука на весу затекает. Он опирается ладонью о дверцу шкафа, та жалобно поскрипывает, захлопываясь до упора. Баки не знал, что хранит за этими дверями Земо. И знать не сильно хотел. Главное, что ему выделили отдельную комнату. Ему этого хватает. Помада ложится плотным воском, покрывая аккуратные губы. Контур идёт слегка неровной прерывистой полосой. Эти недочёты Барнс пытается подправить кончиками пальцев. Въевшийся красный пигмент, так просто уходить не хотел. Пыхтя и сводя брови к переносице, он хотел довести дело до идеала. В его цепких пальцах помада делала по нескольку мазков, отдыхала, и возобновляла процесс. Свет приглушённый, ощущение перегоревшей лампочки в люстре, но нет, эта одна из выебонок Земо. Хорошо, наверное, живётся когда есть столько денег. Тут всё такое чистое и девственное, казалось, что до Баки, эта комната вообще не открывалась. Он верил, что для Земо даже горничные в доме не нужны, ему и самому удаётся поддерживать порядок. В комнате имелась двуспальная, латунная кровать, занимающая большую часть пространства. Барнс даже смотреть на неё боялся. Слишком не для него. Примеряет на глаз, как бы поудобнее свернуться на коврике рядом с холодными ножками кровати. Если лечь на левый бок, под ухо подложить грубую ладонь, положив ногу на ногу, то сон мог прийти быстрей. Главное, чтоб посреди ночи ни у кого не возникло желания его проведать. Рубин был нанесён на губы. Руки только сейчас подрагивают, видя полную картину. Всё такое зыбкое. Всё кажется сном. Он не помнит, что было вчера, что час назад. Бионическая рука будто ему не подвластна. Живая тоже. Воспоминания о том где он находится также незаметно ускользают. Если это окажется сном, Баки не сильно расстроится. Может совсем чуть-чуть. - Я совсем забыл про постельное бельё, – хрипит где-то слева. Точно, он в доме Земо. Барнс его не видит, но представляет его силуэт в дверях. Он пришёл сразу с бельём в руках или для начала предупредить? Главное глазами не встречается. Ещё и парфюм гадко дорогой. Баки поворачивается всем телом к источнику звука, всё ещё не владея своим телом. Перед глазами вспыхивает табличка бей или беги. Бежать некуда. Ударить хотелось. Может по лицу, а может и под правую почку. Барнс не двигается. Застыл столбом и ждёт хода Земо. Гельмут и сам будто бы не думал, что не получит никакого ответа. Ну хоть бы по морде его самодовольной влепил. - Если хочешь, позови, когда будешь готов, - голос вновь спокойный, насмешкой и не пахнет. Земо берётся за ручку, собираясь уходить. С ног до головы Баки окатило жаром, мышцы мягкие и плавные. Барнс пересекает комнату, до того, как дверь успевает захлопнуться. Берётся за запястье, рифлёной, прохладной рукой. Хватка непроизвольно крепкая. Баки кажется, он услышал хруст, либо его, либо его врага. Гельмут сильно в лице не меняется, наклоняет голову по-дурацки и смотрит прямо в глаза. Мимо. Тащит в глубь комнаты. Из вязких зрачков напротив его вызволило плюхнувшееся бельё. Земо чуть кривит. Дорогое? Только из стирки? Всё вместе? Не слишком ли для обычных гостей. Не слишком ли для Баки? А может он знает про коврик, а тряпьё для приличия принёс. На бионическую руку приземляется ладонь, накрывает, не стискивает. - Джеймс, -с ноткой вопроса, но это не он, тихо. То ли спугнуть боится, то ли за себя трясётся. Сам же знает, бояться нечего. Хотя задумка об убийстве Гельмута была не так плохо. – Отпусти. Непроизвольно слушается. Слишком похоже на приказ. В горле першит, скажет слово и закашляется. - Почему не постучался? – спрашивает бессознательно тихо, хрипло. Слышится уже не парфюм, а дорогой виски. Всё ещё гадко. Растягивает губы в тонкую улыбку, елейным голоском тянет, - Думаешь, вы тут гости? Чеканит словами отдавая в мозг. Пальцами колпачок помады не чувствует, упала что ли. Земо прав. Для него они не гости, а для них он даже не напарник. Привередливый источник информации. Гельмут движется к цели, Баки и Сэм, что-то по типу охраны. Справедливо, но вдарить хочется, по наглому, ухоженному личику. У Барнса что-то в груди