Песня крови

Возвращаться — плохая примета, Но в приметы я верить не стану. Как не стану вверяться советам, Мне советы не по карману. ИКРинка *** В кабинете лорда пика Цюндин светло. Сквозь открытое окно солнечные лучи заливают сиянием буквально всё. Изящные предметы обстановки словно светятся отражая его. Лишь скромная фигура в тёмно-сером ханьфу кажется поглощает свет. Молодой человек, преклонив колени перед главой хребта Цанцюн, неподвижно ожидает внимания мастера. Юэ Цинъюань был счастлив обнаружить ученика в кабинете. Он давно ожидал этого момента. Но неподобающее желание схватить, обнять, расспрашивать глядя в глаза приходится подавить. Порой кажется что держать лицо и сдерживать порывы - вот главная его сила и обязанность. - Встань А-юй. Не нужно церемоний. Этот глава так долго ждал на сей раз, что успел соскучиться. Юэ Цинъюй поднимается с колен и тут же сгибается в приличествующем поклоне. - Этот ученик присылал отчёты каждый месяц. Неужели шифу не получал их. Разрешите этому недостойному найти и наказать виновных. Ученик так же хотел бы обнять мастера, как в детстве почувствовать тепло и запах аньшу(эвкалипт), ощутить покой. Но вместе с тем считал наставника слишком благородным, не решаясь беспокоить своими неуместными порывами. Казалось в его присутствии никто и ничто не имеет права нарушить приличия, даже упади небо на Цанцюн, мастер останется собран и спокоен. Так что ученик сдержался. - Глава читал твои письма, а-Юй. В наказаниях нет нужды. - сощурив глаза ответил Цинюань, от чего крошечные морщинки появились в уголках его глаз. Так он казался ещё мягче. Юй знал что письма исправно доставлялись. Он отправлял их со своим духовным зверем. Шулан был связан с его ци крови. Так случилось не специально, он нечаянно ранил лесного хорька пока убегал от погони. Подобрал его и сунул за пазуху. Но после всё равно пришлось принять бой. Его переполняло кровавой энергией, зверь был ранен и тоже испускал отчаянную ауру. Их энергии переплелись в итоге существо оказалось связано с человеком. Вряд ли можно добиться большей преданности чем при связывании кровавым ци. Шулан приносил письма Исюаню, одно для него, второе для Юэ Цинъюаня. От Ян Исюаня приходили ответные письма, где он отчитывался о передаче письма и так же рассказывал новости. С учеником Лю Цингэ Бай Юй подружился когда глава Юэ передал ему ведение отчетности. Шисюн Ян передавал ему все отчеты с пика Байджань. Они были хорошими друзьями и проводили вместе время. Особенно сблизились во время обучения Цинъюй на пике Байчжань. Так же Исюань был одним из немногих кто знал каким упрямым и непреклонным бывает Юэ Цинъюй. Не смотря на это его уважали на пиках. Он никогда не спорил с учителями и не старался выделится перед адептами. В тоже время все его знали. - Скажи ты уже был на кухне? Может попросить учеников принести рис. Засуетился Цинъюань, переходя с формального обращения. Он усадил ученика за стол. Сел напротив и позвонил в колокольчик, раздавая указания дежурному ученику. Юй не без удовольствия отметил, глава пользуется придуманным им методом. Доверенные ученики делят конкретные задачи по способностям и несут дежурства для бытовых задач. Он разработал эту систему прежде чем покинуть орден. К тому моменту будучи главным учеником, он исполнял все административные задачи пика, перепоручая некоторые задания тем шиди и шисюнам, которым доверял. В год когда Бай Юй оказался на хребте Цанцун Юэ Цинъюань позволил своему ученику выбирать где и в какой момент обучаться. Так он достигал максимальной эффективности в культивации, что было уникальной особенностью. Кажется он был рожден чтобы комбинировать знания и техники, и даже если сам не был способен исполнить задумку, на поверку она оказывалась рабочей в восьми из десятка. Так что в определенный момент этот ребёнок прошёл обучение на различных пиках их ордена. А к двадцати годам попросился на обучение в один подконтрольный орден. Орден Ци Ин (七印 Qī yìn - семь печатей) - маленькая школа в деревне у живописного местечка недалеко от моря. Не особо известная школа чем то заинтересовала ученика. Расторопный статный юноша принес и разлил горячий чай. И поставил перед шисюном миску ароматного