Кто такой Крис?

      — Мы живëм тем, что мы создаëм. Это звучит как бред, не думаешь?       — Может быть... Но мне нравится, а это разве не главное?       — Возможно и вправду так. Но всë же... В чëм смысл?       — Смысл...?       — Смысл... Для всего он должен быть.       ...       ...       ...       ***       Главный герой. Вы когда нибудь думали о том, что вы являетесь избранным? Главным героем собственной жизни, которому уготована великая цель. Но, к сожалению, этого не происходит. Цели нет, и жизнь приобретает серый оттенок, имеет мало разнообразия. Вам остаëтся жить и плыть по течению, мириться с этим серым миром или приобрести синдром восьмиклассника. Обидно, не правда ли? Жизнь устроена так, что не существует главного героя или злодея... Каждый является лишь второстепенным персонажем. Но это и означает "главный герой" собственной жизни. В конце концов, ты самостоятельно проживаешь эту жизнь. И когда все являются героями, никто не герой. Это странные мысли. Странные ощущения. Моя составляющая философа никому не сдалась к чëрту. Это всего лишь мысли, всего лишь то, что навсегда останется в моей голове... Несчастный набор даже, как по мне, не связанных между собой предложений. А может и звуков. Всего лишь попытка думать... Однако, несмотря на всю однообразность своей жизни... Сейчас я буду противоречить сам себе. Ведь я способен перезагружать. Способен сохраняться. Разве я не особенный? Разве я не был избран для этой сладкой участи главного героя?       И всë же... Я смею назвать себя главным героем. Ведь так оно и есть. Я вспомнил... Не всë, но часть всплывает в голове тусклыми образами. Мой счастливый голос. Интересно, пришло ли время. Не сгорело ли всë до тла.       Нет. Не уверен, что я всерьёз готов к этому. Пока что я вовсе недостаточно вспомнил. Мне невероятно мало той информации, что есть сейчас. Нужно больше. И я добьюсь этого "больше".       — Статистика? Слоты сохранения?       Кто-то думал, что если я скажу это, что-то изменится... Нет, это всего лишь глупая мысль. В конце концов, всë не должно быть так легко и просто. Я отворачиваюсь и глубоко вздыхаю, должен быть другой способ, но...       В моих глазах всë вспыхивает. Что это? Так странно находиться в чëм-то, наподобие невероятно тускло освещённой комнаты, но в воздухе вместо стен меня окружают карты. Какая-то их часть полностью пуста, а на какой-то виднеются рисунки. Вот я заснул в автобусе в тот момент, когда ехал к Эррору. Примерно три дня назад, во время того, как я разминал своë лицо перед зеркалом.       Выходит, последние сохранения были сделаны непроизвольно. Но при этом постоянно меня откидывает на начало дня, как будто именно с этого начала утра игра и началась... Забавно.       Может, всë и впрямь началось с этого утра.       Я выхватываю карту утра и затем разрываю еë на пополам. И по итогу возвращаюсь в свою комнату. В ней так чисто, но сейчас мне захотелось пить.       Взяв тюбик чернил, я открыл его крышку и начал выливать всë в рот. После я откинул тюбик на пол.       Стерев чернила, которые я только что отпил, с губ, я иду к выходу из квартиры. Меня ничего не волнует, я разобрался, я могу идти. Просто стоит вспомнить, как сохраняться по желанию.       Лестничный пролëт. И эти листовки. Листовки с Киллером. Мне приходится остановиться. Мой взгляд пристально проходит по чужому лицу на фото. По его глазам... Безжизненный их вид идëт Киллеру куда больше... Но он раздражает меня. Ни одно фото не передаст Киллера таким, какой он есть, в отличие от моих портретов. Приподняв руку, я срываю листовку. Клочки бумаги летят на пол, а я продолжаю рвать и рвать, пока в моих руках не остаëтся ничего.       Теперь я ухожу. Медленно растягивая шаги. По итогу выходя на улицу вновь... В какой раз игнорируя Мисс Тори? Не знаю даже. В любом случае, я всего лишь иду вперëд, напрямик к сгоревшему дому. Просто пришло его время.       Всë стало лишь невероятно большим пепелищем. Это всего лишь каркас. Голое место, от которого до сих пор пахнет гарью. Даже невероятно сильно не хочется туда заходить, но придëтся.       