переполняло. Ударить хотелось. Задушить. Возможно, ножом пырнуть в мягкие ткани живота, с удовольствием обволакивающие железо. Второе правило. Не навредить. Он целует. Стискивает руку за шеей, будто за шкирку щенка беря. Вторая на грудь приземляется, в случае чего - оттолкнуть. Он всё ещё хотел сделать ему больно. Чтоб знал. Но он лишь целовал, спрятав зубы глубоко в себя. На губах и впрямь привкус виски. Земо оцепенел на секунду. Ждал, наверное, удара, а тут такая награда за все его проступки. Барнс поделился помадой и с Гельмутом, отпечатав на тонких, уже чуть припухших губах. Баки не уверен, но перебирая ногами внизу, он мог наступить на чистое бельё, возможно, на помаду. Но сейчас не так важно, Земо приберётся. Земо. Почему не пихает его, не кричит злостно, вырывая наружу настоящее «я». Пусть скривится, выплюнет накопившуюся слюну на мохнатый ковёр да хлопнет дверью напоследок. Но пусть ночку переждать даст, а то куда они в сумерки подадутся. Тут тепло хотя бы. Барнс первый отпрянул. Смотрит злостно, даже с долькой обиды, как маленький ребёнок, не получившего своего. Сильней приводило в бешенство спокойное, с ехидной улыбкой лицо. - Не понравилось? – наиграно обеспокоенный вопрос. Земо поворачивает шею в бок, глядя в зеркало. Облизывает нижнюю губу, стирая красные разводы на уголках. Баки зубами скрипит, чуть ли не трясёт всего. Выдыхает через рот, выдыхает прерывисто. Поглядывает за Земо. Ему нужно отвечать на вопрос, или он всё же риторический? – Если ты не собираешься это продолжать, я мог бы уйти. – У Барнса воздуха не хватало. Зрачки прыгают в панике ища намёка на глупую шутку. Гельмут воспринимает это по-своему. – Про твоё хобби не расскажу. Твоё дело. Почему у Земо выходит подменить все карты и в дураках вновь Баки. Пытаясь сделать хуже, он сделал только лучше. Но лучше для кого? Он смотрит в зеркало. Та кропотливая работа - размазана, но выглядит не так уж и плохо. Зрачки у него бешеные, не передалось ли ему никаких веществ из чужого рта. Адреналин был точно у обоих в крови. Гельмут перестал прихорашивается в тусклом стекле, глаза таращились на него. Барнса передёргивает головой, будто вместе с этим Земо должен исчезнуть. Баки снова за плотными, непробиваемыми стенами. Угрожающее красное свечение бьёт по глазам. Желание спрятаться в крепкие ладони. Тело ноет, ноги судорогой сводит, руки бинтами бы перемотать, не дай бог, заразу занести. Голова затекла, или это она так болит. Уши вянут он аварийной сирены. Но слова он всё же различает. Желание. Вспыхивает. Дёргаться как от удара. Ржавый. Пока просто умоляет. Не надо, он не хочет снова. Печь. Кисти прожигают наручники, тянет вверх и вырывает один. Рассвет. Второй рвётся будто ниткой. Семнадцать. Пытается стекло пробить, нашёптывать ещё что-то. Добросердечный. Голос громкий, командирский. Девять. Смотрит то в блокнот, то на него, в мерцании не видит глаз, но ощущает взгляд. Возвращение на родину. В кулаки отдаёт тупой болью, вот бы прижать к себе и плюнуть на всё. Один. Барнс не помнит имени психолога, не помнит представлялся ли тот вообще, точно ли тот психолог. А когда будет тест Роршаха? Товарный вагон. Баки вышибает дверь. Что было дальше, точно не помнит. Но Земо нет. Бестолково машет головой по сторонам, может он успел спрятаться в один из шкафчиков. Он не слышал хлопка двери, но та закрыта. В просторной комнате становится тесно, воздуха не хватает. Барнс следом выходит в коридор. Кислород набирается в лёгкие сполна, хотя и медленно. Гельмут находится через дверь от него. Он не наблюдал, само на глаза попалось. Шаги даются мучительно вязкими. Колени в суставах страшно поскрипывают. Дверь тёмная, по виду дубовая. Плотная, даже не подслушаешь, что происходит за ней. Не сильно-то и хотелось. Баки не мог понять, что того тянуло. Горьковатый привкус виски или его аромат. Кулак поднят готовый к действию. Томится и ждёт. Вот бы из-за угла вышел Сэм и остановил его от такого противоречивого поступка. Чуда не случается, как и стука по дереву. Он просто входит, без объявления. Обойдётся. Гельмут