Бегу к себе

Golden Hour — JVKE

      — Больше никаких бывших, — раздраженно пробормотал Чонгук. Он выруливал с узкой улицы, управляя автомобилем одной рукой. — Пусть все исчезнут. Сгинут.       А Тэхён залип на дико сексуальное движение руки на руле. Расслабленное влево, самоуверенное вправо. Он соскучился по властному Чонгуку с его собственническими замашками, но это больше не пугало, а, скорее, приятно подавляло.       Ким вообще в эти минуты был слегка пришибленный. Утром дизайнер стартовал из Пусана, провёл несколько часов на трассе, потом случилась эта выматывающая встреча с девочками, и хотелось просто исчезнуть.       Сейчас они ехали за город, чтобы спрятаться ото всех. На заднем сиденье валялся пакет из аптеки, и Тэхён сглатывал, вспоминая содержимое. Чонгук подготовился — он посмотрел долгим насмешливым взглядом и закусил нижнюю пухлую губу, когда Ким случайно раскрыл пакет и увидел тюбик лубриканта, презервативы и еще непонятную тяжелую коробочку без опознавательных знаков. Они ничего не произнесли вслух, но у Тэхёна вспотели руки.       Прошлые выходные в Пусане они почти целиком провели в постели до отъезда нервного и как-то слишком сильно ревнующего Чонгука. Что он там себе выдумал в своей чёрной голове — не признавался. Но, если резюмировать: к воскресному вечеру Тэхён больше не хотел секса. Совсем. Проникновение они больше не практиковали: первый опыт, как ни крути, был довольно болезненным, но Чон буквально вытрахал душу из Тэхёна ртом и руками. А потом уехал, тревожно сверкая глазами.       — Мне надо сделать одну вещь, не смейся, — Чонгук потянул старшего прямиком на пляж и усадил на качели, как только они доехали до загородного клуба. — Смотри на меня.       Золотой Тэхён, облитый жидким солнцем, светился в кадре искрящейся улыбкой и бронзовой кожей, а у Чонгука замирало сердце. Он прошьёт эту картинку себе в памяти, сохранит на всех устройствах, поставит на заставку. Это был его золотой час. Чонгук упал на песок, обнимая колени Тэ, прижимаясь лицом между ног. У него почему-то ужасно щипало в глазах и мучительно билось сердце. Он вымечтал. Выстрадал это мгновение.       — Э-э-эй, ты чего? — Тэхён почувствовал влагу, которая пропитала ткань тонких брюк. — Чонгук-и, ты плачешь?       Чон сильнее зарылся лицом под собой, помотал головой и почувствовал, как в его волосы вплелись тонкие пальцы, над ухом звякнули браслеты, среди которых был новый из белых бусин с одной чёрной. Сегодня утром, когда они встретились у дома Кима, и Тэ сел в машину, он как-то очень неловко потянулся к карману брюк и достал маленький пакетик. Потом со смущенной улыбкой вытянул оттуда простенький браслет из мелких чёрных бусин, в ряд к которым вплелась одна белая. Тэхён, закусив губу, молча взял руку Чонгука и надел украшение на его запястье. И пока Ким прятал глаза, младший успел рассмотреть парный браслет, который как негатив отражался на руке Тэхёна. Пометил.       — Пойдём к нашему коттеджу, — прошептал Тэхён, его рука скользнула по волосам, а затем по позвоночнику в вырез футболки. И под этой ладонью у Чонгука съёживалась кожа, дыбом вставали микро-волосинки, мурашки бежали от загривка до мизинчиков на ногах.       Чон вскинул глаза вверх: лицо его было с мокрыми дорожками. Старший вздохнул и пальцами растёр слёзы по щекам. Сердце Тэхёна сейчас билось как заполошное. Казалось, время вокруг замедлилось, солнце попадало в глаза Чонгука, превращая их из чёрных в золотисто-карие, кожа сияла, отражая жаркие лучи, а волосы играли всполохами света.       — Ты знаешь, ты сейчас будто весь из солнца, — ошарашено разглядывая золотого Чонгука, прошептал Тэхён. А тот застонал. Так ведь не бывает, да?

