Кто такой Крис?

Я открываю глаза. Странное чувство после того, что я видел. Хотя, это скорее относится к ощущениям тела, но после такого мой разум начал проясняться, а крупицы памяти - возвращаться. Я вспоминаю не только то, что было на вечеринке, но и многое другое. Мне нужно больше. Вспомнить куда больше, может, тогда я и найду ответы на все свои вопросы. Но где искать остальные кусочки? Много ли мне нужно ещë вспомнить? Кажется, я начинаю понимать, что будет происходить в третьем воспоминании, но меня не так волнует его содержание, сколько то, что я помнил там, чего не помню сейчас. Видимо сейчас мне придëтся сделать нечто омерзительное лишь для того, чтобы вспомнить. Но я готов. Сейчас я не сделаю хуже, чем тогда. Я встаю с кровати. Всë, что мне нужно, необходимо ещë подготовить, и, ссутулившись, я делаю шаг вперëд. Шаг от всего. От всех. Мои ноги ведут меня на кухню. Я не обращаю внимание на то, что лежит на столе, даже трезвонящий телефон меня не напрягает. Я спокоен и отстранëн. Так, будто пеня вообще что-либо может сейчас вывести из себя, но вовсе нет. Мне остаëтся только открыть ящик и достать маленькую чайную ложечку, краем глаза взглянув на свой дневник. Он до сих пор заперт, но теперь я помню код от него. Но сначала... Я поворачиваюсь к мусорному пакету, источающему неприятный запах гниющего мяса. Совсем нет, я не собираюсь выбрасывать его содержимое. Наоборот. Убрав ложечку в карман, я развязываю тугой узел и, запустив руку, беру и вытаскиваю содержимое. Я взялся за тëмные слипшиеся от крови волосы, тем самым пачкая руку. Но это не важно. Чëлка тоже окрасилась местами в тëмно-красный. А на такой бледной и красивой коже начали расползаться трупные пятна, в то время как на щеках те полосы, они практически стëрлись, но думаю, на вкус всë так же горьки. Меня потянуло вниз, отчего пришлось сесть на колени, но при этом всë ещë рассматривать голову Киллера. Да, я вспомнил. До сих пор не понимаю многого, но вспомнил хотя бы это. Взяв голову в обе руки, я накрываю чужие холодные губы своими. Он был прекрасен. Прекрасен, когда пинал свой не заводящийся мотоцикл. Когда танцевал со мной под полной луной, и когда мы целовались на фоне горящего фиолетовым огнём здания. Но это не чувство. Мне всë ещë всë равно. Просто... Это что-то новое для меня. Ни страсть, ни любовь, ничего. Я просто хочу утонуть в этих воспоминаниях. Со вздохом я отстраняюсь от синих, холодных губ и расцеловываю чужие длинные ресницы. Если бы я был скульптором, я бы с огромным трепетом вылепливал эту голову, переводя это искусство. Отстранившись от ресниц, я приподнимаю чужое веко. Теперь на меня смотрят. Такие мëртвые, чëрные глаза. Я никогда не смогу нарисовать эти глаза. Они как звëздное небо. Такие и мëртвые, и живые. Они не отвратительно серые, как всегда получаются на моих картинах. В них действительно имеется Млечный путь, но если всматриваться невероятно долго и с огромным усилием. Хотя, я никогда не умел рисовать глаза. Они никогда не выражали что-либо. Хмыкнув, я достаю из кармана ложечку, и слегка подковыриваю ей глаз Киллера. Честно говоря, кое-что странно: глаза и язык - это то, что разлагается в первую очередь, но они до сих пор не стали пустыми глазницами, что меня наоборот... Радует? Так правильно говорить, верно? Глаз растекается по ложке, и я дрожащей рукой подношу еë к своему рту. И... Вот оно. Солоноватый вкус расползается по моей ротовой полости. Мне даже не приходится пережёвывать эту своеобразную пищу, она сама скользкая, так что я могу только проглотить еë. Со вторым глазом происходит тоже самое. Наверное, вкусно. Не могу сказать, нравится мне или нет, но в этом что-то есть. Ложечка падает на пол, но голову Киллера я не отпускаю. Закрыв собственные серые глаза, я запускаю одну руку в свои штаны, касаясь кончиком пальца вставшей плоти. Я провожу им вниз, но после решаю не мелочиться, и охватываю член рукой, поглаживая его, и через время начиная водить по всей его длине рукой, в основном, большим пальцем поглаживая головку, из которой медленно и так потихоньку вытекает смазка. Я вновь целую Киллера, в этот раз не просто накрывая его губы своими, а проникся языком в полость его рта. И нет, я не ошибся: языка у Киллера не было. По рту где-то просто каталась железка. Вживую было интереснее. Когда мой язык проникал в его полость рта, сплетаясь с проколотым языком Киллера, я чувствовал металлический привкус от штанги, но не смотря на это, это более удобно. Не то, что сейчас, я бесцельно вожу языком в его рту, а там что-то копошится. Опарыши. Они всë же продолжают есть его изнутри. По ощущениям они мерзкие. Они проникают ко мне в рот. Щекотно переползают по языку, а я, отстранившись от Кеноди, давлю их своими зубами, не давая начать ползать по рту. Из них что-то неприятно брызгает и вытекает что-то желтоватое, но вытекает - это невероятно громко сказано. Это Корее как сухая краска из баллончика. Сглотнув, я не забываю про действо внизу. В моей руке плоть пульсирует, и возможно, я уже на грани. Не хочу разбираться с чем-либо сейчас. Я просто целую голову Киллера, мастурбируя. А потом... Я нарисую то, как выглядит эта голова. Всë должно получиться невероятно. Не правда ли? *** Вздрогнув, я отстраняюсь от двери, когда понимаю, что там происходит. Я чувствую нечто странное, дыхание перехватывает, а губы растягиваются в ухмылке. А как тут не смеяться? Хотя то, что там, в котельной, происходит, действительно мало смешно. Я запускаю руки в карманы, начав судорожно копаться в них. Ключи от машины всë же найдены, и, обернувшись, я убегаю. Стараюсь убегать дальше и тише. Куда же Хоррор уехал? Хах, он должен это услышать? А успею ли я сказать ему до сброса... Он ведь не помнит. Не может запомнить, и не хочет. Но он ведь верит мне. Он сам видел. Видел же! Может, его и не стоит втягивать, но увы, я уже втянул его. Однако, это ведь весело, ахахах. Найтмер вычеркнут из списка подозрений, хотя нет... Он под вопросом. Может... Точно, Инки. Он действительно может быть главным героем, хахах.