риса. Расставляя посуду, юный адепт поглядывал на Юй, ему определенно нравилось то, что он видел. Тонкая изящная фигура, плавные как вода движения и злой блеск холодных серых глаз. Все черты любимого ученика были тонкими, мягкими, кожа полупрозрачная светящаяся на ярком солнце. Безупречно ровные длинные волосы забраны в высокий хвост, что делало образ строгим, в то время как гладко выбритые виски над ушами дополняли яростный блеск в глазах. И эти странные бледные татуировки, уходящие куда-то под ворот одежд. А выражение лица полуотстранённое, словно мысли его не совсем в этом месте. Такая необычная красота не могла не восхищать. Адепт понял что рассматривает шисюна непозволительно долго и с извинениями поспешил удалиться. Его взгляды не укрылись от Юэ Цинъюаня, но старший ученик никак не отреагировал на это внимание. Юй налил в пиалу немного чая и с поклоном подал учителю. - Ну же, а-Юй, ты должен поесть.- настаивал глава, принимая чашку. - Шифу не терпелось услышать о моих приключениях. Поем после. Цинъюань недовольно цокнул, но спорить не стал. - Я овладел техникой нанесения узоров, техникой семи печатей. Уроки шишу Шеня и шишу Му не прошли даром, каллиграфия и медицина весьма пригодились в изучении. Навыки полученые на Байчжань и Ваньцзянь помогли мне принять все семь печатей. Пока первая печать не будет сорвана, кровавое море полностью подконтрольно. Теперь этот ученик может помочь защитить шифу. Кроме того хребет Цанцюн сталь обладателем начертателя, это ценный навык. Юэ Цинъюань слушал очень внимательно, не перебивая. Он старался запомнить всё. И хотя рассказ по большей части велся в общих чертах, порой сердце сжималось от страха, а порой ликовало. Так переживают и радуются о собственных детях. Юй рассказывал как проходило обучение, с кем удалось завести знакомства. Рассказал как убегая от погони обзавелся духовным зверем. Что именно Шулан доставлял письма. Рассказывал о новых способностях. О том что теперь техника семи печатей полностью покрывает его тело. Показал на тыльных сторонах кистей где начинается еле видимый узор печатей. Глубже под рукавами узор становился всё насыщеннее. Сказал что, если шифу захочет, можно нанести печать на его тело и тогда он сможет использовать новое оружие, не прибегая к помощи Сюансу. - Шифу не обязательно обнажать клинок. Аура невыразимой мощи итак окружает его. Никто не посмеет даже подумать буд-то мастер слаб. Но ведь иметь под рукой меч который можно обнажить тоже полезно. Шифу должен подумать. Обещаю быть предельно аккуратным, так что станет почти не больно. С поклоном накрыв одну руку другой, не смея взглянуть в глаза, убеждал Юй учителя. И хотя покрасневшее от смущения лицо Цинъюаня всё равно стояло перед его внутренним взором, ученику удавалось удержать голос непоколебимым. Глава крайне не любил терпеть боль без веских на то оснований и Юй это знал. И оба они понимали, что это не остановит главу хребта. Он всё равно собирался в уединение, ведь как иначе он собирается защитить тех кого любит, как не стать сильнее? - Учитель подумает. Серьезно ответил Юэ Цинъюань. Щеки его слегка порозовели и он был благодарен Цинъюй за сдержанность. Он всегда умел держать лицо, не становясь при этом сишком отстранённым. Видимо аристократические корни и начальное воспитание давали о себе знать. Когда более десятка лет назад он нашёл их с братом, выжил только один. Близнецы каким то чудом избежали мечей наемников, что вырезали их клан. Он не знал точно в чем было дело, какая то кровная вражда. Дети бежали, но попались стае одичавших собак. Они сражались спина к спине пока Бай Хо не упал израненный в грязь. А Бай Юй почувствовав тающую нить жизни бата, издал жуткий крик-рев. Его культивация едва ли была на начальной стадии. Но яростная кровавая аура вырвавшаяся из тела вмиг превратила ребёнка в кровожадное чудовище. Глава хребта Цанцюн пролетавший мимо ощутил этот взрыв ци. Так он и нашёл умирающего Хо и Юй, истекающего кровью в грязи, посреди трупов практически разорванных сабак. Когда он сказал что не сможет помочь брату, Юй бил его кулачками и просил отнять жизнь и отдать близнецу. Цинъюань держал его и гладил, позволяя себя избивать. После они вместе