***

      Чимин проклинал и Тэхёна за внезапно свалившиеся нимфеи, и Чонгука за внеплановый прудик, икалось и консультанту по фен-шуй, которому присралось поменять в Пусане чёрные кувшинки на разноцветные. Пак не знал, как Киму удалось уговорить Чона на искусственный водоём и на очередное внесение изменений в проект, только вот разбираться со всем этим Чимину.       Сам Ким ловко увиливал в разговорах от упоминания Чонгука. Вроде как эти чёртовы водяные лилии сами свалились с небес. Пак догадывался, он ведь сам фактически отправил владельца загородного курорта в Пусан, но Тэхён не кололся, чем закончилось дело. И только чёрные нимфеи наводили на мысль, что разговор был не только о цветочках.       К слову, о цветочках, чтоб им болото пересохло. Чимин притащился за город в субботу именно из-за них и из-за внесения изменений в ландшафт. Сейчас Пак уже устало топал по парковке, но внезапно увидел знакомый чёрный внедорожник Чона. Срочно, прям очень срочно захотелось пообщаться и поглядеть в глаза!       — Ой, а чё это делается? — прошептал сам себе Чимин, когда вырулил из-за кустов к коттеджу хозяина курорта.       У беседки на полянке стоял Чонгук, ловко управляясь с мангалом и переворачивая сильными руками решётку, на которой шипело мясо. К нему почти прижимался Тэхён, держа в руке тарелку с виноградом. Он очень изящно отрывал ягоду с кисти, а потом подносил ко рту Чонгука. Тот обхватывал виноградину губами, засасывая её вместе с пальцами, а Тэхён не спешил убирать руку, позволяя языку кружить по подушечкам.       — Тэхён-а-а, — негромко и очень ехидно позвал из-за кустов Чимин, — а что ты тут де-е-е-лаешь? Поработать приехал, да? Проверить, как идут дела?       Мёд вперемешку с ядом сочились из Пака, пока он произносил это и следил, как на полянке суматошно отлетели друг от друга два парня, как Чонгук закашлялся виноградиной, что разом встала в горле, а Тэхён глупо хлопал глазами.       — А я, знаете ли, только что от котлована, — Чимин шёл, как ягуар перед прыжком, не отводя взгляда с Тэхёна. Набрал в грудь воздуха и заорал: — В КОТОРОМ БУДЕТ ПРУДИК С НИМФЕЯМИ!       Ким посмотрел умоляюще, Чонгук бегал глазами и пытался не засмеяться. Эти разборки касались его напрямую, конечно, но всё равно было весело.       Пак был неумолим и полон желания отомстить:       — А знаешь, что? Раз ты у нас руководитель и главный дизайнер, а из Пусана ты уже приехал, кстати, никому не сказав, то теперь этот проект и водяные кувшинки — целиком твоя боль, — Чимин торжествующе улыбался. — Все равно ты тут теперь окопаешься, заодно и поработаешь. Да? Мой лучший друг, от которого у МЕНЯ никогда не было секретов!       Тэхён подошёл к разъярённому Чимину и виновато протянул тарелку с виноградом.       — Да уж нет уж, — фыркнул Пак. — Ты вот этими самыми руками сейчас обтрогал тут всю ягоду. А потом … я видел, где были эти пальцы.       — Чимин-а-а, а тебе не пора домой? — Ким покраснел и быстренько убрал тарелку с глаз долой.       — Я позвоню, Ким Тэхён, — отчеканил Чимин, делая характерный жест, подражающий разговору по телефону. Затем развернулся на Чонгука и преувеличенно вежливо поклонился. — Было приятно увидеться, господин Чон.       — Он позвонит и будет пытать меня без смазки, — прошептал умудрённый опытом Ким, глядя удаляющемуся другу вслед, и услышал за спиной тихое хмыкание.       — Кстати, насчёт смазки, — Чонгук нервно закусил губу и смотрел очень блестящими глазами. Тэхён поиграл на это бровью. — Я тут подумал… Да… А давай сначала поедим!