Внутри сыро и, кажется, готово рассыпаться на множество маленьких песчинок. Мне это не нравится, но что я могу сказать. В подъезде уцелели только некоторые двери и почтовые ящики. Ну и стены. В основном всë похоже на типичную заброшку. Множество камней, газет, которые, видимо, за эти две недели накидали бомжи. Однако что-то полностью белое торчит из одного почтового ящика. Ящика квартиры Гастера. На вид это письмо. Невероятно целое и положенное недавно. Вот как.       Взяв это письмо, я открываю конверт и смотрю на текст. Буквы расползаются на бумаге в незамысловатых предложениях. Чем-то мне знакомо такое большое количество воды, излишне растянутая мысль, хотя можно было написать куда проще. "То, что ты ищешь, Инк, находится в квартире 16", однако надо же растянуть это на достаточно большое количество текста. Мне не нравится вода, однако свой хаотичный поток мыслей, в котором я смею допускать растягивание предложений, я считаю нормальным. По другому я не смогу думать. Но всë же...       Я не вижу смысла зачитывать текст письма полностью. Всë, что мне было необходимо — суть. Выходит, 16 квартира. Я иду туда. Поднимаюсь по лестнице. В этом месте так много пыли. Это всего лишь факт.       Когда я доходу до нужного мне места, дверь квартиры со скрипом открывается, и я могу зайти внутрь. Эта квартира выглядит, как и множество остальных: длинный и широкий коридор, справа ванна, слева кухня. Дверь прямо ведëт в спальню. Хотя, скорее, дверной проём. Я могу предполагать об этом по обгорелой мебели. Всë покрылось такой жирной чёрной корочкой, особенно бытовые приборы на кухне по типу плиты.       — Я̶ з̶д̶е̶с̶ь̶!       Со вздохом я поворачиваюсь в сторону ванной. Меня долго просить не нужно. Тем более мне показалось, что что-то доносилось конкретно оттуда...       Я подхожу всё ближе и ближе. Как только я захожу в ванную, то оглядываюсь по сторонам. Странно. Здесь нет ничего. Хотя, кажется, краем глаза я замечаю что-то под обугленной ванной. Присев на корточки, я заглядываю под ванну. Запустив туда руку, я достаю их...       — Бруми.       Поднявшись на ноги, я поставил кисть, начав рассматривать еë. Но Кисть не единственное, что я вытащил из под ванной. Вместе с Бруми я достал и пояс, в котором было достаточно много флакончиков моей нетронутой краски. Время пришло.       — Я̶ т̶о̶ж̶е̶ р̶а̶д̶а̶ т̶е̶б̶я̶ в̶и̶д̶е̶т̶ь̶, о̶с̶т̶а̶л̶с̶я̶ т̶о̶л̶ь̶к̶о̶ И̶р̶и̶с̶.       — Да, Ирис.       Вздохнув, я надеваю на себя пояс и крепко-крепко сжимаю кисть в своих руках. К счастью или сожалению, время пришло лишь для неë. Теперь мне стоит идти наверх.       ***       Вокруг всë расползается кольцевыми клубами дыма. В глазах и ушах появляется малая рябь, а в носу дико жжёт. Все звуки сливаются в единую симфонию, подобно ультразвуку, но увы, в этом нет и вовсе ничего необычного. Через мгновение ведь это всë заканчивается, и я могу вздохнуть полной грудью.       Когда я вновь проснулся в машине, я решил уйти... Мне кажется, я сделал неправильно, вовсе не попрощавшись с Хоррором. Даже не оставив ему записки. После того... Как я убил своих родителей две недели назад, я рад, что он не испугался меня и смог приютить в машине. Я бы очень хотел сказать ему за это спасибо. Но думаю, что больше никогда не скажу это слово.       Зачем я иду в сгоревший и заброшенный дом я так и не понимаю, но в нëм что-то притягивает. Я смогу найти ответы в нëм на собственные вопросы, по крайней мере, я надеюсь на это.       Совсем немного постояв на воздухе, я вбежал в дом и рванул наверх по лестнице, не обращая внимания ни на что. Я забежал в какую-то квартиру. Хм от чего-то в мою голову вновь полезли мысли... Я жертва. Ласт хотел поговорить со мной, но по итогу ничего дельного не вышло. Нельзя доверять никому, по крайней мере, я думаю так. Улыбка в лицо и за спиной недоверие. Они все уже давно хотят меня убить. Но у них ни за что этого не выйдет. Я верю. В себя и свою силу, а это ли не главное?       Как только я смог абстрагироваться от этих мыслей, я осмотрелся вокруг. Мне не было особого дела до интерьера, и я не разглядывал каждую деталь. Мне кажется, стоило бы искать что-то на более не очевидном месте. Хотя это парадоксально, что самые неочевидные места находятся прямо под носом у людей. Это забавно.       