похоронили Хо под дикой сливой. Там же Юй трижды поклонился наставнику и впервые назвал Цинъюаня шифу. И вот из крошечной зеленой почки выросла ветка ивы, гибкая и прочная, способная нежно гладить и яростно хлестать. Хотя Цинъюаню он всё равно кажется ребёнком, хрупким и нежным. Даже колючий взгляд повзрослевших глаз не может этого изменить. Признаваясь юному заклинателю в своих планах, он меньше всего ожидал что тот попросится его охранять. Не расстроится, не испугается, а сухо попросит: " Мастер, дайте мне 4 года на подготовку, я смогу защитить уединение учителя." И как он мог отказать? Он предал бы доверие ученика. Хоть тот и явно что-то задумал. Но глава ему доверял и мог подождать. В конце-концов что такое 4 года для бессмертного. Кто жэ знал что юный заклинатель собирается покрыть себя волшебными татуировками с ного до головы. Конечно Цинъюань знал из писем на что теперь похож его воспитаник, но знать и видеть - разные вещи. Остается надеятся что этот метод хотя-бы работает. - А-Юй, ты догадываешься зачем я иду в затвор, верно? - Шифу может повысить силу, укрепить тело и дух. В прошлом когда вы путешествовали, был найден необычный трактат. Думаю Наставник планирует исползовать его в культивации. Тогда Сюаньсу, даже связанный с душой мастера, не сможет вытягивать из него жизнь. И хоть часто использовать меч всё равно не получится, это решит многие другие проблемы. Медитация необходима. - с явной неохотой признал Цинюй. - Ученик готов помогать мастеру. - Всё верно. Раз ты готов. То вскоре начнем. Время благоприятное, шиди Шень и шимей Ци присмотрят за орденом. Завтра на закате покажу тебе и двум другим подходящее место. Когда остывший рис всё же был съеден, а глава опустил чашку на стол. Юэ Цинъюй отправился в свою комнату. Он вежливо здоровался с шиди и шисюнами по дороге. Многие узнавали соученика, но отпускали поняв, что тот только с дороги. Комната Цинъюя находилась в пристройке за основными комнатами. Кроме него в здании жили ещё двое учеников. Каждый в своей комнате. Привилегия личных учеников мастера Юэ. На заднем дворе был разбит небольшой сад камней, вблизи природного источника. Вода в пещере ледяная, зато фэн-шуй просто отличный. Оставив вещи и прихватив лишь верхнее ханьфу поверх штанов, заклинатель отправился к водоёму. Цинъюй отдыхал, по пояс погрузившись в прохладную воду. Казалось столь не комфортная темпиратура никак не сказалась на юноше. Он расслабленно прислонился к естественному выступу породы. Левая рука скользила по глади воды. Потоки энергии неспешно вращались ускоряясь и оседая, создавая разноцветные волны, закручиваясь причудливыми спиралями вокруг тонкой руки. Струились по плечу и застывали над бинтами, которыми Юй всегда перематывал грдную клетку на манер бандажа. Ци заклинателя было мягким, холодным, течение его ровным и стабильным. Волосы Юя свободно ниспадали на правую сторону, обнажив замысловатый узор на бритом виске слева. Линии тянулись за полупрозрачное ухо куда-то к позвоночнику. Там они становились всё заметнее, из нежно бирюзовых в темный сине-зелёный. Луч света проникал сквозь маленькое отверстие вверху пещеры и падал точно на левое плечо. Из-за этого более насыщенные линии татуировок светились ровным голубоватым светом. Забавно, но они не казались чем то чужеродным. Как странно сделать нечто подобное со своим телом. Неужели по-другому было нельзя. Ян Иссюань пришёл проведать друга, но увидев в новом обличии, застыл на какое-то время пораженный и ошарашенный. - Ян шисюн, другого способа не нашлось. Перестать пожалуйста пялиться. - О, извини мою бестактность. В качестве извинений этот шисюн может предложить твоё любимое вино. - Отлично! Тогда давай, спускайся. Ян Исюань замер в нерешительности. Как бы ему хотелось и дальше наслаждаться возвышенным видом своего хрупкого шиди, похожего на тёмное божество. Но источник предназначался для трёх учеников главы хребта Цанцюн. Принять приглашение было бы не правильно. Этикет велел ему отказаться. Не правильно было бы и остаться после отказа от приглашения. Да и вода тут уж слишком прохладная. - Шиди, это место очень богато энергией. Но если этот шисюн спустится, разве это не помешает твоему излечению? От