Жертвенность

      Костёр догорал, выбрасывая последние искры. Артур пощипывал струны гитары, мурлыча себе под нос какую-то песню и смотря на дотлевающие угли. Его мысли были уже далеко — Артур настраивался на свидание. Катрин же, напротив, с каждой минутой выглядела всё более взволнованной и раздражённой. Посмотрев на часы, Катрин, махнув пару раз хвостом вправо-влево, раздражённо рявкнула, нервно прядая ушами:       — Второй и третий отряд — марш спать! Отбой был двадцать минут назад! Старшие могут остаться…       — Хрена с два! — отрезал Артур, поднимая голову от гитары. — Отбой — он для всех отбой.       — По такой логике ты уже должен дрыхнуть в своём гамаке, — буркнула Катрин. — Мелкота, вам сколько раз повторять?       Младшие воспитанники сбились в стайку и под конвоем вожатых второго отряда потянулись в сторону лагеря. Артур, снова пощипывая струны, спросил:       — Ну что? Смотрю, мы остались одни?       — Глаза у тебя воткнуты той стороной, я уже поняла, — пробурчала Катрин.       — Смешно, — Артур отложил гитару. — Я булочки в столовой спёр. И кефир.       — Спёр… — Катрин криво усмехнулась. — Ну выкладывай. Блин, ради чего я вообще это делаю?       Артур усмехнулся, доставая из лежащего на земле рюкзака бумажный пакет с булочками с изюмом и бутылку кефира. Решительным жестом отобрав у него бутылку, Катрин открыла крышку и начала жадно пить из горла.       — Закусывай, пожалуйста, — иронично попросил Артур, пододвигая к девушке пакет.       — Завались, сделай одолжение, — пробубнила Катрин, вытирая тыльной стороной ладони кефирные «усы».       — Катрин, ну у нас же вроде как свидание… — Артур положил девушке руку на коленку. Катрин сбросила её. — Прости.       — Ничего страшного, — хмуро ответила Катрин.       Около минуты висело гробовое молчание.       — Ну? — так же хмуро спросила Катрин.       — Что? — растерянно переспросил Артур.       — Что «что»?! — выпалила Катрин. — Ты меня пригласил потрындеть или помолчать у костра?       Плюнув на зашипевшие в ответ на такое оскорбление угли, Артур раздражённо пробурчал:       — Тебя не поймёшь, млин! Ты зачем вообще сюда пришла?       Отведя глаза в сторону, Катрин глухо сказала:       — Я обещала дать тебе шанс. И я должна была это сделать.       — Катрин? — в голосе Артура зазвучало сочувствие.       — Отвянь, — буркнула Катрин.       Поставив локти на колени, Артур заговорил медленно и тяжело:       — Тебя мучает одиночество. Ты вынуждена заботиться о сестре… скорее всего, одна. Родители… либо умерли, либо недееспособны. Вероятно, пьют. Ты сильно привязана к своей сестре. Привыкла жертвовать собой, чтобы сделать что-то для неё. Хочешь выглядеть сильной в её глазах… и не можешь простить себе того, что ты — человек, имеющий свои слабости. В особенности же тебя мучает то, что ты сама в глубине души хочешь, чтобы кто-то заботился о тебе.       — В точку, — буркнула Катрин. Отрицать очевидное смысла не было.       — Катрин… — Артур положил Катрин руку на плечо. Она не отстранилась. — Никто не обязан справляться в одиночку. Знаю, ты меня недолюбливаешь… мягко говоря… но…       — Артурио, это очень мягко сказано, — саркастически поправила парня Катрин.       — Ну ладно, — сдался Артур. — Но… я ведь вижу, что ты стараешься выглядеть всей из себя бронированной… и какая ты внутри. Какая ты настоящая. Как ты обращаешься с сестрой… с другими детьми из отряда… У тебя большое сердце, Катрин, но ты боишься быть мягкой. Боишься, что это будет выглядеть проявлением слабости.       — Возможно, — Катрин впервые за встречу посмотрела Артуру в глаза. И в её взгляде читалось всё.       Артур ничего не сказал — только переложил руку так, чтобы она охватывала девушку за плечи, и прижал её к себе.       — Послушай, — Артур говорил по-прежнему ровно, — ты слишком много держишь в себе. Слишком много. И это тебе явно мешает.       — Неважно, — пробурчала Катрин. — Спасибо, что выслушал.       — Обращайся, — не без доли иронии ответил Артур. — Пошли в лагерь? Вадимовна нас уже должна была потерять.