Пройдя в зал, я повертел головой по сторонам. Как жаль, что Папс замолчал и вовсе ничего не говорит. С ним по дому было бы явно куда более интересно рыскать. Ну что ж.       Возле стены стояло огромное зеркало примерно даже выше, чем я сам. Как странно, что не смотря на пожар и пострадавшие тумбы, кресла и прочую мебель, оно осталось целым. Настолько целым, что я мог подойти и посмотреть в него. И я подошëл. Смотря в упор на зеркало, я рассматривал своë не меняющееся лицо. Разве что в зеркале я выглядел более угрюмым. И таким...       Я не успел закончить свою мысль, как наступил на что-то. Это была кучка углей, видимо, на которые я наступил. Но под ними было что-то еще. Присев на корточки, я начал ворошить эти угли голыми руками. Мне было плевать на то, насколько сильно я запачкаюсь, и да, я-таки нашëл что-то. Это было нечто странное. Чëрная маска для лица с белым смайлом, что закрывал глаза. Как странно. Откуда это. И тем более, что это? Но мне кажется, частично это является тем, что я искал.       — Верни. — Прозвучал до того озлобленный голос за моей спиной, что я вздрогнул, но затем обернулся и поднялся на ноги, прижимая маску к себе.       —Инк? — Он выглядит странно. Что в его руках делает кисть и проходящий через плачу пояс... Стоп...       Я делаю шаг назад.       — Отдай мне то, что принадлежит мне!       — Не ори на меня! — Кричит Даст в ответ.       Инк старается выглядеть грозно, лишь бы Даст отдал ту вещь, что должна принадлежать ему. Однако шизофреника вовсе не пугает такая агрессия оппонента. Даже когда Инк замахивается своей Кистью, пыльный уворачивается, сначала нагибаясь, а кисть со свистом пролетает над головой, выпрямляясь и отскакивая в сторону.       — Выкуси!       Выкрикнув это, пыльный вытягивает руку вверх. Инк чувствует покалывание в области грудной клетки. Примерно через пол секунды боль распространяется по всему телу, в особенности по исцарапанной до чернил спине, а трещины распространяются по стене, в которую прилетел чернильный, и с них медленно начинает сыпаться обгоревшая корочка.       В то время как противник пытается сориентироваться и преодолеть боль, капюшонистый желает бежать. Куда подальше и как можно быстрее, однако этого не выходит. Инк приходит в себя куда более быстро, чем хотелось бы, от чего Даст получает подножку и удар Бруми в рëбра. Удар был достаточно сильный, чтобы тело седовласого тоже отлетело, однако так просто он вовсе и не собирался сдаваться. Под ногами Инка возник забор из светящихся фиолетовых костей, от которых Инк отскочил. Замахнувшись, безумный бросил свою кисть, словно копьë.       Зеркало предательски блеснуло. На удивление, брошенная в него маска прошла насквозь, но может, это видел лишь шизофреник, что сфокусировал взгляд именно на нëм. Он мог бороться, но всë закончилось слишком быстро, когда Бруми пробила на сквозь грудную клетку пыльного. Кровь хлынула, заляпав собой стены, пол и то самое странное зеркало. Даст не мог что либо сказать. В глазах застыло странное нечитаемое выражение, но это вовсе не был страх. Последний вздох для Даста был таким обрывистым и болезненным. И через какое-то время, как он уже не дышал, раздался странный звук. Странный звук, после которого кисть упала в кучу пыли и одежды, измазываясь в этой странной смеси крови и праха.       И я смотрел на это странное зрелище какое-то время. У меня не было слов или чего-то подобного... Я лишь потерял Ириса. Эта маска...       — Так ли сильно этот странный попутчик был нам нужен, Бруми?       Я поднял кисть с пола и постарался стереть с еë конца кровь, что через время начала распадаться на мелкую пыль, принимая серый оттенок. Но мне не ответили. Интересно, почему же не ответили?       Вздохнув я закинул кисточку за спину и поплëлся на выход из квартиры. Меня ждëт школа. Столь ли мне важен и Киллер? Я не знаю. Он вызывает такие странные мысли, но я не чувствую ничего... До сих пор. Почувствую ли я когда-либо что-то?       ***       — ... Твои действия порождают нечто непоправимое.       — Я... Я...       — Опять всего лишь заплачешь. Верно?       — Я...