удивления Цинъюй чуть не задохнулся возмущением. И даже сбился с благоприличного тона. - Ты что пришёл что бы просто вино отдать и трусливо сбежать? Я по твоему кто? Литератор лживый, вот так друзей выпроваживать? Не успел единственный ученик лорда Лю завершить вдох, как стройная тень мелькнула из воды. И выдыхал юноша уже падая спиной в ледяные воды. Тучи сверкающих брызг разметались от этого паденя, заливая и Юэ Цинъюя. Исюань нырнул под воду и в одно движение оказался рядом с ногами друга. Хвать и вот Бай Юй тоже под водой. Они дурачились в воде, а после пили вино. Обсуждали новости школы и свои приключения, достижения. Хвастались способностями. Пока Ян шисюн совсем не захмелел и заснул. Тогда еле шевелящий ногами Юй отнёс его в свою комнату на кровать. Увалился рядом и тоже уснул. Утром адепт Байчжань проснулся с больной головой. Ужасно хотелось пить. А ещё лучше напиться. Он осмотрелся, Бай Юя нигде не было. Зато на прикроватной тумбе стоял кувшин. И стакан. Вчерашний пьяница рассудил что это для него. Какой же Юй заботливый друг. Он налил немного розоватой жидкости в стакан и понюхал. Запах был мягкий, приятный. Отбросив сомнения парень опрокинул. И только проглотив понял какой мерзкой житкость была на вкус. Отвратительное послевкусие, словно он хлебнул болотной жижи с плесенью. Но что сделало, то сделано. - Юй-сюн! Что за дрянь ты мне споил? Хитрый ты лис! Юй, неторопливо вошёл в комнату. По нему было понятно, он купался. Капля влаги стекла по щеке и убежала по тонкой шее за ворот. Мокрые волосы липли к спине. - О, ты проснулся? Если речь о том кувшине у кровати, то это вода из под цветов. Они давно завяли. Я ходил их выкинуть, а воду вылить ещё не успел. Лукаво улыбаясь ответил Юй. Вкус жидкости был такой что Исюань тут же ему поверил. Он принялся сплевывать и тереть язык рукавом ханьфу. При этом извергая проклятия в сторону цветов, глупого шиди и мерзкой жижи. И тут он заметил как Цинюй прижимая руки к животу покатывается в немом приступе смеха. Заметив что его раскрыли он стал хохотать во весь голос. -Ахаха! Ой, шисюн Ян, такой смешной. Ха-ха, такой доверчивый и забавный. Хахахахах. Не могу остановиться. Исюань было хотел хорошенько приложить друга по голове, но тот ловко увернулся. - А-ха-ха! Ну всё, всё. Не сердись шисюн. Вопил Юй, уворачиваясь от тумаков. - Это просто лекарство от похмелья. Всё, всё брат! Давай я лучше помогу тебе причесаться, ото ты похож на перекати-поле. Когда Ян Исюань успокоился, то понял - в действительности нет никаких последствий вчерашней пьянки. Тогда он позволил Юю делать с его волосами всё что тому вздумается. - Шисюн, а тебе не надо сегодня утром предстать перед ясные очи твоего учителя? Спросил Бай Юй, расчесывая волосы друга гребнем. - Тссс. Шицзюнь отправился на задание. Последнее время он всё чаще на заданиях и всё реже берёт меня с собой. Тон его был слегка разочарованный. - Разве он не всегда был таким? - Таким, да не таким. Не могу точно сказать что изменилось. Но вроде он какой то мрачный. Почему ты спрашиваешь Юй? Скучаешь по тем временам когда Му шибо заставлял тебя тренировать технику массажа, каждый раз как шицзюнь возвращался на пик? - О, от массажа я не откажусь! Но только пусь теперь другие ученики его на мне тренируют. А что левая рука Лю шишу всё так же немеет? - Думаю он просто в восторге от процесса, анемение тут не при чем. Простодушный парень улыбнулся, он находил ситуацию забавной. Ведь все понимали в чем дело, но шицзюнь ни за что бы не признался. Владыке пика ста битв не требовался ни массаж, ни лечение. Так зачем же Юэ Цинъюя заставили жить на Байчжане и параллельно обучению "лечить" "немеющую" руку Лю Цингэ. Они ещё долго собирались прежде чем разойтись по делам. Но то и дело Юй поворачивал разговор на Лю Цингэ. Каждый раз вспоминая жестокие тренировки, которые порой больше походили на пытки, Ян Иссюань внутренне вздрагивал. Особенно жутко становилось когда всплывали образы Юэ Цинюя, упрямо следовавшего всем инструкциям безжалостного учителя. Его нежные руки, стёртые в кровь от упражнений, разукрашенная синяками нефритовая кожа. Иссюань передернул плечами. Неужели его внешне нежный, хрупкий шиди мог скучать по такому.