Abiens, abi!

Невыносимая тяжесть воды. Регулус захлёбывается, тонет, безумно размахивает руками в тщетных попытках ухватиться за воздух, за надежду, да за что угодно, лишь бы это вытянуло его из цепких лап водных чудовищ, оставляющих глубокие раны на слабеющем теле. Когда он только пришел сюда, ведомый Кричером, безостановочно дрожащим и тонко скулившим, стояла абсолютная тишина, нарушаемая звоном капель, падающих со сталактитов. Кап-кап-кап. Перезвон, мелодия — так для Регулуса звучит его личный реквием, воспетый мертвецами. Он оглядывается, садится в лодку с двумя золотыми монетками, жгущими кожу через ткань — Блэк не религиозен, что вообще такое религия для мага? Не более, чем магловская придумка, инструмент контроля. Реджи имел прекрасное представление о таких инструментах — его близкие друзья — Страх и Боль. Они привели его сюда, под ручку, нежно, будто своего самого любимого ребёнка. Вот, мой хороший, знакомься — твоя будущая могила. На спину давит что-то тяжелое, придавливая к земле и Блэку кажется, что его с минуты на минуту раздавит, кости треснут, не выдержав нагрузки, превратятся в труху и когда-нибудь, когда-нибудь из несуразного маленького Блэка выйдет что-то стоящее. Регулус заливает в себя жидкость, загребая её отвратительно красивым черпаком-ракушкой, переливающимся перламутром, давится и давится. Его накрыло куполом, вокруг — стенки колокола, по которому почему-то кто-то постоянно бьёт: жалобные стенания Кикимера, давление от зелья, боль-боль-боль и адская жажда. Парень сдавливает руками горло, царапает, раздирает, его голова пульсирует и сводит с ума. Одно неловкое движение — костяные объятья замкнулись. Первые несколько минут он ещё пытается что-то противопоставить, Регулус кричит во всё горло, ошалевший и не пришедший в себя, инферналы раздирают ткань, корпус, оставляя раны наотмашь, забирая от него по кусочку. Лёгкие заполняются водой, она повсюду — заливает глаза, уши, нос, а тело инстинктивно бьётся, рвётся к жизни, пытаясь до последнего сохранить своего хозяина. Магия бурлит где-то у солнечного сплетения, звенит в панике, не знает, что делать. Регулус тоже не знает. Он давно отчаялся — несколько лет у него не было сил встать с кровати, почистить зубы, ему хотелось спать и методично кидать себя о стены, лишь бы почувствовать хоть что-то не похожее на тупую боль в груди. Регулус — потерянный ребёнок, разбитый витраж в старой церкви. Он капитан, экипаж, пассажир и айсберг на своём собственном корабле. Металлический вкус крови [когда уже это закончится, когда-когда-когда] и жжение от соли. Последней мыслью перед темнотой было лаконичное: «Наконец-то». Серые глаза погасли в глубоководной тьме.

***

Полу-приглушенный свет ламп, приятная музыка, льющаяся из колонок — техническая новинка! «The ten bells» радушно встречал всех посетителей, в том числе и двух молодых магов, пришедших в попытке найти себе приятное место для отдыха. Римус задавил в себе сильное желание закатить глаза, развернуться и уйти, вместо этого он сложил руки на груди, как бы нависая над двумя байкерами с высоты своего недюжинного роста. Казалось весь бар смотрел на них: тощий, но высокий парень с весёлой рыжиной в волосах и созвездиями шрамов на лице, и широкоплечий красавец-брюнет в кожанке, выкативший колесом грудь. Сириус показательно захрустел костяшками: — Какие-то проблемы, парни? — началось всё абсолютно банально — задетое плечо, задетое эго и вот они уже стоят — дуэлянты и их секунданты. Блэк постоянно находился на взводе и буквально притягивал к себе неприятности. Рядом не было Джеймса — новоиспеченного мужа — чтобы помочь и Питера — у него в принципе было много отговорок, но в основном, конечно же, ухудшающееся здоровье матери — чтобы хоть как-то сдержать напор двух авроров. Римус понимал, что лучше дать Бродяге выпустить пар — стресс имел свойство накапливаться, а на Блэке это сказывалось не лучшим способом, однако почти каждый их выход в свет закачивался потасовками и Люпину это начинало надоедать. — Научись манерам, пацан. — Хочешь, выйдем, цыпа? — в глазах Блэка разгорелся демонстративный азарт, ему было плевать на ситуацию, он знал, что сейчас сможет хорошенько «размяться» и это хоть на чуть-чуть, но отвлечет от состояния войны, в котором они находились всё это время. Лицо байкера перекосило от злости, он потянулся к воротнику Сириуса… БАМ! Блэк падает, но отнюдь не от удара. Ушат воды и чьё-то тело, возникшее из пустоты и придавившее Бродягу, разогнали толпу, позволяя четче рассмотреть происходящее. Тело забрыкалось, откашливая воду и компульсивно дёргаясь — всё вокруг заливала кровь. — Это же… твой брат? — Римус стоял, с силой зажав нос. Они оба обладали звериными формами с повышенным обонянием, поэтому узнать по запаху знакомого человека не было сложно. Сириус аккуратно перевернул тело, взглянув на лицо — Регулус Арктурус Блэк, собственной персоной, бледный, мокрый и стремительно синеющий. — Какого… — Вызывайте скорую! — кто-то крикнул из толпы. Байкеры, тем временем, потерянно стояли, широко раскрыв глаза — не каждый день с потолка падают подростки. Регулус захрипел, привлекая к себе ещё больше внимания, кровь с ещё большей интенсивностью полилась из ран. — Так, иди разберись с маглами, а я займусь твоим братом, — Римус одним движением руки поставил Бродягу на ноги, вытягивая его из шокового состояния и выталкивая его к людям, вынуждая действовать. Люпин встал на колени рядом с Реджи, его взгляд ненадолго задержался на мальчишеском предплечье, но быстро сфокусировался на более важном — колотых ранах по всему телу. В этот момент Римус обрадовался настойчивости Лили в изучении целительственных заклинаний. Ночь предстояла долгая.