сидел в парчовом кресле, будто в нём и родился. Отрывает глаза от увесистой, с плетёным корешком, книги. Дурацкий. Дурацкий наклон головы. Баки замирает на пороге, смотрит напряжённо, как будто одолжение делает. Вроде пришёл по своей воле, но и шага больше сделать не может. Тумблер автопилота в мозжечке был отключён, как только встретился глазами. Закрывает книжку, поднимается, поправляет края халата. - Я не думал, что ты... Всё равно что думал. Слышать больше не хочется. Поэтому и целует. Машинально губы находит, чуть клацает зубами с Гельмутом. Заслуженно. Он проклинал подземное метро. Веснушки на лице. Рубин и вишню. Баки даже помаду подправить не успел. На эмоциях, не осуждайте. Барнс пылкий, сумбурный, в бёдра крепко вцепился. Земо чувственный, неторопливый, за плечи держится, словно спасательный круг. Баки невольно потакает, подстраивается под темп. Нет. Его раздражает эта нотка виски. От неожиданного приземления на бережные простыни, дыхание перехватывает, выходит лишь хриплый вдох. Тело прошибает током, сердце учащается. Заманил сладостными устами, а после кинул в капкан. Земо устраивается на коленях, ворсистый подол касается голени. Весь халат нараспашку. Гельмут болезненно придавливает в районе ляжки. Шипит и морщится. - давишь, - выходит через зубы. Земо лишь фыркает, чуть меняясь в положении. Баки надеялся, что он не принял это на счёт веса. Горит лишь настенная лампа у кресла, на котором, несколько мгновений назад сидел его хозяин. Сейчас он похоже решил поменять своё седалище. Его успокаивало, что Гельмут не мог рассмотреть все его детали. Но помаду он видел чётко. Барнс тянется рукой к его губам. Мажет пальцем по нижней, ведя за собой красную полосу. Целует в оголённую ключицу. Отпечаток чёткий, но блёклый. Идёт выше. На шее заостряет внимание на складках, проходится языком и припечатывает губами. Баки любил закрытую шею Земо водолазками, так хорошо воссоздаёт все её плавные изгибы. В мыслях можно дорисовать грациозную, точёную, возможно там есть конопушки. Кадык дёргается, и макушка откидывается назад, давая простор для творителя. Добирается до подбородка, который всё стремится куда-то вверх. Если Гельмуту не нравилось, он бы сказал. Решает сменить курс и льнёт к пылающим щекам. Глаза морщатся, но зрачки начеку, наблюдают. Разворачивая голову за затылок к просветам, Барнс смотрит. Желает прикоснуться к груди, успеть и там задеть губами. Баки в полутьме не различает белёсых веснушек, идущих так равномерно. снова они. проклятье.Тянется к щетинистому воротнику, оголяя плечи. - нет, - страшное "нет". Запрет. Туловище чуть отстраняется от него. Он перешёл какую-то черту? Вопрос назревает в голове, но застревает в горле комом, ничего не остаётся как послушно проглотить его, переваривая в желудке. нет - так нет. Баки снова теряет бдительность. У его рта столпились пальцы Земо. Без какого-либо стыда. Раздражает. Но что делать понимает. Высовывает язык и принимается вылизывать фаланги. Язык юрко проходит между образовавшимися щелями и слегка прикусывает зубами. Кожа нежная и приятная, но на кончике ощущается горький вкус крема для рук. Такие пальцы должны играть на клавишных или на струнных, но вряд ли Гельмут таким увлекается. Извини, Сэм, мы правда вернём его за решётку, но чуть позже, наверняка, у него есть нужная нам информация. Другая рука Гельмута нагло пробирается к его ширинке. Звук молнии набатом раздаётся в ушах. Барнс тормозит и глядит вперёд. Он тоже может сказать "нет" в любой момент и он остановится. Должен. Но остаётся молчать. Глаза Земо смягчаются, и даже будто улыбаются. Вовремя успокаивают. Холеная ладонь с паха ложится к нему на щёку. Мимолётный, глупый поцелуй в нос, оставляет на нём след. Люди все ночью такие раскрепощенные и тактильные? Значит Земо особенно. Да ещё и поддатый от алкоголя. Рука возобновляет действия, пробираясь к боксерам. Баки также решает помочь Земо. Непослушными пальцами находит удобные штаны на резинке. Непроизвольно, бровь взмывает вверх в вопросе. Слишком не для