***

Pullin’ Up — Jax

      Всю неделю, с тех пор как они расстались в Пусане, Чонгук ощущал себя будто под «Виагрой». Он раньше не пробовал, но по описаниям сходилось. Он хотел. Постоянно.       Он просыпался со стояком, он работал, мучаясь от бесконечного возбуждения, офисные брюки давили и причиняли боль, ходить было неудобно, в паху уже не ныло, а горело. Он со смущением шёл в офисный туалет, чтобы быстро снять напряжение. Дрочки хватало на пятнадцать минут, потом сознание подкидывало образ Тэхёна, который мычал от оргазма, его сжимающиеся от удовольствия пальцы, раскрытый в крике рот, и … Чонгук бился головой об стол, старался быстрее завершить дела и ехать домой.       Жаркие переписки с Кимом тоже не облегчали мучений. Чону было уже плохо, реально дурно от пылающего разума и члена, от сошедших с ума гормонов. В ванной лежали две анальные пробки разных размеров и смазка — и это еще больше возбуждало, но и пугало тоже. Как-то незаметно прощупывая друг друга в переписке, Чонгук и Тэхён пришли к тому, что устоявшихся позиций в сексе не будет. Не то чтобы это был открытый и прямой диалог, но старший намекнул, а младший принял к сведению.       Он попробовал в тот же вечер, как доставили новые секс-игрушки. Перечитал кучу туториалов по растяжке, по использованию пробок. Долго, очень-очень-очень долго растягивался и готовился. А потом… В общем, это был самый дикий и громкий оргазм в его жизни. Он лежал в ванной с раскинутыми на бортик ногами и думал, что и вовсе не поднимется теперь отсюда, так его прошибло.       К эволюции и к мужской анатомии в частности появились закономерные вопросы. Зачем? Зачем орган под названием «предстательная железа», основной функцией которого является выработка секрета для разжижения эякулята, до такой степени напичкан нервными окончаниями? До сей поры Чон знал только один вид оргазма — от стимуляции члена. Но когда его проняло и сверху, и изнутри, казалось, он разлетится на атомы.       Одним словом, за эту неделю разлуки он подготовился. А сейчас на добрых полчаса застрял в ванной, вежливо выпроводив слегка краснеющего Тэхёна.       — Гук-и, м-м-м, у тебя всё в порядке? — поскрёбся Тэ, когда ожидание стало невыносимым. Он уже и возбудился, и испугался, и положил на видное место презервативы, смутившись, убрал, снова возбудился и опять впал в робость. — К тебе можно?       — Я… скоро, — откуда-то издалека раздался голос Чонгука на выдохе. — Наверное, можно, да.       Глаза Тэхёна потемнели, а зрачок залил радужку, когда он зашел в ванную и увидел как абсолютно голый и дико возбужденный Чонгук заводит руку за спину, чуть выпячивая задницу. Тэхён хрустнул шеей, склонив голову на бок, будто готовился к атаке.       — А что… ты… делаешь? — прошипел старший змеёй, обходя Чонгука, и сразу впиваясь ему руками в бёдра. — Ты что это, растягивался без меня? А кто разрешил?       Голос Тэхёна, давящий и властный, что было так несвойственно ему в обычной жизни, сейчас вызывал у Чонгука бесконтрольное желание подчиниться и отдаться полностью. Он почувствовал, как старший хлопнул его по руке, и сразу же отпустил пробку, которой растягивал себя. Между ягодиц скользнули тонкие, но сильные пальцы, Тэ подцепил основание с кристаллом и сначала потянул на себя, а затем надавил, упирая вниз. Чон застонал мучительно, подался ягодицами вверх, стимулируя давление еще больше.       — Хрен тебе, — низким, пробирающим голосом, наклоняясь и давя на спину всем телом, протянул Тэхён. — В душ, быстро!       Затем аккуратным движением вынул пробку из Чонгука, и тот почувствовал, как у него от предвкушения дернулся член и до боли поджались яйца.       — Весь облился смазкой, — недовольно прошипел Тэхён. Он развернул Чона к себе спиной, опустился перед ним на колени, заставив выпятить бёдра, и сейчас поливал из душа прямо на сфинктер, смывая лубрикант. А затем добил фразой: — Смазка невкусная.       И ввинтил язык прямо в растянутое отверстие.       Взрыв в голове? Возможно. Чонгук думал, что кончит просто от этого жадного, пошлого и хозяйского толчка внутри себя. Тэхён не стеснялся. Он впивался губами и трахал языком, разводя ягодицы максимально широко, он лизал и накачивал слюной, стонал и насаживал на себя. Будто где-то отключили всё стеснение, стёрли границы.       — Всю неделю я вылизывал тебя в своих фантазиях, всю эту чертову неделю! Я думал, что схожу с ума, — бормотал Тэхён, поднимаясь на ноги, и вгоняя пальцы в уже растянутый сфинктер. — О, планировал и тут?       