Trust me

      Уилбур привык считать, что его память хорошая. Что его память даже идеальная, что нередко играло против него самого.       Но прямо сейчас, будучи прижатым к краю кухонной столешницы, он отчаянно пытался вспомнить: «Как все пришло к этому?». Потому что вот воспоминание о том, как Джеймс приходит к нему просто поболтать и выпить, а следом воспоминание о том, как Джеймс грубо толкает его к столешнице, впиваясь в губы. Что-то явно не сходилось. Возможно, наличие выпивки имеет какое отношение к происходящему, но те банки пива, что принес Джеймс выглядели слишком нетронутыми, чтобы служить объяснением. А сам Уилбур вел себя мягко говоря, странно.       Каждое слово, каждое прикосновение Мэрриотта отзывались в Уилбуре таким всплеском эмоций, что он вновь почувствовал себя подростком с бушующими гормонами и вечным недотрахом. Тянущая боль внизу живота буквально сводила с ума, потому что хотелось хотя бы начать уже, даже не говоря о том, чтобы перейти к чему-то более серьёзному, а не ограничиваться одними лишь поцелуями, да поглаживаниями.       Но Джеймс будто издевался. О, он определенно издевался, наслаждаясь каждым, едва не скулящим стоном, каждой, с трудом произнесенной, мольбой, всем, что происходило с Уилбуром.       — Блять, ты такой нетерпеливый, — произносит Джеймс, проводя носом дорожку от его шеи до уха, вдыхая запах его тела и порядком выветрившегося одеколона. — А мне приходилось терпеть. Смотреть на твое ебаное упрямое игнорирование и терпеть. Я ведь не просто намекал, как все те с кем ты трахался. Нет, я прямо говорил, что ты мне нравишься. Что я блять влюблен в тебя с начала старшей школы, где мы и познакомились. Но что ты говорил? «Я тоже люблю тебя, братан». То есть за столько времени ты реально не понял какие чувства я имел ввиду? А вот понять о том, что тебе кто-то предлагает переспать после простого подмигивания — это ты всегда рад. Все не могу понять, ты реально тупой или делаешь вид?       Уилбур не отвечает ему. Даже не реагирует на его слова. Потому что банально не понимает ни слова. Все буквы в его голове сплетались в одну отвратительную мешанину, которая не имела никакого смысла. Лишь поэтому ответом на вопрос служит протяжное мычание с тихим, скомканым «Пожалуйста».       — Я знаю. Знаю, что ты вообще ни слова не понимаешь из того что я говорю. Но мне пришлось пойти на эту жертву, прости меня за это, — Джеймс нежно целует его в шею, царапая кожу колючей бородой и проводит большим пальцем по его губам, постепенно опускаясь пальцами все ниже, к шее, груди, животу, останавливаясь лишь на ремне его джинс. Он слышит тихий явно недовольный стон, видит как Уилл, до того отчаянно впивающийся пальцами в столешницу, тянется к его руке, но Джеймс тут же его останавливает, возвращая его руку обратно, а сам подходит еще ближе, на этот раз вплотную, ставя свою ногу между его. И как только бедро Джеймса, пусть и совсем слабо, надавливает на пах Уилбура, парень внезапно вскрикивает и выгибается, закатывая глаза от удовольствия.       — Боже, ты реально кончил из-за одного моего прикосновения к тебе? Видимо я немного перебрал с дозой. Ты же простишь мне мой просчет, верно? — Джеймс вновь целует его, на этот раз куда-то в подбородок, получая в ответ слабый кивок. Вряд ли Уилбур действительно понимал, что у него спросили, скорее кивнул на автомате, но даже это вызвало у Джеймса какой-то странный смех.       — Знаешь, а ведь это пиздец как забавно. Ты ведь мне всегда безоговорочно доверяешь. Всегда мне все прощаешь. Когда я дерусь с кем-то из твоих бывших или когда прихожу домой пьяный посреди ночи, даже когда я в том же состоянии что-то ломаю. Прям интересно, простил бы ты мне это, если бы вспомнил?       Джеймс вдруг срывается, жадно впивается в его губы, пальцами потянувшись к его ширинке и ловко расправившись с ней, а затем и ремнем, стягивает штаны на пол вместе с бельем. Он ладонью обхватывает член Уилбура, чувствуя как парень под ним вздрагивает, поддаваясь ближе, хотя казалось бы, ближе некуда.       — Я знаю, что ты забудешь это. Знаю, что даже не понимаешь что я говорю, но пойми, прошу, мне это необходимо, — Джеймс отстраняется, оставляя несколько поцелуев на его щеках, подбородке, шее, стараясь не перебарщивать, чтобы не оставить следов, — Я так долго хотел этого. Хотел тебя. Мне просто физически необходимо чтобы ты был моим. Хотя бы на эти несколько часов. Я хочу чтобы ты был моим. Принадлежал мне целиком и полностью. Но я не смогу добиться этого от тебя обычным образом. Ты же зависим от своей гребаной «свободы». Но сейчас ты только мой. Каждая клеточка твоего блядского тела принадлежит мне.       