Жертвенность

      Утром Катрин разбудила резкая трель — кто-то звонил в дверь. Натянув потрёпанный халат, Катрин поплелась к двери, гадая, кто же мог приехать в такую рань. Приоткрыв дверь, Катрин выглянула на площадку и резко испуганно вдохнула: на пороге квартиры стоял пожилой лис. Длинный хвост, пушистый и идеально расчёсанный, дважды обвивался вокруг пояса. Строгий костюм бархатного чёрного цвета контрастировал с тяжёлыми берцами из кожзама, армейским поясом с медной бляхой и оружейной упряжью, тянущейся крест-накрест через грудь. На морде лиса сидели чёрные очки. В левом ухе был закреплён микрофон — оперативная связь.       — Доброе утро, Лев Андреевич, — пробубнила Катрин, запахивая поплотнее халат. — Извиняйте, чуть позже Вас ждали. Часиков в двенадцать.       — В курсе, — лис раздражённо кивнул. — Собирался быть позже, форс-мажорные обстоятельства. Разрешите пройти? Или Вам…       — Пять минут, с Вашего позволения. Переодеться и… сами понимаете.       — Пять минут, — лис кивнул снова. — Я подожду.       Катрин, вернувшись в комнату, разбудила Элен, наскоро умыла и одела её и переоделась сама. Это заняло куда больше обещанных пяти минут. Когда Катрин, слегка запыхавшись, открыла дверь, Лев Андреевич, стоя на пороге, считал трещины на потолке.       — Прошу прощения, — выдохнула Катрин. — Проходите.       Лев Андреевич Станский, старший детектив Виноградного Района, был человеком жёстким и скорым, как часто полушутя говорили меж собой жители Района, на три «р»: руку, решение и расправу. Другие на этом месте долго не выживали — Виноградный Район был на редкость бандитским. Станский арестовывал всех, на кого были хотя бы расплывчатые данные. Информацию из подозреваемых выбивал любыми доступными средствами. На все задержания Лев Андреевич выезжал лично. Отличник боевой и тактической подготовки, обладатель крапового берета и чёрного пояса по каратэ, Станский самого чёрта не боялся. Катрин прекрасно помнила своё знакомство со старшим районным детективом. Тогда, после второго побега, двое офицеров полиции привели Катрин в кабинет Станского — испуганную до полусмерти девушку, которой не было тогда и двадцати лет. Белочка ожидала чего угодно — крика, а подчас и оплеухи, в Виноградном Ущелье понятия были простые, и рукоприкладство даже в официальных учреждениях отнюдь не было редкостью. Но Станский неожиданно спокойно велел офицерам уйти. Когда за ними закрылась дверь, Лев достал откуда-то графин, налил Катрин воды и так же спокойно спросил, зачем она пыталась сбежать. И тогда девушку прорвало. Неожиданно даже для себя расплакавшись, Катрин рассказала всё. Как родители тиранили их с Элен, когда напивались — а напивались они часто. Как ей пришлось с десятого класса работать, чтобы прокормить младшую сестру. Как пыталась защищать её от родителей… Станский молча выслушал Катрин, не задав ни единого вопроса и ни разу не перебив. Лишь подливал ей воды и время от времени делал какие-то пометки в записной книжке. Когда Катрин закончила, Станский флегматично сказал: «Поехали к Вам. Разберёмся, что к чему».       Осмотрев квартиру, вылизанную до блеска, Станский зашёл на кухню, жестом попросив Катрин и Элен идти за ним. Сел за стол, вытянув ноги. Хмуро произнёс:       — По сравнению с тем, что я видел в прошлый раз — небо и земля. Ну что же, Катрин Викторовна… вижу, что Вы выводы сделали. Теперь попрошу Вас нас оставить наедине с Вашей сестрой.       Катрин вышла из кухни. Посмотрев колючим взглядом в глаза Элен, Станский довольно резко сказал:       — Ну, вот что, юная леди. Я задам Вам несколько вопросов. Вам нужно быстро, не задумываясь, на них ответить. Ясно?       Элен послушно покивала. Она плохо понимала, что происходит — Катрин не посвятила младшую сестру во все детали визита. Сказала только, что на все вопросы пришедшего дяди нужно отвечать честно.       — Вы — Элен Ланд?       Элен кивнула.       — Сколько Вам лет? — так же быстро и бесстрастно продолжал Станский.       — Недавно десять исполнилось.       — Ваши родители пьют?       — Уже нет, — не так уверенно ответила Элен.       — Уже? — Лев приподнял брови. — Какие с работы возвращаются? В каком настроении?       — Уставшие и злые, — Элен опустила ушки. — Иногда сильно кричат на меня.       — Уставшие… — медленно повторил Станский. — Кто занимается Вашим воспитанием?       — Катрин, как правило.       — Ваша сестра? — Элен кивнула. — Вы ходите в школу?       — Да.       — Кто забирает Вас с занятий?       — Катрин.       — Она же делает с Вами уроки?       — Угу, — ответила Элен, суя в рот кончик хвоста и нервно его кусая.       Постучав по столу авторучкой, Станский спросил:       — Сестра Вас наказывает?       — Шлёпает, если я плохо себя веду, — с истинной детской непосредственностью ответила Элен. — Но всегда объясняет мне, что я поступила плохо.       Лев снова поднял брови, но комментировать не стал. Помолчав пару секунд, спросил:       — Последний вопрос. Вы ни не нуждаетесь? Не голодаете, хорошо одеваетесь, нет проблем с жильём?       — Нет, — ответила Элен.       Станский кивнул:       — Это всё, что я хотел узнать. Пожалуйста, идите в комнату и пригласите сюда сестру.       Катрин зашла в кухню. Села напротив лиса, нервно жуя хвост. Станский усмехнулся:       — Так вот у кого Ваша сестра почерпнула эту привычку… Что ж, Катрин Викторовна, я узнал всё, что было нужно. Ваши методы воспитания не одобряю, но так глубоко лезть в Ваши семейные дела не намерен. В конце концов, я на своего сына в своё время тоже ремня не жалел… но парни — это всё-таки другая песня. Не перегибайте палку, мой Вам совет. Теперь к делу. Думаю, причин полагать, что Вы не в состоянии воспитать сестру, нет. Вы девушка, вижу, хоть и молодая, но ответственная. Поэтому беспокоить Вас не будут… Если что-то случится — сразу смело идите ко мне.       — Спасибо, Лев Андреич, — Катрин улыбнулась с заметным облегчением.       — Не стоит благодарности. Это — часть моей работы. Семьдесят процентов преступлений в нашем треклятом районе происходит на бытовой почве… — Станский встал. — Проще преступления предотвратить, чем потом расследовать. Всего доброго.       — И Вам, Лев Андреич.       В прихожей щёлкнул замок. Катрин похолодела. Как?.. Митрич ведь должен был задержать их на смене!       — А, вот, видимо, и Ваши родители, — Станский одёрнул пиджак. — Вот сейчас и посмотрим, действительно ли они взялись за ум.       Прикрыв глаза, Катрин скороговоркой произнесла:       — Господи, пусть он будет хотя бы трезвый…       Надеждам сбыться было не суждено — в кухню ввалился Виктор с осовёлыми глазами, источающий стойкое пивное амбре. Станский, приподняв брови, флегматично спросил:       — Значит, «бросили пить»?       — Мать твою за ногу, — пробормотала Катрин.       — А т-ты ещё кого привела? — спросил Виктор, меланхолично икнув. — Там кефирчику не осталось?       — Значит, так они «бросили пить»? — повторил лис.       — Я всё объясню, — пробубнила Катрин, чувствуя, как по спине у неё бежит холодный пот.       — Не сомневаюсь, — Станский поправил пиджак. — Вы мне всё объясните. У Вас два дня, чтобы подготовить вещи и документы сестры.       — Лев Андреевич, — Катрин дёрнула хвостом, — Вы…       — Так будет лучше, — сухо ответил Лев. — В первую очередь для Вашей сестры. Съедете на своё собственное жильё — тогда и приходите. Помогу оформить документы на опекунство.       — Да, конечно, — Катрин с такой силой куснула хвост, что едва не откусила его кончик.       Когда за лисом закрылась входная дверь, Катрин прорычала сквозь зубы:       — Батя, тебе именно сейчас надо было припереться!!! Почему ты не на смене вообще?!       — Отвянь, — Виктор зевнул. — Так… Я иду, ик, спать. Будете с мелкой мне мешать — убью.       Сплюнув в раковину, Катрин пробурчала вслед отцу:       — Твоими стараниями Элен, видимо, уже никогда не будет вам с мамкой мешать…       Выпив прямо из чайника практически всю заварку, Катрин добавила — полушёпотом:       — Если б я верила, что это что-то изменит, я б вам обоим шею свернула. Послал же Господь предков…       На кухне появилась Элен. Угнездившись — не с первого раза — на своём стуле, Элен невинно поинтересовалась:       — Всё в порядке, Катрин?       — Да… Да, почти, — натянуто соврала Катрин, обняв сестру. — Всё в порядке.       — А зачем приходил тот дядя?       — А… — Катрин грустно улыбнулась. — Долго объяснять. Ты уроки на понедельник сделала?       — У-у, — Элен помотала головой.       — Тогда марш делать уроки. Потом всё обсудим.       Выйдя в коридор, Катрин сняла телефонную трубку и начала крутить диск.       — Да, слушаю, — устало пробубнил на том конце провода Артур.       — Надо перетереть. Встреча пошла… скажем так, не по плану.       — Мне приехать?       — Желательно.       Положив трубку на рычаг, Катрин возвела глаза к потолку и нервно пробубнила что-то злое.