Жертвенность

      Открывая дверь квартиры, Катрин услышала голоса:              — Нет, я сказала! Нет! Ты слишком маленькая, чтобы ехать в лагерь!              — Мама! Я уже второй класс закончила! Я уже большая!              — Я всё сказала, Элен! А будешь приставать…              — Мам, может, хватит? — мрачно спросила Катрин, вешая плащ на вешалку. — Каждый раз одно и то же!              — Что «хватит»?! — рявкнула Анна, нервно крутя хвостом. — Что «хватит»?! Знаешь, что твоя сестра учудила?              — Слышала. Мам, зря ты на неё опять срываешься. Мне, между прочим, практику в летнем лагере предложили. Вожатой. Что одной-то ехать? На смену завтра как раз выезжаем.              — Вожатой, говоришь?.. — Анна прянула ушами. Перевела взгляд со старшей дочери на младшую. Элен смотрела на маму умоляющими маслянистыми глазками. Закатив глаза, Анна пробурчала: — Ладно. Ладно! Малейшая жалоба — в тот же день обеих домой заберу! А тебя, Катрин, ещё и выдеру!              Выдав эту гневную тираду, мама ушла на кухню. Элен, восторженно взвизгнув, кинулась к сестре. Катрин подхватила её на руки и, широко улыбаясь, спросила:              — Ну, мелкая? Кто лучшая старшая сестра в мире?              — Ты! — восторженно пропищала Элен.              — Пральна, — хмыкнула Катрин. — Пошли собираться, мелкая.              Когда Элен, пища от восторга, убежала в комнату, Катрин сняла телефонную трубку и закрутила диск.              — Митрич? Место вожатого, о котором ты на собрании говорил, ещё свободно? Ага. Спасибо.              — Так, третий отряд! — Катрин шумно похлопала, чтобы привлечь внимание. — Все на отбой!              С шумом и гомоном третий отряд прошёл за вожатой в свой домик. Уложив девочек спать и наскоро рассказав байку из жизни, Катрин выключила свет. Выйдя на крыльцо домика, достала сигареты и зажигалку, затянулась. Раздражённо пробубнила:              — С одной работы на другую… Ладно, оно того стоит. Нехай мелкая хоть раз от мамки с батей отдохнёт…              Докурив, Катрин бросила окурок в «походную пепельницу» — жестяную банку из-под кофе с крышкой. Обычно такие вечера белка проводила в домике первого отряда. Старшие воспитанники не спали допоздна; вожатые им спускали с рук всё. Катрин после отбоя часто приходила к ним. Формально — чтобы подменить их вожатого. На деле эта «подмена» оборачивалась тусовкой. Катрин приносила из своей комнаты магнитофон, кто-нибудь бегал в столовую за булочками и кефиром. Ставили шансон, играли в карты, Катрин травила «байки из цеха». Расходились, как правило, уже далеко за полночь. Дойдя до своей комнаты, Катрин падала в гамак и моментально отрубалась.              Катрин глубоко вдохнула прохладного ночного воздуха и уже собралась было спуститься с крыльца, чтобы пойти к первому отряду, но краем уха услышала голоса и тихое хихиканье. Нахмурившись, белка по-военному развернулась на носках и вошла в домик. Постояла у двери, прислушиваясь. Да, действительно, третий отряд, видимо, не спал в полном составе. Дёрнув дверь — петли заскрипели, а голоса и хихиканье моментально затихли — Катрин нарочито громко произнесла:              — Третий отряд! Либо через пять минут все будут спать, либо я войду и лично распихаю вас по спальникам!              Угроза возымела своё действие — но ненадолго. Когда через несколько минут Катрин подошла к комнате, там снова слышались тихие голоса и чей-то смех. Вздохнув и закатив глаза, Катрин распахнула дверь и включила свет. Девочки третьего отряда лежали поверх спальников, застыв в тех позах, в которых их застала вожатая. Сложив руки на груди, Катрин мрачно спросила:              — По-хорошему, стало быть, не желаете? Хорошо. Будем по-плохому. Па-адъём! Чего застыли? Встаём и одеваемся, живо!              Через пять минут третий отряд выстроился на плацдарме. В комнате остались только несколько девочек, которые и вправду спали. Окинув взглядом нестройную шеренгу, Катрин медленно, с расстановкой, произнесла:              — Вы, похоже, считаете, что моё терпение можно испытывать бесконечно. Так вот — нельзя. Упор лёжа принять!              — Но… — подала голос одна из девочек.              — Никаких «но»! — отрезала Катрин. — Второй раз повторять не стану!              Случайно проходящая мимо директор лагеря застала необычную картину. Девочки третьего отряда практически в полном составе отжимались на плаце. Перед ними расхаживала взад-вперёд Катрин, их вожатая, заложив руки за спину, и медным голосом вела отсчёт: «И раз-и два, и раз-и два…». Подойдя ближе, директор недоумённо спросила:              — Катрин? Отбой был час назад…              — Вот именно это я и пытаюсь до них донести, — хмуро ответила Катрин.              Директор, нахмурившись, вполголоса сказала:              — Зайдите ко мне после завтрака. Нам нужно серьёзно поговорить о Ваших методах воспитания. Они к месту в армии, а не в детском лагере…              — Само собой, Арина Вадимовна, — Катрин отреагировала совершенно флегматично. — Третий отряд, хватит с вас. На отбой. Ещё хоть один звук из комнаты услышу — будете до утра бегать вокруг плаца! — дохнула огнём напоследок.              Остаток ночи Катрин провела в своём гамаке. Уснуть она так и не смогла — переволновалась. Может быть, она со своим отрядом и вправду перегнула палку?.. Дети — они и есть дети… Катрин раздражённо морщилась от подобных мыслей. Ну, да, с детьми у неё и вправду всегда получалось неважно… Что весьма иронично, ведь именно ей преимущественно приходилось заниматься воспитанием Элен. Родители зашивались на заводе, и на дочерей у них не оставалось ни времени, ни сил. Катрин с десятого класса была предоставлена сама себе. А с недавнего времени на её плечи легла ещё и забота о сестре.              Когда стало очевидно, что она не заснёт, Катрин наскоро оделась и вышла на крыльцо домика. Посмотрев на занимающуюся утреннюю зарю, машинально отметила в голове, что скоро поднимать отряд, закурила. В который раз задалась экзистенциальным вопросом — какого чёрта она вообще поехала в этот лагерь? Ответ, довольно очевидный, спал в комнате — Элен. В который раз Катрин ради сестры поступается своими интересами. Сейчас могла бы на своём заводе взять пива и загорать на крыше, пока другие вкалывают. «Солдат спит — служба идёт», как говорится. А тут ей на шею повесили двадцать второклассниц, в обеденный перерыв вместо пива с фисташками — кефир с печеньем, строгая отчётность…              Снова скрипнула дверь спальни. Катрин резко развернулась всем корпусом, намереваясь накрутить нарушительнице режима хвост, но гневная тирада застряла где-то в горле. В коридоре стояла зевающая Элен в детской бледно-салатовой пижаме.              — Не спится? — спросила Катрин, глубоко вздохнув и потрепав сестрёнку между ушей.              — Угу, — зевнула Элен. — Всё равно скоро вставать…              — Что правда, то правда, мелкая, — Катрин села на крыльцо и кивнула рядом с собой. — Садись. Тебе ещё повезло, кстати. Выползла бы ты на пару часов раньше — и мне пришлось бы тебя наказать за нарушение режима. Замнём.              Элен примостилась рядом с сестрой. Положила голову ей на трицепс. Катрин нежно погладила её по затылку, поцеловала в макушку.              — Что будем делать сегодня? — спросила Элен.              Посмотрев на выползающее из-за горизонта солнце, Катрин сказала:              — После завтрака сходим на пляж. Вы тут уже почти неделю, а моря нормального толком не видели. Только это… на пляже далеко от меня не отходи. Море — оно разное бывает… бывает и неласковое. Ноги у тебя сведёт — что делать будешь? Ясно?              — Угу, — послушно кивнула Элен.              — Вот и умничка, — Катрин ещё раз быстро чмокнула сестру в макушку. — Ну что? Пошли остальных поднимать, пока у умывальника очередь не собралась?              В коридоре Катрин столкнулась с вожатым мужской половины третьего отряда — серо-бурой летягой Артуром. Артур лениво зевал, прикрывая рот предплечьем левой руки. В правой он судорожно сжимал кружку с разводами кофе на стенках. Лениво махнув хвостом, Артур заспанно спросил, приоткрыв глаза и поднеся к ним руку с часами:              — Чего шатаетесь так рано?              — К тебе тот же вопрос, — отрезала Катрин, легонько подталкивая Элен в спину. Понятливая девочка, кивнув, скрылась в спальне. Продрав глаза, Артур спросил — уже совершенно другим голосом:              — Слушай, раз уж встретились… Как насчёт ужина? За мой счёт.              — Отличная идея, — хмыкнула Катрин. — Запоминай: свечи, вино… белое. С южных виноградников. Торт шоколадный… с розочками.              — Ага, ага… — кивал Артур. — Всё?              — Почти. Главное… — наклонившись к самому лицу Артура, Катрин с расстановкой произнесла: — Главное! Не! С тобой!              Счастливая улыбка идиота моментально слетела с лица Артура. Посмотрев вслед уходящей коллеге, он процедил сквозь зубы:              — Ну ничего, куколка. Долго не набегаешься…       

***

      На пляже стоял обычный шум и гомон. Третьему отряду вожатые соорудили «лягушатник», обложив небольшой участок мелководья валунами. Неподалёку от него и расположилась Катрин. Расстелив себе плед, она лежала, согнув ноги в коленях, и дремала, повернув уши в сторону своего отряда.              Над ухом у Катрин раздалось тихое покашливание, и свет ей заслонила чья-то тень. Приоткрыв глаза, Катрин устало спросила:              — Артурио, чего тебе?              — Тебя на пять минут, а потом на весь вечер, — ответил Артур, присаживаясь рядом на песок.              — Твою мышь… — пробормотала Катрин, закатив глаза.              — Катрин, мы ведь всё равно будем вместе, — меланхолично сказал Артур. — Работаем вместе, живём… почти вместе…              — Отвянь, — пробубнила Катрин, закрыв глаза.              Взвизг Элен заставил её подскочить. Элен сорвалась с камней, окружающих «лягушатник», и, хотя глубина там была не больше метра, начала тонуть. Катрин не успела даже сориентироваться. Артур прыгнул в воду, в несколько взмахов проплыл мимо «лягушатника» и за шкирку вытащил на берег Элен. Катрин вырвала сестру из рук коллеги, бросила на песок, нажала между лопаток.              — Дышит, — прокомментировал Артур. — Катрин, хорош! Рёбра сломаешь!              — Да… дышит… — машинально повторила Катрин, отпуская сестру. — Блин… Спасибо.              — Сочтёмся, — не без доли иронии ответил Артур.              Элен захрипела, откашливая последнюю воду. Катрин перевернула её на спину, пару раз тряхнула за плечи:              — Нормально себя чувствуешь?              Элен судорожно закивала.              — Твою мышь… — пробормотала Катрин. — Так, давай-ка вернёмся в лагерь. Артурио, посмотри за отрядом.              — Не вопрос, — Артур кивнул. — За отрядом посмотрю, перед администрацией прикрою.              Катрин, наскоро одевшись, подняла Элен на руки и пошла в сторону лагеря. Зашла в дом третьего отряда, отнесла сестру в свою комнату, положила Элен в свой гамак. Села рядом, положив ногу на ногу.              — Спасибо, Катрин, — пробубнила Элен, собирая глаза в кучку. — А ты разве к отряду обратно не пойдёшь?              Катрин покачала головой:              — Я тут нужнее. Мало ли, вдруг тебе снова поплохеет.              Скрипнула дверь комнаты вожатых:              — Катрин?              — Артурио, исчезни! — пробурчала Катрин. — Не до тебя сейчас…              Артур кошачьей походкой вошёл в комнату. Элен, сообразив, что она явно лишняя, отвернулась к стенке и демонстративно громко засопела.              — Артур, — спокойно и с расстановкой произнесла Катрин, — произошедшее ничего не меняет. Спасибо тебе за сестру и прочие дифирамбы в этом духе, но это ничего не меняет.              — Катрин, — Артур сел на второй стул, — одно свидание. Ровно одно свидание. Дай мне шанс. Тебе не понравится — и я отвалю.              — Ладно! — сдалась Катрин. — Ровно одно свидание — и потом ты исчезаешь из моей жизни раз и навсегда! Понял?              — Понял, — Артур улыбнулся уголком рта.              — Только учти, — хмуро продолжила Катрин, — никаких свечей, шампанского, клубники в шоколаде, романсов под гитару и прочей банальщины. Гитару можешь, впрочем, захватить.              — Лады, — кивнул Артур. — А где?              — После вечернего костра, — буркнула Катрин, потирая переносицу. — Мелкоту спать разгоним, можно будет там посидеть.              — Орешков захватить? — не без доли иронии спросил Артур.              — Испарись, — велела Катрин.              — Есть.              Когда за Артуром закрылась дверь, Элен, перевернувшись на другой бок, спросила:              — Катрин, ты что, ему нравишься?              — Похоже на то, — выплюнула Катрин. — Сдался мне этот мажор! Мозгов нет, а вот апломба на роту хватит! Думает, всё можно за деньги купить…              Тут Катрин, спохватившись, сурово посмотрела на сестру:              — Так! Захлебнулась — лежи, очухивайся! Будешь приставать — банки поставлю. Или горчичники. Для профилактики простуды.              — Не надо, — пискнула Элен, мигом растеряв всё любопытство.              — Мы поняли друг друга, — Катрин шутливо щёлкнула сестру по носу. — Нормально себя чувствуешь?              — Угу, — Элен кивнула.              — Вот и славно. До вечера отлежись, — Катрин потрепала сестру за кисточки на ушах.              На выходе из комнаты Катрин нос к носу столкнулась с директором лагеря.              — Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет, — коротко, но жёстко произнесла Арина Вадимовна, сдёргивая очки и протирая их краем блузки. — Немедленно.       

***

      На лагерь опускались сумерки. Отправив свой отряд спать, Катрин вышла на крыльцо домика. Закурила, стряхнула пепел с конца сигареты в жестяную банку. Состоявшийся «серьёзный разговор» порядком выбил её из колеи. Когда дотлела третья сигарета, Катрин не выдержала. Бросила окурок в банку, смяла её в руке. Раздражённо прорычала:              — Чёртовы дети!              — Достают, правда? — раздался сзади вкрадчивый голос. Артур встал рядом с Катрин. — Сигаретки лишней не найдётся?              — Нет, — отрезала Катрин.              Артур весело хмыкнул:              — Ладно. Тем более, что я не курю… — посмотрев на пачку в руке Катрин, Артур закончил, — дешёвые сигареты.              — Зато выпендриваешься много. Артурио, деньгами пустоту в башке не забьёшь. Я от тебя порядком устала. Сплошной ходячий апломб на ножках… — Катрин выдохнула облачко сизого дыма.              Артур грустно улыбнулся:              — Катрин-Катрин… Думаешь, мне это сильно нравится? Думаешь, я виноват, что родился в богатой семье и вынужден держать марку, чтобы не подставить родителей? Чёрт возьми, да меня до конца школы телохранитель подбирал после уроков и чуть ли не за ручку отводил домой! Одноклассники ржали, как кони…              — Бедненький, — саркастически прокомментировала Катрин. — Ты представляешь, что такое в тридцатиградусный мороз вагоны с продуктами разгружать? Что такое по двенадцать часов у конвейера вкалывать? Что такое двух алкашей усмирять, чтобы сестру от них защитить? Ты представляешь, что такое по-настоящему тяжёлая жизнь?              — Не представляю, — спокойно ответил Артур. — Катрин, выражение «богатые тоже плачут» не на ровном месте возникло. Что дома, что в школе был тотальный контроль. «Артур, вся наша семья училась в высшей экономической школе — значит, и ты тоже должен туда поступить! И что с того, что ты любишь химию?!», «Артур, не якшайся с компанией в школе! Они нам не ровня!», «Артур, приносить домой тройки ниже достоинства нашей семьи! Ты что, хочешь всю жизнь унитазы мыть?!». И так до бесконечности.              Катрин ухмыльнулась:              — Так тебе и надо, блин.              — Знаю. Катрин, — Артур взял ладонь Катрин в свои руки, — я знаю, что я тебе неприятен, и знаю, почему. Но всё же прошу дать мне шанс.              Катрин дёрнула головой:              — Шанс я тебе уже дала. Завтра, после первого костра. И тебе лучше постараться быть оригинальнее, чем мои бывшие… — добавила Катрин для острастки. Парня у неё не было никогда.