Земо. Где же шёлковые дорогие ткани с огромной бляхой посередине? - Это удобно, если не знал, - несколько прядей выбилось из уложенной причёски, смотрятся даже как рожки. А в тёмных очах не видно такого же чёрного зрачка. Две чёрные дыры, со спрятанными в них космосом, наблюдают. - На кроватях тоже удобно спать, опробуй. - Совсем шёпотом и ближе к уху, ополяя жаром. Барнс берётся за кисть, вынимая несколько пальцев изо рта и облизывает внутреннюю часть ладони, кривя мордой, делает вид, будто это было самое отвратительное, что он когда либо делал, глядя точно в орбиты напротив. Но себе врать смысла не было. Гельмут лыбится. Баки не знает, чем бы ещё он мог себя развлечь, если бы Барнс не так легко заводился. Ну, конечно, нашёл бы себе другую жертву. Член Баки упирался ему в смятую футболку. Нарастает стыд на щеках, играя красным румяном. Он пытается не думать. Это хорошо у него выходит. Цепкими пальцами Барнс подцепляется за край штанов, торопясь освободить Земо. Потно и хлипко, в глазах мутит, голова тяжелеет и плюхается на плечо Земо. Это что-то связанное с гемоглобином, не обращай внимания. Гельмут обхватывает их стояки бархатистой рукой, смазкой для него является слюни и предэякулят Баки. Земо даже держится, спина прямая, подбородок ровно девяносто градусов. Для кого такие понты. Барнс уже пыхтит, держится– лишь бы не заскулить. Был бы у того хвост, он бы его поджал. Не произнося ни слова, Баки объявляет Земо поединок. Кто первый сорвётся. Стыдно должно быть, но это будет утром, когда он взглянет на Сэма, что всю ночь сладко спал в укромной крепости. Стыдно будет посмотреть на себя в зеркало, а красной помады нет. Слышать тяжёлые вздохи откуда-то сверху было не стыдно. Чувствовать чужую плоть на члене было не стыдно. Это было надо. Барнс искусал всё внутри своего рта, он не сильно осознавал, слюна ли накапливается во рту или кровь. Хотя всё смешалось. Он не до конца осознавал, почему Гельмуту так не противно к нему прикасаться. Только вчера барон хотел истребить всех суперсолдат, а сейчас на пару с одним из них передрочивает. Баки держит Гельмута в районе лопаток, стараясь не впиться в них. Он на пол пути чтоб укусить его в плечо. Дать передышку своим внутренностям. При особенно резких толчках кулаком, ногти всё же крепко стискиваются, зубы давят в кожу, а воздух выходит с приглушённым стоном через рот. Какой к чёрту поединок. Глядя на Земо в обычной жизни, нельзя было предположить, что он так сладко может хныкать над ухом. Может он ещё и петь умеет. Ему бы стоило. Баки мажет мокрыми поцелуями обводя шею. Обдаёт горячим дыханием, покусывая и извиняющее зализывая. Темп от медленного перешёл к ускоренному. Барнс не видит глаз, но ощущает, что те закрыты, ресницы слабо подрагивают, а рот чуть приоткрыт. От такой картины голову ведёт кругом, а преддверие оргазма бьёт через край. Внизу живота вяжет приятный узел. тело сводило мелкой судорогой. Баки удерживал зазорные, жалобные "пожалуйста" и "прошу". Слишком большая награда для Земо на сегодня. В волосы запускается напористые пальцы, вороша волосы на загривке, тянут назад. Баки кажется, что смотрят друг на друга целую вечность, в реале, не больше секунды. Земо впивается в губы, плотно жмуря глаза. Чуть губу не прокусывает изливаясь, липкими каплями пачкая домашнюю кофту Барнса. Долго ждать не приходится, Гельмут доводит до конца и Баки. Дорогой халат. Молись чтоб отстиралось. Обоим воздуха не хватает, открыть бы форточку, да если б была. Наплевав на всё, погружаясь на то же дно, что и Баки, вытирает оставшуюся сперму о борт халата. Барнс плохо на него влияет. Гельмут был бы рад встать с его колен и принять успокаивающий душ, но у него будто ноги отнялись, а на плечах ещё и громоздкие лапы Баки. - У меня ещё вишнёвая помада есть, - веки тяжелеют, моргать становится трудней. Им обоим нужны профилактические ванны. Из последних сил, он удерживал Земо за спину, хотелось ослабить руки, но для первого раза, наверное, будет грубо. Сейчас Барнс чуть откликается и отнесёт их. - В другой раз, Джеймс.