***

Лунный свет покрывал рыхлую землю — слишком красивый для этого грязного мира, покрытого пылью и скверной. Ветер завывал свою песнь, ведя детей Смерти за собой, словно крысолов из Гамельна — чудная мелодия безостановочно лилась, постепенно становясь фоновым шумом. Регулус сидел в грязи, вытянув тощие ноги вперед, развлекая себя бликами от лакированных туфель, по-ребячески болтая их из стороны в сторону. Белые пустые зрачки напротив смотрели с каким-то осуждением — мальчик с крылышками играл с ним в гляделки уже тридцать минут, не меньше, раздражая своими кудрями, бровями, платками — всем тем, над чем хорошо постарался скульптор. Блэк отсалютовал надгробью и встал, стирая все следы своей постыдной слабости, которая смогла заглушить тонкий вопль брезгливости. Луна всё ещё стояла на своём месте, белоглазый мальчик всё также натягивал свой лук, а Регулус всё ещё ненавидел себя. — Так и будешь здесь стоять? — Блэк обернулся. Перед ним стоял человек среднего роста со смольными волосами, уложенными в щегольскую прическу, одетый с иголочки и выглядевший невероятно знакомым. — Простите? — денди разразился приятным смехом, такой обычно звучит в игорных, у этого смеха есть привкус виски, запах табака и след красной помады. Регулус чувствовал что-то среднее между смущением и возмущением, стараясь держать благородное выражение лица. — Ох, прости, дорогой, я думал, что мой полный тёзка и сын моей любимой Вэл будет помнить моё лицо, но ничего страшного, я понимаю, — тёплая ухмылка и манерные жесты. Регулус, всё-таки, решил, что скорее смущен и опустил взгляд вниз, прямиком к грязи. — Прошу прощения, не признал, — денди лишь похлопал своего двоюродного внука по плечу, сжал его со всей силы и тихо, вкрадчиво, как только умеют Блэки, промурчал: — Реджи, беги, — парень дёрнулся, как от удара. Кладбище пошло ходуном — больше не было песен, лунного света, только нарастающая паника и скрежет каменных плит. Куда-то исчез мальчик-купидон, развалился, а вместо него выползло что-то другое. Твердь под ногами таяла, втягивала в себя, словно болото. Регулус сорвался с места, обуреваемый первобытным страхом, из земли прорывали гнилые руки, цепко хватающие за лодыжки, с каждым прикосновением оставляющие гадкие ожоги. Он бежит и не видит выхода, его марафону нет конца, сил становится всё меньше, барабаны беснуются, всплеск! Юноша упал в грязь — зыбучие пески, боль в боку, [за что так больно?] слёзы, застилающие глаза. Он всё ползёт, ползёт, мальчик-лев, мальчик — храброе сердце. Регулус слышит то, как хрустят его кости, как чудища сжирают его, он видит свою боль, плачет, кричит и просыпается.