Тэхён кивнул на смазку и презервативы, которые предусмотрительный Чонгук положил и в душе тоже. Младший на это выгнулся и замычал, подставляясь.       Почти у всех в сексе есть спусковые крючки, после которых отключается мозг, падая в сверхнаслаждение. У Тэхёна чеку не срывало никогда до. До Чонгука он просто занимался сексом. Секс был приятным, очень-очень приятным процессом.       Но сейчас, когда он медленно и аккуратно вводил пенис в сжимающееся отверстие — его взорвало от картинки. Ягодицы были твердыми, очень высокими и круглыми, но триггернуло Тэхёна на контрасте цвета: как в незагорелое тело погружался тёмный, увитый венами член.       От зрелища пробило так, что Тэ замер, только просто войдя внутрь, где было невозможно горячо и туго.       — Гук-и, я сейчас кончу, прости, — Тэхён застонал, стараясь не шевелиться, но не отрываясь заворожённо смотрел на светлую растянутую вокруг его члена кожу.       Чонгук лишь хмыкнул и чуть подался вперед-назад, и почувствовал как невозможно сильно расширяется от крови пенис внутри него, как содрогается за спиной старший, как он растягивает от истомы крик на выдохе.       — Я еще не закончил, — Тэхён вернулся из космоса и медленно толкнулся вперёд, снова разгоняясь после оргазма. Он наклонился и тихо прорычал на ухо, сжимающему его в себе Чонгуку: — Я потом расскажу тебе, как ты прекрасен сзади.       И начал вколачиваться внутрь, постепенно увеличивая скорость. А Чонгук ловил мини-оргазмы, когда член внутри него продавливал то самое загадочное место в мужском организме, от которого вспышками расходилось острое болезненное наслаждение. Он хрипел, выгибаясь и стараясь принять глубже, чувствуя зубы, впившиеся в плечо, руку Тэхёна, сжимающую горло. Вторую тот скользящим движением опустил на пах Чона, и теперь надрачивал в такт толчкам.       Голова кружилась от безумной стимуляции, от объединенного жара, от пошлых шлепков и низких стонов.       Чонгук подавился громким криком, когда судорога прошла по телу и сконцентрировалась в паху. Он весь сжался пружиной и разрядился, испытывая столь сильное блаженство, что Тэхёну пришлось ловить его под мышками, продолжая вбиваться и достигая собственного оргазма.       Это было познание себя и эйфория открытий. Падение в новую реальность.       Есть очень многозначное слово «пароксизм», и одно из его определений сейчас подходило более всего. Пароксизмом называют резкое усиление внутренних сил Земли, после которых случаются землетрясения, начинают извергаться вулканы, сдвигаются тектонические плиты.       Первая фаза их пароксизма началась, когда они встретили друг друга: внутри забурлила магма, а магнитные поля изменили направления.       Потом тектонические плиты пришли в движение, вызывая разломы и землетрясения.       И вот настал новый этап — в геологии это называют горообразованием.       Им предстояло строить свои горы: из взаимного доверия, принятия друг друга и любви.       — Так что там насчёт вида сзади? — они стояли под льющейся из душа водой и нежно целовались, отфыркивая капли, попадающие в нос и рот. Чонгук хмыкнул. — В первый раз ты продержался секунд десять, Тэ-Тэ.       Младший выключил кран и легонько засосал нижнюю губу Тэхёна, гладя её языком. Грубые ладони поднялись от бедер к спине, сдавили талию, прошлись по ребрам, добрались до шеи. Затапливало нежностью и восторгом от обладания друг другом. То чувство, когда ты готов раствориться в другом человеке, стать его кровью и плотью — теперь оно не пугало и не тревожило.       «Я умру за него, понимаешь? Если Юнги понадобится почка, я отдам обе, лишь бы он жил», — сказал однажды Чимин, а Тэхён тогда ужасно удивился этим высокопарным словам.       Сейчас, стоя в объятиях человека, которого он боялся потерять больше всего на свете, которому он отдаст и почки, и сердце, и душу — Тэхён вдруг понял, что любовь не выдумали писатели красивых романов или экзальтированные барышни.       — Я люблю тебя, Чонгук-и, — Тэ зарылся лицом в сгиб между шеей и плечом и почувствовал, как его почти до боли, до невозможности дышать сжимают в крепких объятиях.       — Я тебя тоже, представляешь? — Чонгук выдохнул облегчённо. Он так ждал этих слов от Тэхёна, и сейчас сердце с шумом колотилось о рёбра. — Не отвлекайся. Так что там про вид сзади?       Чон раздул ноздри от смеха, глядя, как покраснел Тэхён.