***

      На пляже снова было шумно. Третий отряд сидел в «лягушатнике», вопя и обливая друг друга водой. За ними присматривал сидящий на песке Артур. Поднеся колени к лицу, Артур лениво зевал. Катрин лежала рядом на полотенце и дремала, греясь на солнце. Около сестры примостилась насупившаяся Элен. После прошлого раза Катрин однозначно запретила ей одной соваться в воду. Попытки возражать пресекла крепким подзатыльником.       — Катри-и-ин… — капризно протянула Элен.       — Ладно, — вздохнула Катрин, перевернувшись на спину. — Пошли искупаемся. Только недолго.       Артур многозначительно покашлял.       — Отрабатывай-отрабатывай, — милостиво произнесла Катрин, мимоходом потрепав Артура по щеке. — Сам нарвался.       — Надеюсь, мне не придётся об этом жалеть… — пробормотал Артур, потирая щёку. Роли в их с Катрин отношениях резко поменялись на сто восемьдесят градусов. Теперь уже не он бегал за своенравной белочкой — она крутила им как хотела. Но надежда на то, что Катрин рано или поздно начнёт с ним встречаться, была достаточно сильной, чтобы заставить Артура набраться терпения и ждать.       Катрин, зайдя в море по пояс, опустила Элен в воду. Мягко сказала:       — Ну что ж. Будем учиться плавать. Урок первый: плавно ложишься на воду.       — А как? — наивно переспросила Элен.       Усмехнувшись, Катрин сказала:       — Расслабься. Полностью расслабься. Сейчас покажу.       Снова подняв сестру на руки, Катрин положила её на воду.       — Вот так. Спокойно. Не напрягай мышцы, — ровно говорила Катрин, придерживая Элен. — Вот так. Всё правильно. Вот так… Так, — Катрин нервно прянула ушами, услышав с берега свисток, — сворачиваем лавочку. Пора обедать. Продолжим в следующий раз.       Обед состоял из водянистой гороховой каши и компота из сухофруктов. Рассадив третий отряд за стол, истратив при этом весь свой нематерный лексикон, Катрин заняла место во главе стола. Рядом с ней оказался Артур. Пока дежурные расставляли тарелки, Артур, в треть силы пихнув Катрин локтем, спросил:       — Ну так что? Куда пойдём вечером?       — Никуда, Артурио, — отрезала Катрин. — Ты слишком торопишь события.       — А ты меня используешь! — возразил Артур. — Я уже неделю все твои поручения выполняю… а ты даже…       — Ничего страшного. Побегаешь немного, тебе полезно. И вообще, за столом не треплются.       Вдоволь насладившись выражением лица Артура, Катрин милостиво сказала:       — Ладно, Рафикович. Приползай ко мне после отбоя.       — Есть, — шутливо отдал честь левой рукой Артур, сноровисто работая ложкой.       Быстро доев, Катрин встала и, похлопав, чтобы привлечь к себе внимание, произнесла:       — Третий отряд! Доедаем и организованно топаем в актовый зал!       — Актовый зал? — вполголоса спросил Артур.       — Занятие по риторике, — в тон ему ответила Катрин. — Рафикович, ты вообще расписание смотрел?       — Для этого есть ты, — хмыкнул Артур.       — Рафикович! — вскинулась Катрин.       — Херафикович! Я сюда не рвался, знаешь ли.       Закатив глаза, Катрин громко повторила:       — Третий отряд, в актовый зал!       — Да, Катрин Викторовна, — раздался в ответ нестройный козлетон.       Когда третий отряд в полном составе вышел из столовой, Катрин, не поворачиваясь к Артуру, процедила сквозь зубы:       — Артурио, ты охренел?! Рвался ты сюда или нет, ты — второй вожатый! Взялся за работу, добровольно или принудительно — изволь работать добросовестно!       — Викторна, — Артур лениво зевнул, — я тут временно, пока мой батя не решит, что я исправился. И вообще, мы с тобой вроде как…       Развернувшись всем телом, Катрин медленно и негромко произнесла:       — Встречаемся мы с тобой или нет, Рафикович, нравишься ты мне или нет — такого отношения к работе я терпеть не стану.       — Катрин, — Артур встал и нежно обнял белочку за плечи, — не будь букой. Ты ведь не такая злая.       — Злая! — Катрин нервно прянула ушами. — Особенно когда мой напарник ведёт себя как распоследний ишак! Пошли уже, пока отряд нас не потерял.