Джеймс звучит как помешанный. Вполне возможно, так и есть. И он едва ли сможет сказать, когда это началось. В тот момент когда он влюбился в Уилбура или, может, позже? Он и сам не знает. Это не случилось в секунду. Не было такого, что он смотрел на Уилбура как обычно, а потом вдруг по щелчку пальцев, захотел убить всех, кто смеет к нему прикасаться. Вовсе нет. Это происходило постепенно. Просто с каждым днем, он все больше понимал, как сильно нуждается в этом тощем кудрявом недоразумении. И как сильно он ненавидит каждого, что смотрит на его Уилбура не как на друга. Он, конечно, хотел бы запереть его в квартире или посадить на цепь, чтобы тот не шатался с кем попало, но это, пока что, незаконно и Джеймсу, пока что, есть до этого дело.       Проходит еще несколько секунд, прежде чем Уилбура начинает трясти. Прямо сейчас ему нужен Джеймс. Нужно внимание. Нужна разрядка. Нужно хоть что-то, что поможет избавиться ему от этого ужасного пожирающего возбуждения, которое он уже давно не в состоянии контролировать.       — Джеймс, прошу… Я хочу тебя… В себе… Пожалуйста… — Уилбур вновь едва ли не скулит, настойчиво толкаясь в руку Джеймса, но этого мало. Боже, этого невероятно мало. Он уже сам поддается вперед, целуя Мэрриотта в губы. Мягко и аккуратно, но невероятно требовательно и жадно, будто от этого зависела его жизнь. Хотя вполне возможно прямо сейчас все так и было, потому что возбуждение сводило с ума и будто уничтожало остатки сохранившегося рассудка.       Джеймс и сам чувствует, что контролировать себя становится все сложнее, потому что он ждал этого слишком долго. Слишком долго, он до крови раздирал собственные руки, ревностно глядя на Уилбура. Слишком долго запрещал себе порой даже смотреть на него, чтобы не сорваться. Слишком долго хотел его.       Поэтому он больше не медлит. Вытягивая из кармана бутылек со смазкой, который он предусмотрительно прихватил с собой, он ставит его на столик. Быстрыми движениями разбираясь с ремнем, он спускает брюки и белье, смазывая член, а после вдруг смотрит на замершего в предвкушении Уилбура.       Но ни слова не звучит. Джеймс смотрит ему в глаза, аккуратно раздвигая его ноги и одним, плавным, но довольно резким движением входит в него едва ли не до упора. Уилбур сразу же громко вскрикивает. Не то от боли, не то от удовольствия. Его ноги, что и до этого уже с трудом его держали и вовсе подкосились, отчего Джеймсу пришлось крепко обхватить его за талию и удерживать от падения.       Каждый толчок, каждое прикосновение, каждый горячий выдох на ухо, усугублял ситуацию. Уилбур протяжно стонал, извивался, старательно двигаясь на встречу, но совсем скоро, какие-то границы в его голове размываются. Помимо проблем с пониманием чужих слов, теперь он еще и едва ли видел, не в состоянии сфокусировать взгляд на какой-либо детали. Даже Джеймс, что находился всего в нескольких миллиметрах, казался нелепым мыльным пятном.       Уилбур кончает через пару минут интенсивных движений внутри него, громко вскрикивая от нахлынувшего оргазма. Однако надолго этого не хватает, так как совсем скоро его член вновь твердеет заставляя парня умоляюще заскулить.       Вот только у Джеймса всего две руки. И эти руки в данный момент спасали Уилбура от падения на пол. Но ему ведь все равно. Он хочет. Хочет чтобы Джеймс прикоснулся к нему. Чтобы Джеймс помог ему. Чтобы Джеймс продолжал на бешеной скорости вдалбливаться в его тело. Он просто хочет Джеймса. И Джеймсу пиздец как это нравится.       Его движения невероятно быстрые и резкие. Самоконтроль, который он так долго в себе воспитывал, давным давно испарился, проиграв желанию и помешательству. В конце концов, должен же он как-то наградить себя за то, что так долго держал себя в руках.       Джеймс двигается еще несколько долгих минут, пока не чувствует подступающий оргазм. Больно впиваясь ногтями в бедра Уилбура он несколько раз входит в него полностью и останавливается с протяжным тихим стоном кончая внутрь. Шумно дыша он опускает голову на плечо Уилбура, однако очень скоро слышит тихий стон и видит как Уилбур, пользуясь тем, что член Джеймса все еще был внутри, сам насаживается на него, слишком очевидно требуя еще.       И Джеймс сделает это еще раз. И будет на бешеной скорости вдалбливаться в его податливое тело до тех пор, пока Уилбур не отключится от переутомления. И пока его собственное тело не задрожжит по той же причине. Потому что прямо сейчас Уилбур нуждается в нем. И Джеймс только рад помочь своему Уилбуру.       Утром, когда Уилбур проснется с болью во всем теле, совершенно не помня весь вчерашний день, Джеймс, зевая, принесет ему кружку горячего кофе, привычно ругаясь за его ночные попойки. И Уилбур поверит. Потому что Джеймс его лучший друг и Джеймс никогда не обманет. Никогда.