***

Одуряющая боль по всему телу заставила Регулуса почувствовать себя снова живым. Живым? Желание вскочить с кровати, приняв вертикальное положение, закончилось провалом и сдавленным хрипом. Мутная плёнка перед глазами мешала рассмотреть что-либо. Регулус с мрачной уверенностью подумал: «Слепота — наказание на самоуверенность». Он всё ещё слышал озёрную колыбель, застрявшую в ушах, перезвон костей и их лязг о камни, звук, который перманентно звучал, не останавливая ни на секунду. Блэк поник — очевидно он не умер, не отдал свою жалкую жизнь во благо и сейчас Тёмный Лорд выйдет из-за угла, хорошенько его помучает и, наконец, наверняка убьёт. Регулус не любил боль, особенно физическую, из-за неё он чувствовал себя особенно слабым и никчемным, однако она преследовала его, как сумасшедшая фанатка. Ненависть к себе захлёбывала всё сильнее, ехидные голоса затрубили — парень, да ты и умереть нормально не можешь, ну что за напасть такая. Во рту стало кисло, а в глазах защипало. Когда Регулус услышал скрип петель, то рефлекторно закрыл глаза, наверное, хотел притвориться мертвым. Неведомый встал прямо над Блэком, постоял совсем чуть-чуть, скинув челку (то, что от неё осталось) со лба, и сел рядом. «Вряд ли Тёмный Лорд стал бы со мной так церемониться, может Цисси?» — Регулус настойчиво сдерживал ужас, одолевающий его без остановки, в голове набатом звенело — я должен быть мёртв. — Я знаю, что ты не спишь, хватит придуриваться, — Регулус изумлённо выдохнул, вот уж последний человек, о котором он мог подумать. Брат — предатель крови, бывший наследник, бывший лучший друг. Рег уже и не надеялся услышать этот голос когда-нибудь в своей жизни, он спрятал все воспоминания далеко-далеко, там, где лежит его первый игрушечный снитч, милый галстук-бабочка, подаренный Нарциссой, кривой рисунок, с двигающимися линиями, плюшевый фестрал. Приглушенный свет комнаты всё равно ударил по глазам, вызывая ещё большую красноту. Судя по лицу Сириуса, черты которого были скорее размыты, чем адекватно видны, выглядел он не лучшим образом — бинты, царапины, укусы, синяки, сломанные кости, кровоподтёки, затравленный взгляд. «Лучше бы не открывал». — З-кхм… зачем… т-т… — Сириус быстро зашикал, поднося к лицу брата пиалу с тёплой водой, смешанной с каким-то зельем. Жидкость согрела, даря успокоение связками, повреждённым в неравной битве. — За… чем ты… ме… меня… спас? — Бродяга всем своим видом воплощал вопрос. Он старался сдерживать чувство жалости, но получалось откровенно плохо. — Я тебя специально не спасал, ты сам на меня вывалился, прямо посреди драки, — Регулус однозначно не мог поднять одну бровь, но и без неё всё было понятно. Он погрузился в мысли, анализируя то, что произошло. Очевидно, Кричер нарушил прямой приказ своего господина. Блэк разозлился — самовольство домового эльфа разрушило все его планы. — Убей меня. На секунду Сириусу показалось, что он ослышался. Где-то несколько минут он загружался, пытаясь сопоставить слова со смыслом, но у него не получилось. — Убей. Меня. Пожалуйста. — Регулус, ты ебанулся? — Я полностью серьёзен, — мутный серый взгляд задрожал, в поисках чужого. Если в ближайшее время его не убить, то по метке Волдеморт прекрасно поймёт погиб ли его верный последователь или нет, а это приведёт к ещё большим смертям. Регулус не ценил свою жизнь, никогда. Он был запасным вариантом, на случай, если старший внезапно умрёт, исчезнет, захлопнет дверь, бросит, вырвет сердце и раздавит его плоским каблуком. Слабый телом, слабый характером, робкий Реджи, стеснительный и трусливый. Слабый телом, язвительный и завистливый, заучка-Регул. Слабый телом, слабый характером, разбитый и потерянный Регулус Блэк. Он знает тысячу заклинаний и ни одного, чтобы склеить себя заново. — Ты прекрасно услышал меня. Можешь бросить меня в ближайшую канаву, на твоё усмотрение, — слизеринец не видел — слышал, то, как от ярости колеблется воздух, движимый негодованием. — Так, ты бредишь, — Сириус встал, желая скорее покинуть комнату, но не смог — длинные пальцы вцепились мёртвой хваткой. — Нет… нет. Ты не понимаешь, если я останусь жив, то он поймёт, он найдёт тебя, меня, всех, слышишь? — лицо Регулуса покраснело, на лбу выступил холодный лихорадочный пот, старший Блэк с силой скинул с себя чужую хватку, схватил жаропонижающее зелье, резко залил в горло к Регулусу. — Проспись, завтра поговорим. Дверь закрылась.