***

      Заснуть ночью Катрин снова не удалось. Выбравшись из гамака, она накинула поверх ночнушки брезентовый плащ и вышла на крыльцо домика.       Летние ночи на южном побережье были светлыми и тёплыми. Даже небо казалось более высоким и бархатисто-тёмно-синим, а растущая луна и звёзды выглядели на нём загадочно и притягательно, хотя Катрин отнюдь и не была романтичной особой. Лёгкий южный ветер колыхал высокую траву и приносил с моря солёные запахи. Подышав минуту полной грудью, Катрин достала сигареты и затянулась.       Смена подходит к концу. Ещё несколько дней — и детей отправят по домам. Стало быть, можно будет вернуться к привычной жизни, где есть не только тяжёлая работа на заводе, но и свои маленькие радости. Например, традиционная кружка пива после премии. Да и Элен… При всей своей нелюбви к детям Катрин не могла отрицать, что заботиться о сестрёнке ей было приятно. В конце концов, кто-то должен вырастить Элен нормальным человеком. Словом, там, в Виноградном Ущелье, Катрин ждёт её нелёгкая, но привычная и любимая жизнь.       — Что-то не так?       Вкрадчивый голос Артура заставил Катрин от неожиданности сломать сигарету. Артур вышел на крыльцо, встал рядом с девушкой. Посмотрел на звёзды. Задумчиво произнёс:       — Здесь они кажутся намного ближе… и намного теплее.       — Артурио, тебе чего надо? — хмуро спросила Катрин.       — Ответ на один конкретный вопрос. Катрин, мы с тобой встречаемся или нет? Булочки в столовой тырим? Тырим. В карты после отбоя режемся? Режемся. Отряд свой гоняем в хвост и в гриву. Мою игру на гитаре ты слушаешь? Слушаешь. А меня ты всё так же избегаешь, как чужого.       — Рафикович, — Катрин подавила усталый вздох, — я уже говорила тебе об этом. Смена скоро закончится, мы разъедемся и больше видеться уже не будем. Так что смысл?..       — Откуда ты? — спросил Артур. — Из Виноградного Ущелья? Верно?       Катрин кивнула.       — Я поеду с тобой, — безапелляционно заявил Артур.       Катрин, забычковав окурок, многозначительно хмыкнула:       — И что ты там будешь делать?       — Да хоть что! — с жаром ответил Артур, приобняв белку за плечи. Катрин не отстранилась. — Надо будет — и на твой завод пойду!       — Рафикович, — Катрин шумно вздохнула, — пойми. Я не хочу угробить твоё будущее. А оно у тебя реально есть, в отличие от меня. Это я могу выбирать только между заводом и… другим заводом. А у тебя высшее экономическое, как-никак.       — Катрин, родители мне нормальной жизни не дадут. Им нужен не я, как я, а я как наследник их «заводов, газет, пароходов». А если я исчезну, то они себе другого наследника найдут.       — А как же ты…       — Катрин, экзамены я сдавал сам, высшее получил сам, — мягко ответил Артур. — И во время учёбы жил только на свою стипендию и свой вечерний приработок. Потом уже началось… ну, ты меня понимаешь.       — К сожалению, понимаю, Рафикович, — грустно вздохнула Катрин, церемонно подставив Артуру щёку. Артур нежно клюнул её. — К сожалению, прекрасно тебя понимаю. Делай как знаешь.       — Буду, — Артур расслабленно улыбнулся. — За меня не переживай. Помни только, что я всегда буду где-то неподалёку.       — Это что, угроза? — иронично хмыкнула Катрин.       — Предупреждение. Оно же — демонстрация желания стать для тебя близким человеком. Надеюсь, взаимного.       Прянув ушами, Катрин сказала:       — Ладно, Рафикович. Пошли спать.